Книги по тегу «бывшие»: ""
Я бросила его под надуманным предлогом, он поверил в мой обман и ушёл. Судьба сталкивает нас вновь. Однако, в наших отношениях нас уже трое…
*********
– У тебя есть сын? – спросил он, не сводя глаз с экрана моего телефона.
– Да, – онемевшими от ужаса губами прошептала я.
– Сколько ему?
– Три, – ещё тише сказала я.
Миша на секунду задумался, как будто прикидывая что-то в уме, и спросил:
– Кто его отец?
– Я растила его одна.
– Я не это спросил, Алиса. Кто его отец?
*********
– У тебя есть сын? – спросил он, не сводя глаз с экрана моего телефона.
– Да, – онемевшими от ужаса губами прошептала я.
– Сколько ему?
– Три, – ещё тише сказала я.
Миша на секунду задумался, как будто прикидывая что-то в уме, и спросил:
– Кто его отец?
– Я растила его одна.
– Я не это спросил, Алиса. Кто его отец?
Я позволила себе ровно шесть часов быть счастливой, а теперь обязана спасти от гнева мужа “последствие своего выбора”. Эраст убьёт меня, или запрёт в психушке, а ребёнка, если будет мальчик, заберёт себе. Мне нужно развестись до того, как всё вскроется, но единственный, кто может помочь – причина моего состояния. Согласится ли он пойти против нового шефа?
Вас ждут:
– женщина, пытающаяся спасти себя и ребёнка;
– мужчина, нашедший свою любовь;
– муж героини, готовый переступить через любого ради собственной выгоды;
– запутавшийся отец;
– эмоциональные качели сюжета;
– долго и счастливо в эпилоге, но не для всех.
Вас ждут:
– женщина, пытающаяся спасти себя и ребёнка;
– мужчина, нашедший свою любовь;
– муж героини, готовый переступить через любого ради собственной выгоды;
– запутавшийся отец;
– эмоциональные качели сюжета;
– долго и счастливо в эпилоге, но не для всех.
— Что мы здесь делаем?
— Моемся, — ошарашенно хлопаю ресницами, разглядывая заволочённого паром Громова. — В смысле, Громов?! Ты здесь что делаешь?! Хам! Пробрался в мой дом, в мою баню!
Давлюсь возмущением.
Смотрит, уф, мурашки. Зачем только дрова тратила? Пар прёт от обоих, топор вешай.
А у меня из защиты инструментов: храбрость, ковш и несчастное мокрое полотенце, сползающее вниз по груди.
— Дом мой, Светлячок. И баня.
— И-и-и.
— И полотенце тоже.
По совету адвоката, я уезжаю к бабушке в деревню. Переждать, пока уляжется муть, связанная с разводом. Только никакого отдыха под размеренное окучивание сирени не предвидится. С порога встречает Громов. Он же новый владелец дома, майор и моя первая любовь.
Он же не выкинет меня в лапы мужа-абьюзера? Придётся уживаться. Я добрая, покладистая, когда сплю зубами к... Эй, не трожь мою сирень, изверг! Иди на свою половину дома! Что значит, там ремонт?
Слишком мало половин на нас двоих в этом доме. Слишком мало.
— Моемся, — ошарашенно хлопаю ресницами, разглядывая заволочённого паром Громова. — В смысле, Громов?! Ты здесь что делаешь?! Хам! Пробрался в мой дом, в мою баню!
Давлюсь возмущением.
Смотрит, уф, мурашки. Зачем только дрова тратила? Пар прёт от обоих, топор вешай.
А у меня из защиты инструментов: храбрость, ковш и несчастное мокрое полотенце, сползающее вниз по груди.
— Дом мой, Светлячок. И баня.
— И-и-и.
— И полотенце тоже.
По совету адвоката, я уезжаю к бабушке в деревню. Переждать, пока уляжется муть, связанная с разводом. Только никакого отдыха под размеренное окучивание сирени не предвидится. С порога встречает Громов. Он же новый владелец дома, майор и моя первая любовь.
Он же не выкинет меня в лапы мужа-абьюзера? Придётся уживаться. Я добрая, покладистая, когда сплю зубами к... Эй, не трожь мою сирень, изверг! Иди на свою половину дома! Что значит, там ремонт?
Слишком мало половин на нас двоих в этом доме. Слишком мало.
Он – бывший преподаватель университета, бизнесмен и очень привлекательный мужчина.
Она – его бывшая студентка и начинающая стажерка в фирме.
Спустя три года, после окончания ее обучения, они встретились вновь и страсть вспыхнула с новой силой. Но что, если опасные желания повлекут за собой еще более опасные события и девушка окажется в руках настоящего маньяка…
Она – его бывшая студентка и начинающая стажерка в фирме.
Спустя три года, после окончания ее обучения, они встретились вновь и страсть вспыхнула с новой силой. Но что, если опасные желания повлекут за собой еще более опасные события и девушка окажется в руках настоящего маньяка…
«- Денег пришла просить? - вздыхает Князев. - А я думал, соскучилась, - издевается.
- Марат…
- Могла бы и по телефону всё сказать, - перебивает меня, отходя к своему столу, и садиться в кресло, - не пришлось бы времени тратить на поездку сюда.
- Марат, послушай…
- Нет, это ты послушай, Акулина. Я тебе банкомат? Меценат? Папик? Ты пришла просить у меня бабла, только потому, что мы когда-то были в отношениях. Но, извини, детка, на то, что было между нами, твои запросы не тянут».
Марат Князев – мой бывший мужчина. Он влиятелен, популярен и до одури красив. Мне казалось, я знала его и поэтому обратилась за помощью. Но он открывается для меня с новой стороны, и я уже не уверена, знала ли я его когда-то…
- Марат…
- Могла бы и по телефону всё сказать, - перебивает меня, отходя к своему столу, и садиться в кресло, - не пришлось бы времени тратить на поездку сюда.
- Марат, послушай…
- Нет, это ты послушай, Акулина. Я тебе банкомат? Меценат? Папик? Ты пришла просить у меня бабла, только потому, что мы когда-то были в отношениях. Но, извини, детка, на то, что было между нами, твои запросы не тянут».
Марат Князев – мой бывший мужчина. Он влиятелен, популярен и до одури красив. Мне казалось, я знала его и поэтому обратилась за помощью. Но он открывается для меня с новой стороны, и я уже не уверена, знала ли я его когда-то…
Я всю жизнь любил ее и думал, что мои чувства взаимны. Мы были идеальной парой, никогда не ссорились и строили планы на будущее. Все вокруг завидовали нашему счастью.
Когда Вероники не стало, я думал, что больнее мне уже никогда не будет. Но я ошибся, ведь однажды нашел ее дневник, содержание которого открыло мне всю правду и повергло в шок!
Когда Вероники не стало, я думал, что больнее мне уже никогда не будет. Но я ошибся, ведь однажды нашел ее дневник, содержание которого открыло мне всю правду и повергло в шок!
- Не, сладкое я все же не люблю.
Как и Витя.
По всему телу пробежала мелкая дрожь. И почему же малец считает, что я его мать?
- Максимка, а кто тебе сказал, что я – твоя мама?
- Никто, - мальчик пожал плечами и запил сладкое чаем. – Пришлось самому провести расследование.
- Пришлось? Что-то… с папой?
- Да, он в беде, - Макс вдруг посерьезнел и тяжело вздохнул.
- Заболел? – еле слышно выдохнула я.
- Ага, мозгом.
- Ох…
***
В одно чудесное утро на пороге моей квартиры появляется мальчик и заявляет, что он - мой сын. С этим мне еще придется разобраться, а пока я еду в деревню, чтобы спасти парня от отца-тирана и его будущей жены.
Как и Витя.
По всему телу пробежала мелкая дрожь. И почему же малец считает, что я его мать?
- Максимка, а кто тебе сказал, что я – твоя мама?
- Никто, - мальчик пожал плечами и запил сладкое чаем. – Пришлось самому провести расследование.
- Пришлось? Что-то… с папой?
- Да, он в беде, - Макс вдруг посерьезнел и тяжело вздохнул.
- Заболел? – еле слышно выдохнула я.
- Ага, мозгом.
- Ох…
***
В одно чудесное утро на пороге моей квартиры появляется мальчик и заявляет, что он - мой сын. С этим мне еще придется разобраться, а пока я еду в деревню, чтобы спасти парня от отца-тирана и его будущей жены.
– Это мой ребёнок?
– Нет, не твой!
Глаза в глаза, моя боль соединяется с его. Только моя душевная.
А его – физическая. Ожог на полспины, над которым сейчас хлопочут врачи скорой.
– Да прекратите вы мельтешить! – огрызается он на какую-то просьбу врача, которую у меня не получается расслышать. – Ничего со мной не произошло!
Встаёт, не обращая внимания на протесты. Делает шаг ко мне, и я сглатываю.
Он весь… какой-то слишком. Всегда был. Слишком большой, слишком мощный, слишком… красивый. Взгляд невольно сползает на мышцы груди и твёрдый даже на вид пресс.
Прижимаю к себе сынишку и делаю шаг назад.
– Не лги мне, Лисёнок! – ласковое прежде прозвище теперь звучит угрожающе. – Я ведь всё равно узнаю!
– Нет, не твой!
Глаза в глаза, моя боль соединяется с его. Только моя душевная.
А его – физическая. Ожог на полспины, над которым сейчас хлопочут врачи скорой.
– Да прекратите вы мельтешить! – огрызается он на какую-то просьбу врача, которую у меня не получается расслышать. – Ничего со мной не произошло!
Встаёт, не обращая внимания на протесты. Делает шаг ко мне, и я сглатываю.
Он весь… какой-то слишком. Всегда был. Слишком большой, слишком мощный, слишком… красивый. Взгляд невольно сползает на мышцы груди и твёрдый даже на вид пресс.
Прижимаю к себе сынишку и делаю шаг назад.
– Не лги мне, Лисёнок! – ласковое прежде прозвище теперь звучит угрожающе. – Я ведь всё равно узнаю!
Когда-то они были вместе...Когда-то очень любили друг друга. Она была его маленькой девочкой, его Зайкой, которую он будто воспитывал только для себя...
А потом уехал в новую жизнь, оставив ей яркое напоминание о себе - дочь, в существование которой тогда не поверил.
И вот он возвращается в свой родной город... Общий друг, случайная встреча, вспыхнувший интерес...
Только она больше не его милая Зайка! А он из любимого превратился в личного демона, и Злате придется приложить немало усилий, чтобы не позволить себе влюбиться в него вновь! Хотя он и будет стараться...
А потом уехал в новую жизнь, оставив ей яркое напоминание о себе - дочь, в существование которой тогда не поверил.
И вот он возвращается в свой родной город... Общий друг, случайная встреча, вспыхнувший интерес...
Только она больше не его милая Зайка! А он из любимого превратился в личного демона, и Злате придется приложить немало усилий, чтобы не позволить себе влюбиться в него вновь! Хотя он и будет стараться...
— Что, Ангелина, твой надежный вариант оказался не таким уж надежным? Уже жалеешь, что меня 20 лет назад отфутболила?
— Нет! — отвечаю сквозь зубы.
Да, — ноет сердце, но черта с два я скажу об этом Илье Медведеву по кличке «Гризли».
Конечно, муж изменил на глазах у всех, и он стал свидетелем моего позора.
Илья делает ко мне шаг. Его пальцы ложатся мне на подбородок и слегка сжимают. Губы так близко… шепчут:
— Уверена, что нет? А если проверю?
— Я в ваших проверках не нуждаюсь. И не хочу! Тебя… Вас!
Я вырываюсь, но Илья рывком возвращает меня обратно.
— А вот я хочу.
— Нет! — отвечаю сквозь зубы.
Да, — ноет сердце, но черта с два я скажу об этом Илье Медведеву по кличке «Гризли».
Конечно, муж изменил на глазах у всех, и он стал свидетелем моего позора.
Илья делает ко мне шаг. Его пальцы ложатся мне на подбородок и слегка сжимают. Губы так близко… шепчут:
— Уверена, что нет? А если проверю?
— Я в ваших проверках не нуждаюсь. И не хочу! Тебя… Вас!
Я вырываюсь, но Илья рывком возвращает меня обратно.
— А вот я хочу.
Выберите полку для книги