Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»
В первый же день в новой клинике я пошла против протокола самого Аслана Керимова — гениального хирурга и тирана, которого здесь все боятся. Я думала, он меня уволит. Вместо этого он начал войну. Ледяные придирки в операционной, его тяжёлый взгляд везде, куда бы я ни пошла... А потом ночью в тёмном коридоре на меня напали — и он появился из ниоткуда. Спас. Приказал идти домой. И с тех пор не отпускает.
Мой новый однокурсник из тех, от кого стоит держаться подальше. Опасный, наглый, дерзкий. Слишком прямолинейный и грубый.
Я сторонюсь его, и наплевать, что это как показная враждебность. Друзьями мы всё равно не станем. Но однажды я узнаю его тайну, и с тех пор всё становится гораздо сложнее.
Я сторонюсь его, и наплевать, что это как показная враждебность. Друзьями мы всё равно не станем. Но однажды я узнаю его тайну, и с тех пор всё становится гораздо сложнее.
— Расслабься, малышка, — тихо произносит он, медленно касаясь пальцем моих губ. — Всё оплачено, и я намерен получить сполна.
— Подождите… Вы вошли не в тот номер, — пытаюсь возразить я. — Это какая-то ошибка, понимаете?
Он лишь слегка усмехается, наклоняясь ко мне ещё ближе. В его глазах играет опасный огонёк, уверенность и спокойствие человека, привыкшего получать желаемое.
— Ошибка? В таком случае как мой ключ подошел к твоей двери?
Я чувствую тяжесть его тела, тепло уверенных ладоней, и внутри меня нарастает паника, смешанная с непонятным, пугающим волнением. Мысли мечутся в голове: мой муж сейчас проводит нашу брачную ночь с другой, а я здесь, в объятиях совершенно незнакомого мужчины, который даже не сомневается в том, что я предназначенная ему экскортница.
— Подождите… Вы вошли не в тот номер, — пытаюсь возразить я. — Это какая-то ошибка, понимаете?
Он лишь слегка усмехается, наклоняясь ко мне ещё ближе. В его глазах играет опасный огонёк, уверенность и спокойствие человека, привыкшего получать желаемое.
— Ошибка? В таком случае как мой ключ подошел к твоей двери?
Я чувствую тяжесть его тела, тепло уверенных ладоней, и внутри меня нарастает паника, смешанная с непонятным, пугающим волнением. Мысли мечутся в голове: мой муж сейчас проводит нашу брачную ночь с другой, а я здесь, в объятиях совершенно незнакомого мужчины, который даже не сомневается в том, что я предназначенная ему экскортница.
Он огромный и властный, хозяин клуба "Жажда". Я все равно пришла к нему на собеседование. Он заставил меня танцевать, раздеться, а потом предложил миллион рублей за один лишь раз.
— Думала, сможешь сбежать от меня, училка, — усмехается опасный красавчик-мажор, зажимая меня в углу пустой аудитории, — думала, что я тебя не найду, красивая?
Пытаюсь проскользнуть к выходу, но он ловит, прижимает к себе.
— Отпусти сейчас же, — шепчу в отчаянии, — та ночь была ошибкой!
Он усмехается, наклоняется ближе.
Едва не касается меня губами.
— Ошибкой было сбегать от меня, — отвечает мажор, — Влад Стрельцов всегда берёт то, что хочет, ещё никто не смог сбежать от меня, училка. И, поверь…
Его рука скользит по моей талии, опускается всё ниже.
— Поверь, — говорит он хрипло, — не пройдёт и недели, как ты окажешься в моей постели…
Пытаюсь проскользнуть к выходу, но он ловит, прижимает к себе.
— Отпусти сейчас же, — шепчу в отчаянии, — та ночь была ошибкой!
Он усмехается, наклоняется ближе.
Едва не касается меня губами.
— Ошибкой было сбегать от меня, — отвечает мажор, — Влад Стрельцов всегда берёт то, что хочет, ещё никто не смог сбежать от меня, училка. И, поверь…
Его рука скользит по моей талии, опускается всё ниже.
— Поверь, — говорит он хрипло, — не пройдёт и недели, как ты окажешься в моей постели…
— Мне нужны деньги. Три миллиона. Я отдам. Всё, что захочешь.
Он усмехается, и эта усмешка режет хуже ножа. Делает шаг ко мне, но я не отступаю, хотя колени дрожат.
— На что угодно? — переспрашивает он, нависая надо мной. — Милая, ты даже не представляешь, что здесь «что угодно».
Я сглатываю ком в горле, но продолжаю:
— Ты дерёшься за миллионы. Один бой — и три миллиона для тебя пыль. Я прошу помощь. Я отработаю каждый рубль.
Он наклоняет голову, рассматривает меня как насекомое. Медленно, с ленцой роняет:
— Отработаешь? Ты даже не знаешь, как выглядят три миллиона, мышь. Ты столько не стоишь.
Меня захлёстывает злость. Я смотрю ему в глаза и не отвожу взгляда, хотя внутри всё обрывается.
— Откуда ты знаешь? Ты увидел дырявое пальто и решил, что я мусор. А что, если нет?
— Ты не сломаешься? — переспрашивает он тихо. — Я одним взглядом могу тебя раздавить.
— Попробуй. Не получится!
Он усмехается, и эта усмешка режет хуже ножа. Делает шаг ко мне, но я не отступаю, хотя колени дрожат.
— На что угодно? — переспрашивает он, нависая надо мной. — Милая, ты даже не представляешь, что здесь «что угодно».
Я сглатываю ком в горле, но продолжаю:
— Ты дерёшься за миллионы. Один бой — и три миллиона для тебя пыль. Я прошу помощь. Я отработаю каждый рубль.
Он наклоняет голову, рассматривает меня как насекомое. Медленно, с ленцой роняет:
— Отработаешь? Ты даже не знаешь, как выглядят три миллиона, мышь. Ты столько не стоишь.
Меня захлёстывает злость. Я смотрю ему в глаза и не отвожу взгляда, хотя внутри всё обрывается.
— Откуда ты знаешь? Ты увидел дырявое пальто и решил, что я мусор. А что, если нет?
— Ты не сломаешься? — переспрашивает он тихо. — Я одним взглядом могу тебя раздавить.
— Попробуй. Не получится!
Я под руку подхватил длинноногую девку и грубо вывел на улицу.
— Полегче, Здоровяк! — огрызнулась она, когда же мы завернули за угол клуба, и я толкнул её к стене.
— Ты кто такая, чёрт возьми? — спросил я, с интересом разглядывая смазливую девчонку.
— Подсказка, крепыш: твоя спасительница, — словно издевалась надо мной, расплывшись в улыбке.
— На кой хрен ты за меня вписалась? — повысил голос. Не понимаю почему, но эта выходка выбила меня из колеи. Она заплатила бабки.
Вместо слов она вновь достала кошелек. Из него выпорхнули купюры, словно оскорбление, и полетели в мою сторону. Никто, кроме нас двоих, не стал свидетелем этой сцены. Я не отводил взгляда от этой женщины, и её обиженный взгляд, казалось, прожигал меня насквозь.
— Здоровяк, я тебя покупаю, — произносит эта чокнутая. Отношение ко мне как к какой-то легкодоступной девке. Она в своём уме?
— Полегче, Здоровяк! — огрызнулась она, когда же мы завернули за угол клуба, и я толкнул её к стене.
— Ты кто такая, чёрт возьми? — спросил я, с интересом разглядывая смазливую девчонку.
— Подсказка, крепыш: твоя спасительница, — словно издевалась надо мной, расплывшись в улыбке.
— На кой хрен ты за меня вписалась? — повысил голос. Не понимаю почему, но эта выходка выбила меня из колеи. Она заплатила бабки.
Вместо слов она вновь достала кошелек. Из него выпорхнули купюры, словно оскорбление, и полетели в мою сторону. Никто, кроме нас двоих, не стал свидетелем этой сцены. Я не отводил взгляда от этой женщины, и её обиженный взгляд, казалось, прожигал меня насквозь.
— Здоровяк, я тебя покупаю, — произносит эта чокнутая. Отношение ко мне как к какой-то легкодоступной девке. Она в своём уме?
— Вы нарушаете субординацию, Алан Сергеевич, — я попыталась вернуть голос дерзкой прогульщицы, когда он буквально вжал меня в свой стол посреди аудитории.
— В самый раз, Диана, — голос преподавателя вибрировал от опасной смеси злости и вожделения. — Думала, сбежишь в Испанию и я не найду тебя на собственном побережье?
Мой план начать всё сначала трещал по швам. Этот властный мажор прилетел за мной с одной целью — заставить подчиниться его правилам.
— Я больше не твоя студентка и ничего тебе не должна.
— Ошибаешься, — его ладонь собственническим жестом приподняла меня за бедра. — Ты заставила меня отказаться от всего. Пришло время платить по счетам.
— Попробуй возьми… — выдохнула я за секунду до того, как он голодно впился в мои губы, увлекая в пучину средиземноморской страсти.
— В самый раз, Диана, — голос преподавателя вибрировал от опасной смеси злости и вожделения. — Думала, сбежишь в Испанию и я не найду тебя на собственном побережье?
Мой план начать всё сначала трещал по швам. Этот властный мажор прилетел за мной с одной целью — заставить подчиниться его правилам.
— Я больше не твоя студентка и ничего тебе не должна.
— Ошибаешься, — его ладонь собственническим жестом приподняла меня за бедра. — Ты заставила меня отказаться от всего. Пришло время платить по счетам.
— Попробуй возьми… — выдохнула я за секунду до того, как он голодно впился в мои губы, увлекая в пучину средиземноморской страсти.
Отец моего бывшего. Мой ректор. Мужчина, от которого я схожу с ума.
Это может разрушить мою жизнь.
Но когда он смотрит на меня своими синими глазами – я таю. Когда его голос становится хриплым, а пальцы касаются моей щеки – я забываю, как дышать.
И, кажется, я готова рискнуть всем, чтобы быть с ним.
Это может разрушить мою жизнь.
Но когда он смотрит на меня своими синими глазами – я таю. Когда его голос становится хриплым, а пальцы касаются моей щеки – я забываю, как дышать.
И, кажется, я готова рискнуть всем, чтобы быть с ним.
— Раздевайся, я должен посмотреть, за что такая высокая стоимость.
Меня учили не перечить мужчинам, сглатываю и вспоминаю, что он — мой единственный шанс сбежать из этого места и стать свободной.
Снимаю платье. Он пристально рассматривает, спрашивает:
— И ты ни разу не была с мужчиной?
— Даже почти не разговаривала, — отвечаю с сарказмом, но он, кажется, этого не замечает.
— А как же все прекрасные навыки любовницы в твоей анкете?
— Теория из учебников, — произношу ровным тоном и сама себе удивляюсь, что ничуть не стесняюсь ни своей наготы, ни откровенных вопросов. Видимо, из меня здесь и, правда, сделали распущенную девственницу.
Незнакомец кивает. Молча выходит. За дверью слышится его голос:
— Беру.
— На одну ночь?
— Нет, в качестве жены.
ХЭ!
Меня учили не перечить мужчинам, сглатываю и вспоминаю, что он — мой единственный шанс сбежать из этого места и стать свободной.
Снимаю платье. Он пристально рассматривает, спрашивает:
— И ты ни разу не была с мужчиной?
— Даже почти не разговаривала, — отвечаю с сарказмом, но он, кажется, этого не замечает.
— А как же все прекрасные навыки любовницы в твоей анкете?
— Теория из учебников, — произношу ровным тоном и сама себе удивляюсь, что ничуть не стесняюсь ни своей наготы, ни откровенных вопросов. Видимо, из меня здесь и, правда, сделали распущенную девственницу.
Незнакомец кивает. Молча выходит. За дверью слышится его голос:
— Беру.
— На одну ночь?
— Нет, в качестве жены.
ХЭ!
Подборка самой откровенной романтической эротики
Выберите полку для книги