Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «russkie-lyubovnye-romany»

— Ты надела на неё мой пояс, Заира-ханум?
Свекровь даже не обернулась. Только поправила на талии молодой Малики серебряную пряжку, которую двадцать лет назад мой муж застегнул на мне перед всем родом.
— Это пояс нашего дома, Зарема. Сегодня его наденет женщина, которой мой сын когда-то дал слово.
Я пришла в родовой дом мужа как хозяйка праздника. А вышла оттуда женщиной, которую при всех решили заменить другой. Но вместе с Маликой в этот дом вошла не только измена. Вернулся Аслан — мужчина, которого у меня когда-то отняли письмом, написанным чужой рукой.
Муж думал, что я промолчу ради детей. Свекровь была уверена, что традиции снова поставят меня на колени. Соперница улыбалась, будто уже примеряла мою жизнь. Они не знали одного: настоящий позор — не уйти из дома, где тебя предали. Настоящий позор — остаться там, где твоё сердце продали без спроса.

- Сестра, какие внуки? Я военный человек и детей видел только на картинках.
- Миша, братик, ну пожалуйста, мне больше обратиться не к кому! – Лена всегда из меня верёвки вила, знает же, что отказать не смогу ей. – Внуки – это такие же солдаты, только маленькие и вообще, не забывай, что ты тоже дед… соломенный правда, но это сути не меняет!
Сестра на две недели сплавила мне своих внуков, и я согласился, да, под моим командованием было сотни солдат, что я с двумя сопляками не справлюсь?
Вот только не учёл я, что эти маленькие солдаты команд не понимают, тушёнку не едят, и на ночь сказки требуют!
Пришлось к новой соседке на поклон идти, которая, кстати, уже высказывалась по поводу моих методов воспитания.

— Ты себя в зеркале видела? Расплылась так, что смотреть неприятно, — муж окидывает мой огромный живот холодным взглядом.
— Антон, я вынашиваю нашего сына. Ты ведь сам его хотел!
— Не начинай, Кира. Сама разбирайся со своими проблемами.
Проблемами муж называет почти полмиллиона налогового долга, который оставил мне после продажи дома.
А потом я вижу сообщение от другой женщины.
Я на девятом месяце беременности. У меня дочь, скоро родится сын, а мужчина, которому я верила больше всех, уверен: с двумя детьми я никуда от него не денусь.
Он думает, что загнал меня в угол.
И, кажется, сделал всё, чтобы оказаться правым…

— Я на днях ходила в торговый центр и знаешь, кого я там встретила?
— Кого? — спрашиваю я.
— Болонку! — выпаливает Ира. — Ну, Юльку! Помнишь ее? Которая за Артемом твоим бегала тогда, сто лет назад!
Сердце пропускает удар. Болонка. Юлька. Я помню ее. Мы дружили.
— Я ее увидела в ювелирном отделе. И... — она делает паузу, — она была не одна.
— Не тяни, Ира. А с кем?
— С Артемом. С твоим мужем.

Я возвращаюсь домой и останавливаюсь на пороге гостиной.
Они не сразу меня замечают. Бывшая подруга смеется, мой муж гладит ее по спине. А потом Артем замечает меня.
— Лида?
Юля медленно поднимается с дивана. Она не выглядит испуганной.
— Ну здравствуй, Лида…
От нее пахнет духами — теми самыми, что я почувствовала на пиджаке Артема.
— Мы с ним вместе. А ты даже и не знала, правда? — говорит она, склоняя голову набок. — Не знала, что он со мной?
Я молчу.
— Знаешь, что самое смешное? — продолжает она и кладет руку на живот. — Я беременна, Лида. У нас с Артемом будет ребенок.

— В этом доме вас будут звать так, как положено вашему положению.
— Меня зовут Мари.
Граф Орлов чуть склонил голову:
— Мари осталась в доме вашего отца. Здесь достаточно будет Маши.
— Как прикажете, ваше сиятельство. Только позвольте уточнить: вас мне тоже называть по состоянию кошелька или по характеру?

1870 год. Старые дворянские дома еще помнят балы, фамильное серебро и разговоры о чести. Но новое время уже считает иначе: векселями, процентами, судебными бумагами и долгами.
Мария Павловна Вяземская — дочь обедневшего дворянина. Еще вчера она была Мари: барышней из хорошей семьи, с черными кудрями, веснушками и слишком острым языком для приличной девушки. Сегодня ее отец должен графу Орлову сумму, которая может погубить всю семью.

Граф Николай Андреевич Орлов предлагает отсрочку. Условие одно: Мари поступит в его дом компаньонкой при больной тетке.

«Хочешь узнать страшную тайну своего мужа? Приходи...»
Одна анонимная записка разделила мою жизнь на «до» и «после».
Пока я проходила бесконечные ЭКО, мечтая подарить мужу ребёнка, он развлекался на закрытых вечеринках с десятками женщин. И уже много лет виртуозно делал из меня дуру.
Он думал, что я тихо подпишу развод или продолжу жить в счастливом неведении.
Но он сильно ошибся.
Я помогла ему построить империю. Значит, знаю, как её разрушить.
Потому что предательство нужно не прощать.
За него нужно выставлять счёт.
И мой муж заплатит по нему сполна.

Мой муж. Моя родная сестра. Мой роддом.
Моя жизнь рухнула за одну секунду, разлетевшись на тысячи острых осколков, каждый из которых вонзился мне прямо в душу. Хотелось кричать, сорвать маску, плюнуть ей в лицо и убежать. Выскочить в коридор и разорвать Дениса на куски!
— Лена! Ближе! У нее брадикардия плода начинается! — крикнула акушерка, возвращая меня в реальность.
Настя снова закричала от боли, ее тело выгнулось дугой.
Я стояла над ней. Преданная, растоптанная, уничтоженная. Женщина, которой изменил муж с родной сестрой. Но под этим слоем боли бился другой пульс — пульс врача.
Я не могла уйти. Я должна была принять роды у любовницы моего мужа.
Я глубоко вдохнула этот стерильный, пропахший предательством воздух, сжала челюсти до хруста и шагнула к креслу.
— Тужься, Настя. Тужься! — мой голос прозвучал так холодно и безжалостно, что акушерка даже вздрогнула.
Я переступила через себя. Ад только начинался.

- Кира, не сходи с ума! Ну что ты опять придумываешь?
Это очень страшно, когда самый близкий человек не верит. Это делит жизнь на «до» и «после». «До» я – счастливая будущая мать, ожидающая малыша от любимого мужчины. «После» - раздавленная гибелью малышки и тем, что больше не смогу иметь детей, отчаявшаяся женщина, готовая на всё, чтобы отомстить.
История предательства, лжи, подлости, мерзости, боли и мести.
Выживут не все.
Счастье в финале получат тоже не все.

— Надеюсь, для своих у вас предусмотрены скидки? Я — любимая женщина вашего мужа, и мы с ним скоро станем родителями.
Отрицание — плотное, почти разумное.
Сергей не мог.
Мы когда-то обсуждали такое. Измена. Двойная жизнь. Муж сказал, что самое низкое — не уйти, а врать. Что, если разлюбил, имей смелость сказать.
Я тогда еще подумала: мне повезло.
Позвонила мужу.
— В магазин пришла…
— Злата, — громко подсказала она.
Сергей молчал.
И это молчание сделало то, чего не смогли сделать ее слова. Оно сняло с меня последнюю слабую надежду.
— Мась, я собирался сказать тебе… Только ты пока не делай выводов, ладно? Мы сядем, спокойно поговорим…
— О чем? — спросила я. — Выберем вместе имя или что? Наш сын все это слышал и помчался к тебе. Это единственное, что сейчас важно.
— Погоди… Как раз рабочий звонит. Не отключайся.
— Сергей…
— Это точно он?.. — голос мужа стал резким. — Где?.. — спросил он уже глухо.
А от его следующего вопроса перед моими глазами все смешалось в бледное пятно

Пять лет я выстрадала эти две полоски. Уколы, протоколы, ИКСИ, синяки на животе, надежда — и снова «к сожалению». Пять лет его мать называла меня пустоцветом. Бракованной. Безродной. А он молчал.

В тот день я наконец держала в руках положительный тест. Я заказала торт «Будущему папе», положила тест в конверт и поехала к мужу в офис — сказать, что у нас получилось.

На его столе лежал чужой тест. Тоже с двумя полосками.
— С ней получилось сразу, Варя, — сказал он спокойно, будто о погоде. — А с тобой я пять лет прожил рядом с пустой надеждой.

Он выбрал другую. Отправил меня «собрать вещи». Не спросив, зачем я приезжала. Не зная, что под сердцем у той, которую он назвал пустой надеждой, билось не одно сердце.
А два.

Он выгнал беременную жену ради чужого теста. Что он скажет, когда узнает, чего лишился — и кого потерял?