Книги по тегу «безумная страсть»: ""
— Я перепутала комнаты… — пошатываюсь в темноте, налетая на Арского.
В полумраке вижу, как напрягаются его плечи.
— Уходи, — сквозь зубы бросает парень, но от меня никакого послушания.
Вместо этого приближаюсь, впиваясь ноготками в его плечи. Он пахнет дорогим одеколоном, гелем для душа и чем-то опасным, от чего у меня перехватывает дыхание.
— Ты так вкусно пахнешь… — кончиком носа по его шее и вдыхаю запах его тела. Голова кругом.
— Ты пьяна, — говорит низко и перехватывает мои запястья, но не отталкивает. — И не понимаешь, что делаешь, — горячими подушечками пальцев гладит мои скулы.
— А если я не хочу понимать? — мой голос дрожит.
Сева замирает. В темноте я осязаю кожей его тяжелый и жгучий взгляд.
— Тебе лучше держаться от меня подальше, — наконец-то выдыхает тяжело.
— Почему? — я почти касаюсь его губ.
— Потому что иначе у тебя будут проблемы!
— Какие?
Одним движением Арский притягивает меня к себе, и у меня дыхание перехватывает.
— Я! — и рычит мне в губы.
В полумраке вижу, как напрягаются его плечи.
— Уходи, — сквозь зубы бросает парень, но от меня никакого послушания.
Вместо этого приближаюсь, впиваясь ноготками в его плечи. Он пахнет дорогим одеколоном, гелем для душа и чем-то опасным, от чего у меня перехватывает дыхание.
— Ты так вкусно пахнешь… — кончиком носа по его шее и вдыхаю запах его тела. Голова кругом.
— Ты пьяна, — говорит низко и перехватывает мои запястья, но не отталкивает. — И не понимаешь, что делаешь, — горячими подушечками пальцев гладит мои скулы.
— А если я не хочу понимать? — мой голос дрожит.
Сева замирает. В темноте я осязаю кожей его тяжелый и жгучий взгляд.
— Тебе лучше держаться от меня подальше, — наконец-то выдыхает тяжело.
— Почему? — я почти касаюсь его губ.
— Потому что иначе у тебя будут проблемы!
— Какие?
Одним движением Арский притягивает меня к себе, и у меня дыхание перехватывает.
— Я! — и рычит мне в губы.
— Т-ты просто увидел меня? И… заказал?!
— Не просто. Захотел.
Он медленно встаёт. Высокий. Нереальный. Весь в чёрных татуировках, как если бы сам ад расписался на его коже.
— И получил. Я не люблю, когда мне отказывают.
— А если я скажу «нет»? — сердце колотится, а голос предательски дрожит.
— Поздно. Ты уже это почувствовала. — Беркут приближается. Татуированными пальцами гладит по скуле и одновременно шепчет на ушко:
— Нашу темную связь!
Тело взрывается теплом и покалыванием.
— И уже вся дрожишь!
— Ты чертов псих! Заключённый! — пытаюсь удержать злость. Прячу страх за маской ярости. Но вся трясусь.
— Здесь, я твой царь и Бог, Люси! — шепчет хрипло и шероховатыми подушечками пальцев ведёт по бедру.
— Не просто. Захотел.
Он медленно встаёт. Высокий. Нереальный. Весь в чёрных татуировках, как если бы сам ад расписался на его коже.
— И получил. Я не люблю, когда мне отказывают.
— А если я скажу «нет»? — сердце колотится, а голос предательски дрожит.
— Поздно. Ты уже это почувствовала. — Беркут приближается. Татуированными пальцами гладит по скуле и одновременно шепчет на ушко:
— Нашу темную связь!
Тело взрывается теплом и покалыванием.
— И уже вся дрожишь!
— Ты чертов псих! Заключённый! — пытаюсь удержать злость. Прячу страх за маской ярости. Но вся трясусь.
— Здесь, я твой царь и Бог, Люси! — шепчет хрипло и шероховатыми подушечками пальцев ведёт по бедру.
— Ты стоишь здесь, в этом платье, и твои близкие все ещё живы, — небрежно поправляет манжеты.
— Я согласилась! Оставь их в покое! — стискиваю зубы. Меня всю колотит.
— О, милая, ты просто не смогла отказаться, — негодяй сладко усмехается и проводит пальцем по моему декольте. — Но мне нравится, как дрожит твоё тело. Будто боится, что я передумаю.
— Я выполню твои условия. Только не трогай их. — Шепчу с ненавистью и мольбой.
— Условия? — смеется, наклоняясь к моему уху. — Это не переговоры! — и голос его становится ледяным. — Ты — моя. Твоя семья — мои заложники. А этот брак — просто красивая формальность. Перед тем как я... — не договаривает, и от страха у меня скручивает живот. — Но если будешь хорошей девочкой, — подонок цепляет на палец бретельку моего платья, сшитого слишком пошло, — я оставлю их в живых. Чтобы они видели, как ты принадлежишь мне.
— Я согласилась! Оставь их в покое! — стискиваю зубы. Меня всю колотит.
— О, милая, ты просто не смогла отказаться, — негодяй сладко усмехается и проводит пальцем по моему декольте. — Но мне нравится, как дрожит твоё тело. Будто боится, что я передумаю.
— Я выполню твои условия. Только не трогай их. — Шепчу с ненавистью и мольбой.
— Условия? — смеется, наклоняясь к моему уху. — Это не переговоры! — и голос его становится ледяным. — Ты — моя. Твоя семья — мои заложники. А этот брак — просто красивая формальность. Перед тем как я... — не договаривает, и от страха у меня скручивает живот. — Но если будешь хорошей девочкой, — подонок цепляет на палец бретельку моего платья, сшитого слишком пошло, — я оставлю их в живых. Чтобы они видели, как ты принадлежишь мне.
Стефани всегда мечтала о спокойной жизни, но всё изменилось, когда умерла ее мать и отец влез в долги. В поисках выхода она встречает загадочного и влиятельного мужчину — Маттео Россо, который предлагает ей работу. Однако это не та работа, о которой она мечтала: она оказывается опасной и рискованной. Между ними вспыхивает страсть и искренняя близость, но будущее остается неопределенным. В этом мире тайн и опасностей их связь становится испытанием для обоих — смогут ли они сохранить друг друга в своем настоящем или судьба разлучит их навсегда?
Он был её первым...
Он пережил собственную смерть...
Потерял память...
Но они встретились снова... чтобы начать сначала...
Он пережил собственную смерть...
Потерял память...
Но они встретились снова... чтобы начать сначала...
— Ты прикалываешься, — хмурится сводный. — Не верю, что ты это сделаешь. У тебя-то первый раз и тот случился недавно.
— Сделаю, — фыркаю. — Ну а если не веришь, то приму душ одна.
— Я с тобой, — его голос низкий.
Что, завелся? То ли еще будет! Будешь у моих ног.
— Сделаю, — фыркаю. — Ну а если не веришь, то приму душ одна.
— Я с тобой, — его голос низкий.
Что, завелся? То ли еще будет! Будешь у моих ног.
— Дрожишь, малышка, — его голос хриплый, низкий, будто сам воздух в комнате становится гуще.
— Я… боюсь, — и сама слышу, как фальшиво это звучит. Мой страх слишком похож на желание.
— Не ври. Твоё тело орёт громче тебя, — пальцами едва касаются моей кожи, и я вздрагиваю, ненавидя себя за это.
— Сет, остановись…
— Скажи честно, ты хочешь, чтобы я ушёл? — шепчет на самое ушко, и по коже бежит пожар.
— Я ненавижу тебя, — срываюсь, проклиная этого парня всей душой и всем сердцем.
— А задыхаешься так, будто любишь, — его усмешка прожигает сильнее прикосновений.
— Чёрт… — губы предательски вырывают звук, ближе к крику, чем к слову.
— Признайся! — Сет влажно шипит мне в губы. — Признайся добровольно, что ты все ещё моя, — до боли сминает мои скулы и смотрит горящим, диким взглядом. — Иначе я заставлю!
— Я… боюсь, — и сама слышу, как фальшиво это звучит. Мой страх слишком похож на желание.
— Не ври. Твоё тело орёт громче тебя, — пальцами едва касаются моей кожи, и я вздрагиваю, ненавидя себя за это.
— Сет, остановись…
— Скажи честно, ты хочешь, чтобы я ушёл? — шепчет на самое ушко, и по коже бежит пожар.
— Я ненавижу тебя, — срываюсь, проклиная этого парня всей душой и всем сердцем.
— А задыхаешься так, будто любишь, — его усмешка прожигает сильнее прикосновений.
— Чёрт… — губы предательски вырывают звук, ближе к крику, чем к слову.
— Признайся! — Сет влажно шипит мне в губы. — Признайся добровольно, что ты все ещё моя, — до боли сминает мои скулы и смотрит горящим, диким взглядом. — Иначе я заставлю!
— Глеб Владимирович, прошу вас... — мажу слезы по лицу. Вся трясусь под взглядом голубых глаз. — Я ничего у вас не крала, — касаюсь вскользь его руки и тут же одергиваю.
— Камеры видеонаблюдения говорят иное! — отец подруги рычит на краю моих губ.
— Как вы можете так думать обо мне? — восклицаю истеричным визгом и пытаюсь вырваться из-под давления мужчины.
— Хватит сырость разводить, девочка! — сминает мои скулы и дергает на себя. Приближает к своим губам. И смотрит прямо в душу. Трогает опасным, порочным взглядом.
— Мои деньги пропали, и на камерах засветилась только твоя милая мордашка, — хищно шепчет на ушко, и я кожей чувствую, как Глеб Владимирович расплывается в улыбочке. — Поэтому ты вернёшь мне все до копейки! — горячим дыханием обжигает моё заплаканное личико и впечатывает меня в стену своим массивным телом.
— Я не брала! — взбрыкиваюсь и верещу во всю глотку. — И у меня ничего нет! — из глаз брызжут жгучие слезы.
— А я беру натурой,
— Камеры видеонаблюдения говорят иное! — отец подруги рычит на краю моих губ.
— Как вы можете так думать обо мне? — восклицаю истеричным визгом и пытаюсь вырваться из-под давления мужчины.
— Хватит сырость разводить, девочка! — сминает мои скулы и дергает на себя. Приближает к своим губам. И смотрит прямо в душу. Трогает опасным, порочным взглядом.
— Мои деньги пропали, и на камерах засветилась только твоя милая мордашка, — хищно шепчет на ушко, и я кожей чувствую, как Глеб Владимирович расплывается в улыбочке. — Поэтому ты вернёшь мне все до копейки! — горячим дыханием обжигает моё заплаканное личико и впечатывает меня в стену своим массивным телом.
— Я не брала! — взбрыкиваюсь и верещу во всю глотку. — И у меня ничего нет! — из глаз брызжут жгучие слезы.
— А я беру натурой,
Руки Максима скользят по моей спине, плечам. Я же не могу шелохнуться. Нужно его оттолкнуть, возмутиться тем, что он себе позволяет, но я лишь делаю глубокий вздох. Мне так хочется… Но чего мне хочется? Что я вообще здесь забыла, в доме незнакомца?
Зачем он это сделал? Почему оставил мне наследство, я этого не просила. Теперь половина наглых мажоров академии бегают за мной ради выгодного брака, а этот Теодор Хайс вообще возомнил меня свой собственностью. А я просто хочу закончить академию и жить спокойно…
Выберите полку для книги