Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

Меня зовут Вера Соболева, мне тридцать три, и мой муж развёлся со мной за одиннадцать минут. Он сказал, что я «неисправна». Он забрал квартиру, машину и, зачем-то, кофеварку.

А я взяла и уехала. В Крутояр — двадцать четыре тысячи человек, три этажа, лифт не работает с шестнадцатого года, роддом на двенадцать коек и один анестезиолог на весь район. Молчаливый, вредный, с котом по кличке Пропофол.

Я думала, что приехала прятаться.

Оказалось — рожать заново. Себя.

Первая книга серии «Развод в анамнезе». Много юмора, живые люди, настоящая больница и ни одной страницы жалости к себе.

Меня зовут Вера Соболева, мне тридцать три, и мой муж развёлся со мной за одиннадцать минут. Он сказал, что я «неисправна». Он забрал квартиру, машину и, зачем-то, кофеварку.

А я взяла и уехала. В Крутояр — двадцать четыре тысячи человек, три этажа, лифт не работает с шестнадцатого года, роддом на двенадцать коек и один анестезиолог на весь район. Молчаливый, вредный, с котом по кличке Пропофол.

Я думала, что приехала прятаться.

Оказалось — рожать заново. Себя.

Первая книга серии «Развод в анамнезе». Много юмора, живые люди, настоящая больница и ни одной страницы жалости к себе.

Жених изменил прямо перед свадьбой? Сбегу из ЗАГСа. Вот только что же делать дальше? Как назло, еще и бывший объявился… А может вообще послать всех и уехать? Не зря же мне тут путевку предложили. Чувствую, скоро моя жизнь в корне изменится…
ХЭ

Элина Морозова, успешный архитектор, никогда не думала, что её жизнь кардинально изменится в стенах московского аэропорта. Террористический акт застаёт её врасплох, и волею судьбы она оказывается заперта в служебном помещении с Максимом Волковым — своим давним соперником по университету, а теперь влиятельным бизнесменом.
Годы назад их амбиции столкнулись в жестокой борьбе за престижную стипендию, оставив глубокие раны в сердцах обоих. Но когда за дверью слышны выстрелы, а время течёт как песок сквозь пальцы, старые обиды отступают перед лицом смертельной опасности.

Он - шпион, которого разыскивают в нескольких государствах, как особо опасного преступника. Она - потомственная дворянка, наивная девчонка, грезившая о чистой любви до гроба. Вместо долго и счастливо - длительные допросы у следователя, и пропавший муж, который оставил напоследок для нее подсказку, ниточку, которая должна привести Аню к столь долгожданному счастью.
ОДНОТОМНИК!!!

Первые недели Анна избегала Этьена. Не злонамеренно. Не демонстративно. Просто — избегала. Завтракала раньше него. Гуляла в саду, когда он был в кабинете. Уходила в свою комнату, когда слышала его шаги в коридоре.
Они виделись за обедом — дед, Этьен, Анна. Дед, Жан-Пьер Дюваль, был сухим стариком с цепким взглядом. Он смотрел на Анну, как на насекомое под стеклом. Говорил мало. Ел много. Пил вино.
— Как вам Франция, мадам Дюваль? — спросил он однажды.
— Красиво, — ответила Анна.
— Красиво, — передразнил старик. — Виноградники. Это не красиво. Это жизнь. Это пот и глина. Это руки в земле. Красиво — это для туристов.
Анна промолчала. Этьен тоже. Они доели обед в тишине.
Вечером Анна сидела в саду. Читала книгу — привезённую из Москвы, потрёпанную, с загнутыми углами. Этьен вышел на террасу. Увидел её. Остановился.
— Вы избегаете меня, — сказал он.
Анна подняла глаза.
— Я не избегаю. Я просто... привыкаю.
— К дому?
— К тому, что я здесь. К тому, что я ваша жена. К тому, что всё

С мужчинами так же. Я решаю. Всегда.
Первого в этом месяце звали Глеб. Тридцать лет, спортивное тело, челюсть как у киноактёра, работа в банке. Мы встречались три недели. Три недели он был идеален. Цветы, рестораны, комплименты, рука на пояснице, когда мы шли по улице. Я думала: ну вот, может, этот. Может, этот не облажается.
Он облажался на двадцать второй день.
Мы ужинали у него дома. Он готовил пасту. Я сидела на кухонном острове, болтала ногами, пила вино. И он сказал: «Кир, а ты не могла бы сегодня не надевать то красное платье? Ну, когда мы идём к ребятам. А то ты в нём... слишком привлекаешь внимание. Мне это не нравится».
Я поставила бокал. Аккуратно. Без стука.
— Что ты сказал? — переспросила я. Тихо. Спокойно.
— Ну, просто... мне неприятно, когда другие мужики на тебя пялятся. Ты же моя девушка.
— Глеб, — произнесла я, спускаясь с острова. — Я не твоя. Я ничья. И красное платье я надену. И чёрное надену. И вообще без платья выйду, если захочу.

Самолёт. Пересадка. Ещё один самолёт. Маленький аэропорт в Бозмене. Аренда — пикап, старый, красный, с царапинами на дверях. Райан вёл. Ксения смотрела в окно.
Монтана была огромной. Небо — не московское, низкое, серое. Здесь небо было высокое, бесконечное, синее до боли в глазах. Холмы. Пространство. Дорога, уходящая в никуда. И ни одного дома на километры.
— Это... — начала Ксения.
— Да, — сказал Райан. — Это оно.
Ранчо появилось из-за холма. Деревянный дом — большой, двухэтажный, с широкой верандой. Забор из жердей. Сараи. Загон. И коровы. Десятки. Сотни. Тёмные, пятнистые, жующие.
— Добро пожаловать домой, — сказал Райан.
Ксения вышла из пикапа. Вдохнула. Воздух был другим. Не городским. Пах сеном, землёй, чем-то сладким и диким. Ветер трепал волосы. Солнце било в глаза.
— Красиво, — сказала она.
— Красиво, — согласился Райан. — Но это работа. Пот и глина. Не картинка.
Он показал дом. Кухня — огромная, с деревянным столом на восемь человек. Гостиная — с камином, с потёртым

Декабрь принёс снег и Франсуа. Француз, двадцать девять лет, дипломат, прикомандированный к посольству на Большой Якиманке. Они столкнулись на Рождественском базаре у ГУМа — буквально столкнулись, и он подхватил её, не дав упасть на скользкой брусчатке.
— Простите, мадемуазель! — его русский был забавным, с мягким акцентом.
Маргарита подняла глаза. Светловолосый, сероглазый, с тонкими аристократическими чертами. Красивый. Но не так, как Марко — иначе. Холоднее. Сдержаннее.
Интереснее.
— Ничего, — сказала она и улыбнулась. — Вы меня спасли. С вас глинтвейн.
Франсуа рассмеялся. И купил ей глинтвейн. И ещё один. Они гуляли по Красной площади два часа, и Маргарита рассказывала ему Москву — свою Москву, ту, которую не найдёшь в путеводителях. Француз слушал, заворожённый.
Через неделю он пригласил её в Большой театр. Маргарита надела бордовое платье с открытой спиной и сидела в ложе, чувствуя на себе его взгляд — не на сцену, на неё. В антракте Франсуа наклонился к её уху:
— Ты прекр

Алиса Ветрова — контент-мейкер с формами, веснушками и талантом создавать хаос из ничего. Её работа — тестировать интересные игрушки, снимать смешные ролики и делать вид, что она абсолютно нормальная. Ну, почти.
Тимур Аскеров — двухметровый лысый мужик с татуировками и характером, от которого дрожат даже его подчинённые в автосервисе. Он мечтает только об одном: чтобы соседка снизу перестала шуметь, взрывать розетки и орать по ночам.
Но однажды курьер приносит Алисе посылку. Огромную коробку. С «рабочим материалом» такого размера, что он не помещается ни в один ящик. В результате нелепой случайности Тимур оказывается стоящим на лестничной клетке с гигантским резиновым агрегатом в руках, а Алиса — лежащей на нём сверху.