Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «luchshee»
– А что скажет будущий отец, он кого ждет? – ведущая, проводящая гендер-пати, подходит к моему мужу и протягивает ему микрофон.
– Пацана.
– А если будет девочка?
– Девочек нам не надо, – бескомпромиссно отвечает. – У меня в семье всегда пацаны рождались. Мой отец. Дед. Брат. У меня тоже будет сын, чтобы продолжить нашу фамилию и род.
– Ты мог бы не выражать так открыто свою позицию относительно девочки. Тут гости, все смотрят на нас, – отпускаю его руку и шепчу, чтобы только он слышал.
– Я говорю то, что считаю нужным сказать. Не будет никакой девочки.
Я хотела провести вечеринку, чтобы узнать, кто у нас родиться, а получила в итоге развод. Будешь потом еще жалеть, но ничего назад не вернуть. Ты сам от нас отказался.
– Пацана.
– А если будет девочка?
– Девочек нам не надо, – бескомпромиссно отвечает. – У меня в семье всегда пацаны рождались. Мой отец. Дед. Брат. У меня тоже будет сын, чтобы продолжить нашу фамилию и род.
– Ты мог бы не выражать так открыто свою позицию относительно девочки. Тут гости, все смотрят на нас, – отпускаю его руку и шепчу, чтобы только он слышал.
– Я говорю то, что считаю нужным сказать. Не будет никакой девочки.
Я хотела провести вечеринку, чтобы узнать, кто у нас родиться, а получила в итоге развод. Будешь потом еще жалеть, но ничего назад не вернуть. Ты сам от нас отказался.
– Ты, Оля, неликвид. Тебе тридцать, ты бесплодная.
– Мои анализы…
– Была бы здоровой, уже троих родила бы, а так… – отмахивается муж. – Смирись. Твоё призвание – возиться с чужими детьми. Кстати, мы с Кларой ждём тебя через неделю.
– Я не приду, – цежу. – Это не мой участок.
– А кто тебя спрашивает? Я твоему главврачу напишу, чтобы он прислал именно тебя.
– Мы не в частной клинике.
– Я хотел с тобой по-человечески. Всё же ты – врач, помогла бы Кларе с малышом. Но у тебя крыша поехала от того, что ты – дефектная. Ничего, Оль, – похлопывает меня по плечу. – Инвалиды – тоже люди.
Я пришла с патронажем к новорожденному, а обнаружила любовницу моего мужа с его сыном.
Я развелась, успокоилась, нашла новую работу.
Но через три года в мою жизнь врывается бывший муж.
– Я предлагаю тебе готового ребёнка, – усмехается он. – Считай, Клара был суррогатной матерью. А теперь ты воспитывай моего сына!
– Мои анализы…
– Была бы здоровой, уже троих родила бы, а так… – отмахивается муж. – Смирись. Твоё призвание – возиться с чужими детьми. Кстати, мы с Кларой ждём тебя через неделю.
– Я не приду, – цежу. – Это не мой участок.
– А кто тебя спрашивает? Я твоему главврачу напишу, чтобы он прислал именно тебя.
– Мы не в частной клинике.
– Я хотел с тобой по-человечески. Всё же ты – врач, помогла бы Кларе с малышом. Но у тебя крыша поехала от того, что ты – дефектная. Ничего, Оль, – похлопывает меня по плечу. – Инвалиды – тоже люди.
Я пришла с патронажем к новорожденному, а обнаружила любовницу моего мужа с его сыном.
Я развелась, успокоилась, нашла новую работу.
Но через три года в мою жизнь врывается бывший муж.
– Я предлагаю тебе готового ребёнка, – усмехается он. – Считай, Клара был суррогатной матерью. А теперь ты воспитывай моего сына!
- Жанна, - сказал муж, глядя на меня сверху вниз.
Я сидела у трюмо в халате, расчесывала волосы. Рука замерла.
- Я ухожу. Мы расстаемся, - добавил Глеб.
Я медленно положила расческу и повернулась к нему.
- Что?
- Я бросаю тебя, - сказал он ровно, будто обсуждал условия новой сделки. - Но пока без развода. Так нужно для дела.
Тридцать лет брака, двое детей, и фраза мужа во время годовщины: «Я тебя бросаю».
Он просит прикрыть его - пока не разводиться, чтобы не пострадала деловая репутация.
А я с ним разведусь и мысленно скажу: «Спасибо, что бросил, милый!»
Я сидела у трюмо в халате, расчесывала волосы. Рука замерла.
- Я ухожу. Мы расстаемся, - добавил Глеб.
Я медленно положила расческу и повернулась к нему.
- Что?
- Я бросаю тебя, - сказал он ровно, будто обсуждал условия новой сделки. - Но пока без развода. Так нужно для дела.
Тридцать лет брака, двое детей, и фраза мужа во время годовщины: «Я тебя бросаю».
Он просит прикрыть его - пока не разводиться, чтобы не пострадала деловая репутация.
А я с ним разведусь и мысленно скажу: «Спасибо, что бросил, милый!»
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ 🔥
Я стою посреди собственной квартиры и смотрю на женщину, которая спокойно держит в руке бокал, словно находится не в чужом доме, а у себя в гостиной. Рядом с ней стоит мой полуголый муж.
В комнате стоит запах измены и чужих духов.
— Ну что же ты молчишь, Катя? — говорит она мягко, словно мы старые знакомые, которые встретились за чашкой кофе. — Обычно жены в такие моменты устраивают сцены, когда застукали мужа с любовницей.
— Сцены устраивают тогда, когда есть за что бороться, — медленно отвечаю я.
Лена вдруг подходит ближе к Василию и кладет руку ему на плечо, почти собственническим жестом.
Василий наконец поднимает на меня глаза.
— Катя, давай поговорим спокойно, — говорит он, делая осторожный шаг ко мне. — Все не так, как выглядит.
— Разговаривать больше не о чем. Каждый из вас пожалеет, что начал эту грязную игру. Скоро вы узнаете, что такое «Развод по-королевски»!
И что на самом деле скрывали изменщик и его любовница — мне только предстоит узнать!
Я стою посреди собственной квартиры и смотрю на женщину, которая спокойно держит в руке бокал, словно находится не в чужом доме, а у себя в гостиной. Рядом с ней стоит мой полуголый муж.
В комнате стоит запах измены и чужих духов.
— Ну что же ты молчишь, Катя? — говорит она мягко, словно мы старые знакомые, которые встретились за чашкой кофе. — Обычно жены в такие моменты устраивают сцены, когда застукали мужа с любовницей.
— Сцены устраивают тогда, когда есть за что бороться, — медленно отвечаю я.
Лена вдруг подходит ближе к Василию и кладет руку ему на плечо, почти собственническим жестом.
Василий наконец поднимает на меня глаза.
— Катя, давай поговорим спокойно, — говорит он, делая осторожный шаг ко мне. — Все не так, как выглядит.
— Разговаривать больше не о чем. Каждый из вас пожалеет, что начал эту грязную игру. Скоро вы узнаете, что такое «Развод по-королевски»!
И что на самом деле скрывали изменщик и его любовница — мне только предстоит узнать!
— Не раздувай из мухи слона, — обронил муж. — Вы с дочкой отдельно, Наталья — отдельно.
— Ты предлагаешь смириться?.. — прошептала я потрясённо. — Смириться с тем, что ты завёл себе любовницу? Что тебе наплевать на наш брак?
— Мы были молоды. Мы поспешили, — вынес он приговор. — Нам не стоило торопиться — вступать в брак, заводить ребёнка. Обычно жизнь длится дольше, чем первая любовь.
— То есть… ты меня больше не любишь?
— Кать, того, что было раньше, уже нет. И не обманывай себя, у тебя ко мне тоже давно чувства угасли. Я это знаю.
— Так, может, мне тогда тоже любовника себе завести? — вскинулась я.
Муж прошёлся по мне уничижительным взглядом:
— Сомневаюсь, что кто-нибудь клюнет на затюканную мамашу с пищащим младенцем.
— Ты предлагаешь смириться?.. — прошептала я потрясённо. — Смириться с тем, что ты завёл себе любовницу? Что тебе наплевать на наш брак?
— Мы были молоды. Мы поспешили, — вынес он приговор. — Нам не стоило торопиться — вступать в брак, заводить ребёнка. Обычно жизнь длится дольше, чем первая любовь.
— То есть… ты меня больше не любишь?
— Кать, того, что было раньше, уже нет. И не обманывай себя, у тебя ко мне тоже давно чувства угасли. Я это знаю.
— Так, может, мне тогда тоже любовника себе завести? — вскинулась я.
Муж прошёлся по мне уничижительным взглядом:
— Сомневаюсь, что кто-нибудь клюнет на затюканную мамашу с пищащим младенцем.
Мой сын несколько месяцев буквально выпытывал у меня о своем отце, о котором я боялась даже думать. Это была случайная ночь 15 лет назад и мне стыдно в этом признаться ему… Как и в том, что я совершенно не знаю, кто его отец.
Но у всех поступков в этой жизни должны быть свои последствия, и правда рано или поздно вскроется…
Но что если встреча спустя 15 лет докажет, что я все эти годы любила их… обоих?
Но у всех поступков в этой жизни должны быть свои последствия, и правда рано или поздно вскроется…
Но что если встреча спустя 15 лет докажет, что я все эти годы любила их… обоих?
Я прихожу в этот дом под чужим именем, с фальшивым резюме и конвертом, полным чужих денег. Экономка сверлит меня взглядом, но он… он смотрит так, будто знает меня вечность.
— Где работали раньше? — сухо спрашивает она.
— В «Ритце», — вру я, не моргнув глазом.
— А я говорю, остаётся, — его голос обрубает любые споры.
Вот так я, Лика, обычная девчонка без опыта, становлюсь личной горничной хозяина «Белых дюн». Он старше, опасен, привык командовать. Но стоит мне остаться с ним наедине — лёд в его глазах тает. Я чувствую, что нас связывает не просто работа. Тайна, которую он хранит двадцать лет, касается моей матери, моего прошлого и будущего. Только вот узнаю я её слишком поздно — когда уже не смогу уйти. Потому что между нами больше нет места правилам, есть только желание… и грех, который мы оба готовы назвать любовью.
— Где работали раньше? — сухо спрашивает она.
— В «Ритце», — вру я, не моргнув глазом.
— А я говорю, остаётся, — его голос обрубает любые споры.
Вот так я, Лика, обычная девчонка без опыта, становлюсь личной горничной хозяина «Белых дюн». Он старше, опасен, привык командовать. Но стоит мне остаться с ним наедине — лёд в его глазах тает. Я чувствую, что нас связывает не просто работа. Тайна, которую он хранит двадцать лет, касается моей матери, моего прошлого и будущего. Только вот узнаю я её слишком поздно — когда уже не смогу уйти. Потому что между нами больше нет места правилам, есть только желание… и грех, который мы оба готовы назвать любовью.
Я — студентка, которую родной брат продал на аукционе. Меня покупает Тахир — холодный, властный горец, привыкший к контролю. Он запирает меня в своём особняке и говорит: ты моя собственность.
— Ты псих! — кричу я, вырываясь. — Отпусти!
Тахир сжимает мои плечи:
— Ты моя. Смирись.
С этого момента начинается наша война. Он ломает моё сопротивление, я плачу от унижения. Но когда он приносит мне краски и просит нарисовать его портрет, когда ломает руку тому, кто меня оскорбляет, я понимаю: его одержимость — не просто жажда власти. И теперь я не знаю, что страшнее — остаться в золотой клетке или потерять того, кто стал моим домом.
— Ты псих! — кричу я, вырываясь. — Отпусти!
Тахир сжимает мои плечи:
— Ты моя. Смирись.
С этого момента начинается наша война. Он ломает моё сопротивление, я плачу от унижения. Но когда он приносит мне краски и просит нарисовать его портрет, когда ломает руку тому, кто меня оскорбляет, я понимаю: его одержимость — не просто жажда власти. И теперь я не знаю, что страшнее — остаться в золотой клетке или потерять того, кто стал моим домом.
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ 🌹
Я просыпаюсь от странного звука за стеной. Иду в гостиную, дверь приоткрыта. На моем диване мой муж и моя младшая сестра, а на ней мой шелковый халат.
— Ты намного лучше… — говорит мой муж. — Не то что Лида.
— Лидка совсем себя запустила, пока нам с тобой борщи делает, — хихикает Стася, моя сестра.
Я замираю в коридоре, прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать.
— А ты мне правда айфон подаришь? — спрашивает Стася капризным голосом.
— Подарю, обещал же, — шепчет Андрей.
— Я же правда у тебя единственная? Ты Лидке изменял, а мне изменять не будешь, да?
— Конечно! А если ты мне еще и наследника подаришь, я тебе квартиру куплю, — шепчет Андрей. — А то сестра твоя все никак не может подарить мне наследника…
Я стою в дверях и смотрю, как рушится моя жизнь. Потом хватаю ее за волосы и вышвыриваю в подъезд. Родители скажут, что я сама виновата и надо было делиться, но я пройду через все и построю новую жизнь, без предателей!
Я просыпаюсь от странного звука за стеной. Иду в гостиную, дверь приоткрыта. На моем диване мой муж и моя младшая сестра, а на ней мой шелковый халат.
— Ты намного лучше… — говорит мой муж. — Не то что Лида.
— Лидка совсем себя запустила, пока нам с тобой борщи делает, — хихикает Стася, моя сестра.
Я замираю в коридоре, прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать.
— А ты мне правда айфон подаришь? — спрашивает Стася капризным голосом.
— Подарю, обещал же, — шепчет Андрей.
— Я же правда у тебя единственная? Ты Лидке изменял, а мне изменять не будешь, да?
— Конечно! А если ты мне еще и наследника подаришь, я тебе квартиру куплю, — шепчет Андрей. — А то сестра твоя все никак не может подарить мне наследника…
Я стою в дверях и смотрю, как рушится моя жизнь. Потом хватаю ее за волосы и вышвыриваю в подъезд. Родители скажут, что я сама виновата и надо было делиться, но я пройду через все и построю новую жизнь, без предателей!
— Ты скрыла от меня дочь, — чеканит бывший муж, и в его голосе звенит ярость.
Со страхом прислушиваюсь к звукам за спиной. Только бы моя малышка не выбежала в прихожую. Только бы не увидела того, о ком так часто спрашивала.
— А ты скрыл от меня внебрачного сына, — бросаю я, глядя в его холодные глаза. — Мы квиты. Разве нет?
Он делает резкий шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство.
— Нет, Ди. Мы не квиты. Это только начало, и я своего не отдам.
Он разворачивается и уходит. А я, как только стихают звуки, сползаю по стене, потому что старая рана от его предательства снова начинает кровоточить.
Со страхом прислушиваюсь к звукам за спиной. Только бы моя малышка не выбежала в прихожую. Только бы не увидела того, о ком так часто спрашивала.
— А ты скрыл от меня внебрачного сына, — бросаю я, глядя в его холодные глаза. — Мы квиты. Разве нет?
Он делает резкий шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство.
— Нет, Ди. Мы не квиты. Это только начало, и я своего не отдам.
Он разворачивается и уходит. А я, как только стихают звуки, сползаю по стене, потому что старая рана от его предательства снова начинает кровоточить.
Выберите полку для книги