Книги в жанре «Романы о неверности»
— У Максима появилась другая женщина, — говорит она с улыбкой на лице.
Моя свекровь улыбается, и у меня сводит челюсть. Но сегодня улыбка другая. Сегодня Ольга Николаевна сияет. Как человек, который пришёл вручить подарок и заранее знает, что внутри коробки бомба.
— Ты можешь уйти красиво. Тихо. Достойно. — Пауза. — Дарья уже ждёт ребёнка.
***
— Ева… — начинает он, и его голос уже не бархатный. Командный. Привычный. — Ева, давай ты…
— В моей кровати, — говорю я.
— Ева, не устраивай сцену, — Максим поднимается, застёгивает рубашку.
Я срываю покрывало с кровати. Одним рывком. Дарья взвизгивает и скатывается на пол, путаясь в простыне.
— Вон, — говорю я. — Встала. Оделась. Вон из моего дома.
***
Меня предали. Обманули. Сожгли дотла. Но из пепла возродилось то, что огонь не смог уничтожить. И те, кто меня поджёг, сгорят первыми. Я — женщина. Я восстану, словно феникс. И я не прощу.
Моя свекровь улыбается, и у меня сводит челюсть. Но сегодня улыбка другая. Сегодня Ольга Николаевна сияет. Как человек, который пришёл вручить подарок и заранее знает, что внутри коробки бомба.
— Ты можешь уйти красиво. Тихо. Достойно. — Пауза. — Дарья уже ждёт ребёнка.
***
— Ева… — начинает он, и его голос уже не бархатный. Командный. Привычный. — Ева, давай ты…
— В моей кровати, — говорю я.
— Ева, не устраивай сцену, — Максим поднимается, застёгивает рубашку.
Я срываю покрывало с кровати. Одним рывком. Дарья взвизгивает и скатывается на пол, путаясь в простыне.
— Вон, — говорю я. — Встала. Оделась. Вон из моего дома.
***
Меня предали. Обманули. Сожгли дотла. Но из пепла возродилось то, что огонь не смог уничтожить. И те, кто меня поджёг, сгорят первыми. Я — женщина. Я восстану, словно феникс. И я не прощу.
Малика лениво приподнимается на локтях, переводя на меня сытый, торжествующий взгляд. На ее губах играет легкая, почти снисходительная улыбка. Она смотрит, как я судорожно натягиваю рубашку, пытаясь сбежать из этого номера, из этой душной ловушки, в которую сам себя загнал.
– Кстати, о нашей свадьбе, Арсен, – ее голос звучит непринужденно, будто мы обсуждаем меню для фуршета, а не приговор моей прошлой жизни. – Отец уже требует список гостей. И я тут подумала… Я хочу, чтобы цветочное оформление банкетного зала делала Роза. У нее ведь свой цветочный бутик, верно? Говорят, у твоей жены отличный вкус.
Слова Малики бьют под дых сильнее, чем осознание собственной измены.
– Не смей, Малика, – мой голос срывается на глухой, яростный рык. Я резко оборачиваюсь к ней, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. – Не смей впутывать сюда Розу. Слышишь меня? Оставь ее в покое!
– Кстати, о нашей свадьбе, Арсен, – ее голос звучит непринужденно, будто мы обсуждаем меню для фуршета, а не приговор моей прошлой жизни. – Отец уже требует список гостей. И я тут подумала… Я хочу, чтобы цветочное оформление банкетного зала делала Роза. У нее ведь свой цветочный бутик, верно? Говорят, у твоей жены отличный вкус.
Слова Малики бьют под дых сильнее, чем осознание собственной измены.
– Не смей, Малика, – мой голос срывается на глухой, яростный рык. Я резко оборачиваюсь к ней, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. – Не смей впутывать сюда Розу. Слышишь меня? Оставь ее в покое!
На нашей кровати, на льняных простынях цвета слоновой кости, которые я выбирала с такой любовью, сидел Виктор, а на нем – молодая женщина. Ей было не больше двадцати пяти. Яркая, дерзкая, с копной рыжевато-каштановых волос, разметавшихся по плечам.
Вероника – я сразу поняла, кто это. Девушка из его проекта, которую однажды видела вскользь. Она была обнажена по пояс, юбка задрана, а его руки все еще лежали на ее талии.
– Что… – вырвалось у меня хрипло, почти беззвучно.
Виктор резко повернул голову. Его лицо – лицо человека, которого я знала лучше, чем саму себя, – исказилось от ужаса и растерянности. Вероника же, напротив, не спешила прикрываться. Она медленно повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнул вызов.
– Марта?! – Виктор подскочил, хватая рядом рубашку. – Ты… ты же должна была быть на встрече до восьми!
Вероника – я сразу поняла, кто это. Девушка из его проекта, которую однажды видела вскользь. Она была обнажена по пояс, юбка задрана, а его руки все еще лежали на ее талии.
– Что… – вырвалось у меня хрипло, почти беззвучно.
Виктор резко повернул голову. Его лицо – лицо человека, которого я знала лучше, чем саму себя, – исказилось от ужаса и растерянности. Вероника же, напротив, не спешила прикрываться. Она медленно повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнул вызов.
– Марта?! – Виктор подскочил, хватая рядом рубашку. – Ты… ты же должна была быть на встрече до восьми!
– Какая любовница, Вер? – раздражённо нахмурился муж. – Это что ещё за новости? Тебе стало скучно, и ты решила на пустом месте устроить мне истерику?
– Так есть, Марк? – мне некуда было отступать, я должна была сравнять счёт. Как-то оправдать себя. – Алиса Громова.
Марк громко, демонстративно хмыкнул и протянул мне руку.
– Застегни мне лучше запонку, левой рукой неудобно.
– Запонку? – у меня задрожали губы. – Запонку, Марк?
– Вера. – муж подхватил пальцами мой трясущийся подбородок и крепко, до боли сжал его. – Заканчивай этот глупый разговор. Не знаю, кто и что тебе наплёл, но я не желаю выслушивать от тебя эти глупости. А вот вопрос, где и с кем ты пропадала на благотворительном вечере целых сорок минут, остаётся открытым. И пока я это не выяснил – займись своими прямыми обязанностями, жена. Поухаживай за мной. Застегни эту чёртову запонку.
Узнав о двойном предательстве мужа, я изменила ему. И у этой измены оказались последствия.
– Так есть, Марк? – мне некуда было отступать, я должна была сравнять счёт. Как-то оправдать себя. – Алиса Громова.
Марк громко, демонстративно хмыкнул и протянул мне руку.
– Застегни мне лучше запонку, левой рукой неудобно.
– Запонку? – у меня задрожали губы. – Запонку, Марк?
– Вера. – муж подхватил пальцами мой трясущийся подбородок и крепко, до боли сжал его. – Заканчивай этот глупый разговор. Не знаю, кто и что тебе наплёл, но я не желаю выслушивать от тебя эти глупости. А вот вопрос, где и с кем ты пропадала на благотворительном вечере целых сорок минут, остаётся открытым. И пока я это не выяснил – займись своими прямыми обязанностями, жена. Поухаживай за мной. Застегни эту чёртову запонку.
Узнав о двойном предательстве мужа, я изменила ему. И у этой измены оказались последствия.
— Ты вернулась некстати, Аня. Мы уже всё пережили.
Свекровь говорит это, не повышая голоса. Ставит пакет с картошкой на пол моей прихожей, разувается, идёт на мою кухню и просит мою сестру поставить чайник.
Два года назад меня накрыло лавиной. Меня искали сорок семь часов, а потом перестали — по показаниям очевидца. Очевидцем была моя сестра.
Я выжила. Полгода не могла назвать своё имя, ещё полтора училась ходить и держать ложку. А когда вернулась домой, оказалось, что меня признали умершей, квартиру переписали, мужа забрала сестра, дочь научили молчать, а восьмилетнего сына увезли в интернат за четыреста километров — лечить от того, что он каждую ночь садился у двери и ждал маму.
По документам меня нет.
По документам я посторонняя женщина, которая подошла к чужому ребёнку у детского сада.
У меня нет ни дома, ни имени, ни денег. У меня есть справка, сложенная вчетверо, и тетрадь в клетку за девятнадцать рублей.
Я начинаю с неё.
Свекровь говорит это, не повышая голоса. Ставит пакет с картошкой на пол моей прихожей, разувается, идёт на мою кухню и просит мою сестру поставить чайник.
Два года назад меня накрыло лавиной. Меня искали сорок семь часов, а потом перестали — по показаниям очевидца. Очевидцем была моя сестра.
Я выжила. Полгода не могла назвать своё имя, ещё полтора училась ходить и держать ложку. А когда вернулась домой, оказалось, что меня признали умершей, квартиру переписали, мужа забрала сестра, дочь научили молчать, а восьмилетнего сына увезли в интернат за четыреста километров — лечить от того, что он каждую ночь садился у двери и ждал маму.
По документам меня нет.
По документам я посторонняя женщина, которая подошла к чужому ребёнку у детского сада.
У меня нет ни дома, ни имени, ни денег. У меня есть справка, сложенная вчетверо, и тетрадь в клетку за девятнадцать рублей.
Я начинаю с неё.
— У меня новость, — говорю я.
Артём поднимает глаза.
— Подожди, Дана, — перебивает Тамара. — Сначала мы.
Она наклоняет голову, едва заметно, как змея.
— Вам нужно развестись.
— Я перерос этот этап, — говорит Артём.
Тамара кивает. Гадюка, которая наконец ужалила и теперь смотрит, как яд расползается.
— У Артёма — Жанна, — добавляет она. Она из нашего круга. Породистая.
— У меня тоже новость, — говорю я. — Я беременна.
Тамара встаёт. Стул скрипит по полу.
— От кого? — говорит она.
— Тамара Викторовна…
— Пять лет. И вдруг, когда Артём решил уйти? — Она наклоняется через стол. — Лживая деревенщина. Ты думала, забеременеешь и вцепишься в его деньги? В клуб? Не выйдет. — Голос падает до шёпота. — Не получишь ни копейки. Слышишь? Ни копейки!
***
Я жила с мужчиной, который прятался за мамину спину. Я приняла медвежонка за медведя. Я добровольно вошла в клетку и назвала это любовью.
Но сейчас во мне растёт жизнь.
И я больше не в клетке. Вы выпустили волчицу и пожалеете.
Артём поднимает глаза.
— Подожди, Дана, — перебивает Тамара. — Сначала мы.
Она наклоняет голову, едва заметно, как змея.
— Вам нужно развестись.
— Я перерос этот этап, — говорит Артём.
Тамара кивает. Гадюка, которая наконец ужалила и теперь смотрит, как яд расползается.
— У Артёма — Жанна, — добавляет она. Она из нашего круга. Породистая.
— У меня тоже новость, — говорю я. — Я беременна.
Тамара встаёт. Стул скрипит по полу.
— От кого? — говорит она.
— Тамара Викторовна…
— Пять лет. И вдруг, когда Артём решил уйти? — Она наклоняется через стол. — Лживая деревенщина. Ты думала, забеременеешь и вцепишься в его деньги? В клуб? Не выйдет. — Голос падает до шёпота. — Не получишь ни копейки. Слышишь? Ни копейки!
***
Я жила с мужчиной, который прятался за мамину спину. Я приняла медвежонка за медведя. Я добровольно вошла в клетку и назвала это любовью.
Но сейчас во мне растёт жизнь.
И я больше не в клетке. Вы выпустили волчицу и пожалеете.
– Мы можем после свадьбы забрать твою девочку к себе, – протянула любовница мужа.
– Да ты что! Ни в коем случае! – тут же зачастил Илья. – Её уже не перевоспитаешь. Возраст такой, понимаешь? Она нам всю кровь свернёт. Нет уж, пусть мой бракованный ребёнок остаётся со старой женой, а мы с тобой начнём совершенно новую жизнь. У нас с тобой будет идеальная семья!
Вот урод! Да как у него язык поворачивается такое говорить?
– Ты прав, любимый, – кивнула она. – А когда ты скажешь жене о том, что уходишь?
– Не знаю... Думаю, к концу этой недели. Понимаешь, мне нужно морально подготовиться. Я ведь знаю, что будет скандал с битьём посуды, что она будет рыдать, кидаться мне в ноги, просить не бросать её, обещать, что она исправится. Скорее всего, начнёт уговаривать меня остаться с ней, возможно соврёт, что беременна. В общем, это не так просто.
– Да ты что! Ни в коем случае! – тут же зачастил Илья. – Её уже не перевоспитаешь. Возраст такой, понимаешь? Она нам всю кровь свернёт. Нет уж, пусть мой бракованный ребёнок остаётся со старой женой, а мы с тобой начнём совершенно новую жизнь. У нас с тобой будет идеальная семья!
Вот урод! Да как у него язык поворачивается такое говорить?
– Ты прав, любимый, – кивнула она. – А когда ты скажешь жене о том, что уходишь?
– Не знаю... Думаю, к концу этой недели. Понимаешь, мне нужно морально подготовиться. Я ведь знаю, что будет скандал с битьём посуды, что она будет рыдать, кидаться мне в ноги, просить не бросать её, обещать, что она исправится. Скорее всего, начнёт уговаривать меня остаться с ней, возможно соврёт, что беременна. В общем, это не так просто.
— Бабушка Нелли, — спокойно говорит моя пятилетняя внучка, показывая рисунок семьи.
Я улыбаюсь только потому, что вокруг родители и дети. У моей внучки две настоящие бабушки. И ни одну из них не зовут Нелли.
А потом выясняется, что по пятницам мой муж забирает внучку из детского сада и возит её к этой женщине. У девочки там свои тапочки, чашка и игрушки. А дедушка попросил её ничего мне не рассказывать.
Двадцать шесть лет брака рушатся не из-за одной измены. Я узнаю, что муж успел построить вторую версию нашей семьи — и всё это время был уверен, что я всё равно останусь.
Только он забыл об одном: в сорок семь ещё не поздно перестать быть удобной женой, выбрать себя и однажды снова почувствовать себя женщиной.
Я улыбаюсь только потому, что вокруг родители и дети. У моей внучки две настоящие бабушки. И ни одну из них не зовут Нелли.
А потом выясняется, что по пятницам мой муж забирает внучку из детского сада и возит её к этой женщине. У девочки там свои тапочки, чашка и игрушки. А дедушка попросил её ничего мне не рассказывать.
Двадцать шесть лет брака рушатся не из-за одной измены. Я узнаю, что муж успел построить вторую версию нашей семьи — и всё это время был уверен, что я всё равно останусь.
Только он забыл об одном: в сорок семь ещё не поздно перестать быть удобной женой, выбрать себя и однажды снова почувствовать себя женщиной.
— Рита, — произнёс он глухо.
— М-м?
— Ты играешь с огнём.
— Я уже слышала это в кабинете. Чем закончилось — помните?
Он перевернулся на спину. Резко. Его глаза, прищуренные от солнца, смотрели на меня в упор. Плавки уже не скрывали его настроения.
— Здесь могут увидеть, — сказал он. Но в голосе не было протеста. Только предвкушение.
— Здесь никого нет, — ответила я. — Кроме нас.
Парень изменил мне прямо во время семейного отдыха. Но я не из тех, кто будет страдать и плакать. Я из тех, кто будет мстить. И не с кем попало, а с отцом этого проклятого изменщика…
— М-м?
— Ты играешь с огнём.
— Я уже слышала это в кабинете. Чем закончилось — помните?
Он перевернулся на спину. Резко. Его глаза, прищуренные от солнца, смотрели на меня в упор. Плавки уже не скрывали его настроения.
— Здесь могут увидеть, — сказал он. Но в голосе не было протеста. Только предвкушение.
— Здесь никого нет, — ответила я. — Кроме нас.
Парень изменил мне прямо во время семейного отдыха. Но я не из тех, кто будет страдать и плакать. Я из тех, кто будет мстить. И не с кем попало, а с отцом этого проклятого изменщика…
Антон на кровати. Лиза рядом, простыня сползла до талии, она даже не тянется её поднять, просто смотрит на меня, и в этом взгляде опять то же самое, только теперь без маскировки.
— Это не то, что ты думаешь! — Антон вскакивает, хватает подушку, прикрывается ей нелепо. — Ты слишком правильная...
Слишком правильная. За минуту до свадьбы такие слова только приговаривают меня.
[...]
На ступенях кто-то ловит меня за локоть — резко, крепко, не даёт упасть. Поднимаю голову: мужчина в тёмном костюме, дождь стекает по плечам, а он даже не морщится.
— Отпустите, — говорю, но он держит крепче.
— Не сегодня, — говорит он ровно.
Смеюсь, истерично, срываясь на всхлип посреди смеха.
— Жених трахает мою подругу, а я стою здесь в этом дурацком платье.
Лицо у него спокойное. Никакой гримасы, никакого наигранного сочувствия.
— Хочешь, я устрою тебе лучшую свадьбу за час? — говорит он. — У меня есть лицензия и пустой зал.
— Это не то, что ты думаешь! — Антон вскакивает, хватает подушку, прикрывается ей нелепо. — Ты слишком правильная...
Слишком правильная. За минуту до свадьбы такие слова только приговаривают меня.
[...]
На ступенях кто-то ловит меня за локоть — резко, крепко, не даёт упасть. Поднимаю голову: мужчина в тёмном костюме, дождь стекает по плечам, а он даже не морщится.
— Отпустите, — говорю, но он держит крепче.
— Не сегодня, — говорит он ровно.
Смеюсь, истерично, срываясь на всхлип посреди смеха.
— Жених трахает мою подругу, а я стою здесь в этом дурацком платье.
Лицо у него спокойное. Никакой гримасы, никакого наигранного сочувствия.
— Хочешь, я устрою тебе лучшую свадьбу за час? — говорит он. — У меня есть лицензия и пустой зал.
Выберите полку для книги
Романы о неверности: истории любви, боли и выбора
Романы о неверности — это эмоциональные книги о людях, которые сталкиваются с предательством, сомнениями, тайнами и последствиями сложных решений. В таких историях измена редко бывает просто сюжетным поворотом: чаще она становится испытанием для чувств, семьи, доверия и самого представления героев о любви.
На Литмаркет собраны книги, в которых отношения показаны без сахарной глазури: с ревностью, обидами, внутренними противоречиями, неожиданными признаниями и непростым выбором. Одни герои пытаются сохранить брак, другие — начинают жизнь заново, третьи понимают, что правда иногда приходит слишком поздно.
Что почитать в жанре романов о неверности
В подборке можно найти современные любовные романы, семейные драмы, истории о вторых шансах, запретных чувствах и отношениях на грани разрыва. Такие книги подойдут читателям, которым важны сильные эмоции, психологическая глубина персонажей и напряжение между «простить», «уйти» и «попробовать снова».
Если вам интересны истории, где любовь проходит проверку предательством, а герои вынуждены честно взглянуть на себя и свои чувства, выбирайте книгу из жанра «Романы о неверности» и читайте онлайн на Литмаркет.