Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «luchshee»
Худший день в жизни. Опоздавший рейс. Разбитое сердце.
Виктория мчится в аэропорт, проклиная весь мир. Любимый довел до срыва, самолет вот-вот улетит без неё... Кажется, хуже уже не будет.
Как же она ошибалась.
То, что ждет её в аэропорту, превратит плохой день в абсолютный кошмар. В одно мгновение рухнет всё – планы, мечты, привычная жизнь.
Но именно тогда, когда мир разваливается на куски, происходит невозможное.
Среди хаоса и отчаяния сердце Виктории вдруг замирает от совершенно других чувств. Любовь приходит в самый неподходящий момент, как удар молнии в грозовую ночь.
Но можно ли построить счастье на руинах катастрофы?
Иногда судьба разрушает одну жизнь, чтобы подарить другую.
Виктория мчится в аэропорт, проклиная весь мир. Любимый довел до срыва, самолет вот-вот улетит без неё... Кажется, хуже уже не будет.
Как же она ошибалась.
То, что ждет её в аэропорту, превратит плохой день в абсолютный кошмар. В одно мгновение рухнет всё – планы, мечты, привычная жизнь.
Но именно тогда, когда мир разваливается на куски, происходит невозможное.
Среди хаоса и отчаяния сердце Виктории вдруг замирает от совершенно других чувств. Любовь приходит в самый неподходящий момент, как удар молнии в грозовую ночь.
Но можно ли построить счастье на руинах катастрофы?
Иногда судьба разрушает одну жизнь, чтобы подарить другую.
— Да что там! — ржал Денис Бояров. — Сегодня наша Звёздочка станет «Звездой», вернее, завтра, в колледже такой хайп устроим! Не подведи, Тим.
Пацаны хохотали так, что у меня сердце зашлось... Значит, меня компания девчат и ребят пригласила на дачу, чтобы... О боже, я стояла в туалете ни жива ни мертва. Дача у Бояровых крутая, даже туалет в помещении, окно... Пролезу...
Подтянулась, посмотрела: мотоциклы стоят во дворе, калитка открыта... Бежать. Тим, парень, в которого я влюбилась в первый же день, как начали учиться, меня опозорить решил? Нет! Ты ошибся, а что же девчонки? Они знали? Значит заодно с пацанами...
Не зря же они со мной дружбу завели. А я как дура повелась...
Мозг лихорадочно соображал, что делать? Мотоцикл угнать, ключи они вроде в зажигании оставили, вот глупые. Впрочем, кто их здесь тронет? Осторожно выглянула в окно, открыла кран, пусть вода шумит, никого во дворе, все меня в комнате ждут? Развлечения вам нужны? Ну так я устрою.
Выскользнула в форточку,
Пацаны хохотали так, что у меня сердце зашлось... Значит, меня компания девчат и ребят пригласила на дачу, чтобы... О боже, я стояла в туалете ни жива ни мертва. Дача у Бояровых крутая, даже туалет в помещении, окно... Пролезу...
Подтянулась, посмотрела: мотоциклы стоят во дворе, калитка открыта... Бежать. Тим, парень, в которого я влюбилась в первый же день, как начали учиться, меня опозорить решил? Нет! Ты ошибся, а что же девчонки? Они знали? Значит заодно с пацанами...
Не зря же они со мной дружбу завели. А я как дура повелась...
Мозг лихорадочно соображал, что делать? Мотоцикл угнать, ключи они вроде в зажигании оставили, вот глупые. Впрочем, кто их здесь тронет? Осторожно выглянула в окно, открыла кран, пусть вода шумит, никого во дворе, все меня в комнате ждут? Развлечения вам нужны? Ну так я устрою.
Выскользнула в форточку,
История о неожиданном повороте в жизни обычной девушки. Её судьба резко меняется. Из скромной уборщицы она становится желанной секретаршей влиятельного бизнесмена. На её пути встречаются соблазны и искушения. Отношения с боссом начинаются как формальное деловое общение, но быстро перерастают в сильную страсть. Каждый взгляд и прикосновение между ними пронизаны напряжением и желанием.
Унаследовав комнату в коммуналке, Диана немедленно переселяется туда из общаги универа и становится возмутителем спокойствия! Жильцы объединяются против Дианы, но она отстаивает свои права на территорию, ведь её блог растёт благодаря стримам из экзотической локации.
Вдобавок на сердце Дианы начинают претендовать сразу двое жильцов: горячий Алекс и пылкий Валерий. И как тут сопротивляться, если с одним то и дело сталкиваешься в ванной, а второй гипнотизирует взглядом от плиты на обшарпанной общей кухне?
Вдобавок на сердце Дианы начинают претендовать сразу двое жильцов: горячий Алекс и пылкий Валерий. И как тут сопротивляться, если с одним то и дело сталкиваешься в ванной, а второй гипнотизирует взглядом от плиты на обшарпанной общей кухне?
Я вошла и прислушалась. Из глубины квартиры доносились звуки. Сначала я не поняла, что это....
Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то вниз, в живот, в ноги, в пол. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться…
Звуки из спальни становились громче. Мужской голос — я с ужасом узнала Витю — что-то хрипло прорычал...
Меня затошнило. Не от боли даже — от омерзения. От пошлости происходящего. От того, насколько это всё было жалко и грязно. Ни драмы, ни трагедии — просто грязная, дешёвая сцена из жизни людей, которым плевать на всё.
Я скинула туфли. На цыпочках, стараясь не шуметь, подошла к двери спальни. Она была не заперта. Я толкнула её и увидела картину, которую не забуду никогда...
Я сняла обручальное кольцо. Покрутила его в пальцах. Простое, тонкое, без камня — Витя сказал, что бриллианты — это «понты». Размахнулась и швырнула его прямо на кровать. Оно прокатилось по простыне и звякнуло, ударившись о спинку...
Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то вниз, в живот, в ноги, в пол. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться…
Звуки из спальни становились громче. Мужской голос — я с ужасом узнала Витю — что-то хрипло прорычал...
Меня затошнило. Не от боли даже — от омерзения. От пошлости происходящего. От того, насколько это всё было жалко и грязно. Ни драмы, ни трагедии — просто грязная, дешёвая сцена из жизни людей, которым плевать на всё.
Я скинула туфли. На цыпочках, стараясь не шуметь, подошла к двери спальни. Она была не заперта. Я толкнула её и увидела картину, которую не забуду никогда...
Я сняла обручальное кольцо. Покрутила его в пальцах. Простое, тонкое, без камня — Витя сказал, что бриллианты — это «понты». Размахнулась и швырнула его прямо на кровать. Оно прокатилось по простыне и звякнуло, ударившись о спинку...
— Уходи, Лиза. Я не хочу тебя видеть.
Я стояла у алтаря в белом платье, сжимая в руках букет и надежду. А он смотрел на меня с холодом, показывая фотографии, которых я никогда не видела. Он не поверил мне. Он ушёл, даже не дав сказать те два слова, которые могли всё изменить — «я беременна».
Шесть лет я училась жить заново. Шесть лет я растила нашу дочь, которую он никогда не знал. Я справилась, я стала сильной, я перестала ждать. А он вернулся — с извинениями, с болью, с желанием всё исправить. Но я боюсь не того, что он снова разобьёт мне сердце. Я боюсь, что он узнает правду: шесть лет назад он бросил не только меня. Он бросил нас.
И теперь, когда он пытается войти в нашу жизнь, я должна решить: дать ему шанс или навсегда закрыть дверь.
Я стояла у алтаря в белом платье, сжимая в руках букет и надежду. А он смотрел на меня с холодом, показывая фотографии, которых я никогда не видела. Он не поверил мне. Он ушёл, даже не дав сказать те два слова, которые могли всё изменить — «я беременна».
Шесть лет я училась жить заново. Шесть лет я растила нашу дочь, которую он никогда не знал. Я справилась, я стала сильной, я перестала ждать. А он вернулся — с извинениями, с болью, с желанием всё исправить. Но я боюсь не того, что он снова разобьёт мне сердце. Я боюсь, что он узнает правду: шесть лет назад он бросил не только меня. Он бросил нас.
И теперь, когда он пытается войти в нашу жизнь, я должна решить: дать ему шанс или навсегда закрыть дверь.
Он резко выдохнул, будто эти слова жгли ему горло. И вдруг, вместо того чтобы снова начать крутить удобную версию про «случайность», он сорвался:
— Да, Насть, я сплю с Алиной. Потому что мне надо хоть где-то выдохнуть! А ты… ты сама виновата! Если бы ты могла родить мне наследника, я бы и не смотрел по сторонам! Ты столько лет обещала, что вот-вот, ещё немного, и у нас всё получится… А в итоге ты оказалась бесплодной! Что мне оставалось?!
Каждое слово падало, как камень. Я пошатнулась, будто от удара в грудь. Я знала, что он может быть жестоким, знала, что в ссорах он бьёт по самому больному, но услышать это вот так, прямо, без маскировки под «рабочие моменты» — было хуже, чем я могла себе представить.
И тогда я тихо, почти шёпотом, сказала то, что должно было всё перевернуть:
— Вообще-то, я беременна.
Слова повисли между нами, тяжёлые, как туча. Кирилл замер.
— Что… что ты сказала?
— Я беременна, — повторила я, уже твёрже. — Только теперь это уже не имеет значения. Для тебя.
— Да, Насть, я сплю с Алиной. Потому что мне надо хоть где-то выдохнуть! А ты… ты сама виновата! Если бы ты могла родить мне наследника, я бы и не смотрел по сторонам! Ты столько лет обещала, что вот-вот, ещё немного, и у нас всё получится… А в итоге ты оказалась бесплодной! Что мне оставалось?!
Каждое слово падало, как камень. Я пошатнулась, будто от удара в грудь. Я знала, что он может быть жестоким, знала, что в ссорах он бьёт по самому больному, но услышать это вот так, прямо, без маскировки под «рабочие моменты» — было хуже, чем я могла себе представить.
И тогда я тихо, почти шёпотом, сказала то, что должно было всё перевернуть:
— Вообще-то, я беременна.
Слова повисли между нами, тяжёлые, как туча. Кирилл замер.
— Что… что ты сказала?
— Я беременна, — повторила я, уже твёрже. — Только теперь это уже не имеет значения. Для тебя.
Когда на высоте одиннадцати тысяч метров левый двигатель захлебывается в огненной агонии, Марина Воронцова чувствует не страх, а пугающее облегчение. Для неё, второго пилота с ледяным взглядом, жизнь обретает смысл лишь в моменты смертельного риска. Однако экстренное приземление в заснеженном Рейкьявике сталкивает её с Давидом Элиасом — реставратором, чей панический страх высоты стал катализатором их вынужденного сближения в охваченном турбулентностью салоне. Пока самолет прикован к земле из-за поломки и шторма, их миры сталкиваются в лиминальном пространстве отеля у аэропорта. Давид привык восстанавливать руины прошлого, в то время как Марина делает всё, чтобы сжечь мосты за собой…
— Вик, прости… У меня сегодня совещание с партнёрами. Отец сам его назначил, я не могу не пойти. Это важно.
«Важно». Это слово теперь звучало как приговор. Важнее примерки платья невесты. Важнее моего «хочу, чтобы ты был рядом».
— Ладно, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ничего. Я всё понимаю.
— Правда? — в его голосе было столько облегчения, что мне стало горько. Он был благодарен за то, что я «поняла». — Я тебе потом всё расскажу, там такая тема… А насчёт платья… Просто скинь фото, ладно? Я посмотрю.
«Скинь фото». Как будто это платье — это товар на маркетплейсе, а не самый важный наряд в моей жизни.
— Хорошо, — отчеканила я. — Обязательно.
Мы попрощались, и я положила телефон. Пальцы ощущались ледяными, хотя в комнате было тепло.
«Важно». Это слово теперь звучало как приговор. Важнее примерки платья невесты. Важнее моего «хочу, чтобы ты был рядом».
— Ладно, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ничего. Я всё понимаю.
— Правда? — в его голосе было столько облегчения, что мне стало горько. Он был благодарен за то, что я «поняла». — Я тебе потом всё расскажу, там такая тема… А насчёт платья… Просто скинь фото, ладно? Я посмотрю.
«Скинь фото». Как будто это платье — это товар на маркетплейсе, а не самый важный наряд в моей жизни.
— Хорошо, — отчеканила я. — Обязательно.
Мы попрощались, и я положила телефон. Пальцы ощущались ледяными, хотя в комнате было тепло.
Варя решила, что вместо учёбы и карьеры она хочет создать семью. И нашла подходящего кандидата на роль будущего мужа и отца своих детей...
Выберите полку для книги