Книги по тегу «бывшие»: ""
– Посмотри на лицо моего сына! – Ира поднимает свёрток чуть выше, чтобы я «лучше видела». – Не узнаёшь?
– Глупость какая.
– Глупость? Да как ты в институте своем учишься, что не можешь посчитать элементарное! Вова был зачат через три недели после смерти Андрея! И угадай, кто мне в этом помог?
– Артём, что это значит?
– Я всё объясню… – произносит хрипло. – Не здесь.
– Твой жених утешил меня в моём горе, – продолжает Ира, – Я так плакала… А потом…
И в этот момент – звук. Сначала гул, потом – тонкий свист, «хвост» в бледном небе.
Взрыв. Земля под ногами дёргается, как ковёр. Звон в ушах, словно кто‑то ударил по колоколу прямо в черепе. Я вижу будто в замедленной съемке, как Артём резко бросается вперёд – одно движение, как выстрел, накрывает собой Иру и ребенка.
Мой живот вдруг пронзает острая боль. Но ведь я точно не ранена! Задержка… У меня две недели задержка. Это последнее, что я вспоминаю, потому что в этот момент мир вокруг меня гаснет…
– Глупость какая.
– Глупость? Да как ты в институте своем учишься, что не можешь посчитать элементарное! Вова был зачат через три недели после смерти Андрея! И угадай, кто мне в этом помог?
– Артём, что это значит?
– Я всё объясню… – произносит хрипло. – Не здесь.
– Твой жених утешил меня в моём горе, – продолжает Ира, – Я так плакала… А потом…
И в этот момент – звук. Сначала гул, потом – тонкий свист, «хвост» в бледном небе.
Взрыв. Земля под ногами дёргается, как ковёр. Звон в ушах, словно кто‑то ударил по колоколу прямо в черепе. Я вижу будто в замедленной съемке, как Артём резко бросается вперёд – одно движение, как выстрел, накрывает собой Иру и ребенка.
Мой живот вдруг пронзает острая боль. Но ведь я точно не ранена! Задержка… У меня две недели задержка. Это последнее, что я вспоминаю, потому что в этот момент мир вокруг меня гаснет…
Ты не приехал, доктор Суворов. Я рожала твоего ребенка — тяжело, страшно, под ножом хирурга, — а ты был занят. Очень занят.
Я смутно помню что произошло дальше...Потому что это страшно!
А потом пришла твоя мать и бросила мне конверт с деньгами. Сказала — езжай в свою деревню, дочерей тебе никто не отдаст, ты больная на голову. Развод уже оформлен.
Я вышла из роддома одна. С жалкой сумкой. Мимо счастливых мамочек с кульками.
А теперь ты сходишь с ума и умоляешь вернуться? Поздно, Николай. Такое не прощают и шансов не дают!
Но жизнь умеет делать разные сюрпризы. И однажды мы встретимся. Однажды наша жизнь вывернется наизнанку.
Я смутно помню что произошло дальше...Потому что это страшно!
А потом пришла твоя мать и бросила мне конверт с деньгами. Сказала — езжай в свою деревню, дочерей тебе никто не отдаст, ты больная на голову. Развод уже оформлен.
Я вышла из роддома одна. С жалкой сумкой. Мимо счастливых мамочек с кульками.
А теперь ты сходишь с ума и умоляешь вернуться? Поздно, Николай. Такое не прощают и шансов не дают!
Но жизнь умеет делать разные сюрпризы. И однажды мы встретимся. Однажды наша жизнь вывернется наизнанку.
Я вхожу бесшумно. Её красное платье на полу. Его туфли. Кира сидит на кровати в рубашке моего мужа. Его бывшая. Та самая «первая любовь», которую он якобы не видел сто лет.
— Аня… это не то, что ты думаешь, — лепечет Андрей.
— Не то? Ты три года спишь со своей бывшей. Тратишь наши деньги на её серьги. Говоришь ей, что любил только её, а я — привычка.
Кира усмехается, поправляя волосы.
— Он всегда любил только меня. Ты была просто удобным вариантом. Бревном в постели. Он сам говорил — с тобой даже поговорить не о чем.
Я смотрю на мужа. Он молчит. Человек, с которым я прожила восемнадцать лет, не произносит ни слова.
— Ты для него — отработанный материал, — продолжает Кира. — А я — женщина, которую он ждал всю жизнь.
— Забирай, — говорю я. — Но всё, что у него есть, нажито со мной. Посмотрим, как долго ты будешь любить его, когда он останется ни с чем.
— Аня… это не то, что ты думаешь, — лепечет Андрей.
— Не то? Ты три года спишь со своей бывшей. Тратишь наши деньги на её серьги. Говоришь ей, что любил только её, а я — привычка.
Кира усмехается, поправляя волосы.
— Он всегда любил только меня. Ты была просто удобным вариантом. Бревном в постели. Он сам говорил — с тобой даже поговорить не о чем.
Я смотрю на мужа. Он молчит. Человек, с которым я прожила восемнадцать лет, не произносит ни слова.
— Ты для него — отработанный материал, — продолжает Кира. — А я — женщина, которую он ждал всю жизнь.
— Забирай, — говорю я. — Но всё, что у него есть, нажито со мной. Посмотрим, как долго ты будешь любить его, когда он останется ни с чем.
— Завтра в девять все будет готово к нашему разводу, — вдруг произносит муж.
Мне кажется, я ослышалась.
— Адвокаты уже подготовили соглашение. Тебе останется подписать, и ты свободная женщина, можешь вернуть себе свою фамилию.
Каждое его слова бьет, словно камнем по сердцу.
— Рустам... что за шутки?
— Никаких шуток. Наш брак подошел к своему логическому концу.
Он смотрит на меня тяжелым взглядом.
— Вчера утром все было нормально, а сегодня ты сообщаешь, что нас разводят. Объясни хотя бы почему.
— Потому что брак был ошибкой. Ты это знаешь. Я знаю.
— Я не знаю!
Я думала, ты ко мне привык. Думала, мы влюбились друг в друга. Думала, мы строим семью.
— Завтра в девять. Не опаздывай. Нам нужно это закончить, Тася.
От его ласкового произношения моего имени, внутри все сжимается.
— Рустам...
Он останавливается, но не оборачивается.
— Ты что-то хотела сказать?
Всего два слова.
Я беременна.
— Нет.
Мне кажется, я ослышалась.
— Адвокаты уже подготовили соглашение. Тебе останется подписать, и ты свободная женщина, можешь вернуть себе свою фамилию.
Каждое его слова бьет, словно камнем по сердцу.
— Рустам... что за шутки?
— Никаких шуток. Наш брак подошел к своему логическому концу.
Он смотрит на меня тяжелым взглядом.
— Вчера утром все было нормально, а сегодня ты сообщаешь, что нас разводят. Объясни хотя бы почему.
— Потому что брак был ошибкой. Ты это знаешь. Я знаю.
— Я не знаю!
Я думала, ты ко мне привык. Думала, мы влюбились друг в друга. Думала, мы строим семью.
— Завтра в девять. Не опаздывай. Нам нужно это закончить, Тася.
От его ласкового произношения моего имени, внутри все сжимается.
— Рустам...
Он останавливается, но не оборачивается.
— Ты что-то хотела сказать?
Всего два слова.
Я беременна.
— Нет.
— Алло! Алло, это Арсений? Арсений Сабуров? — слышу на той стороне сбивчивый женский голос.
— Допустим. Кто это?
— Это Таня.
— Какая Таня? — уточняю, еле сдерживая злость.
— Ну, Таня Колпакова! Подруга Софии.
Я хмурюсь, слыша имя своей бывшей жены.
— Я вас смутно помню, — отвечаю я.
— Господи, сейчас не до этого! — выпаливает она. — Софии нет уже сутки!
— Вы, кажется, ошиблись номером, — говорю холодно. — Мы с Софией развелись шесть лет назад. С тех пор я не имею отношения ни к ее жизни, ни к ее…
— Номер я не ошиблась! — вспыхивает она. — Я его в Софином блокноте нашла! У нее на первой странице: «Арсений Сабуров». И этот номер. Думаете, я от нечего делать вам названиваю?
— Допустим, вы нашли мой номер, — говорю я. — Но я по-прежнему не понимаю, зачем вы все это мне говорите.
— Затем, что это ваша дочка.
— Повторите.
— Господи, да что тут повторять?! — снова срывается она. — Варвара — ваша дочь! София была беременна, когда вы разошлись!
Я смеюсь. Коротко и без радости.
— Допустим. Кто это?
— Это Таня.
— Какая Таня? — уточняю, еле сдерживая злость.
— Ну, Таня Колпакова! Подруга Софии.
Я хмурюсь, слыша имя своей бывшей жены.
— Я вас смутно помню, — отвечаю я.
— Господи, сейчас не до этого! — выпаливает она. — Софии нет уже сутки!
— Вы, кажется, ошиблись номером, — говорю холодно. — Мы с Софией развелись шесть лет назад. С тех пор я не имею отношения ни к ее жизни, ни к ее…
— Номер я не ошиблась! — вспыхивает она. — Я его в Софином блокноте нашла! У нее на первой странице: «Арсений Сабуров». И этот номер. Думаете, я от нечего делать вам названиваю?
— Допустим, вы нашли мой номер, — говорю я. — Но я по-прежнему не понимаю, зачем вы все это мне говорите.
— Затем, что это ваша дочка.
— Повторите.
— Господи, да что тут повторять?! — снова срывается она. — Варвара — ваша дочь! София была беременна, когда вы разошлись!
Я смеюсь. Коротко и без радости.
— Ты опять сбежишь, Вера?
— Нет.
— Тогда скажи правду.
— А ты готов её услышать?
— Девять лет готовился.
— Врёшь. Ты до сих пор думаешь, что имеешь право требовать.
— А ты до сих пор боишься признаться, почему скрывала от меня сына.
Я была уверена, что прошлое похоронено. Но Глеб Сарычев вернулся — и одного взгляда на Мишу ему хватило, чтобы понять всё.
Теперь мне придётся решить, чего я боюсь сильнее: его мести или того, что до сих пор его люблю.
— Нет.
— Тогда скажи правду.
— А ты готов её услышать?
— Девять лет готовился.
— Врёшь. Ты до сих пор думаешь, что имеешь право требовать.
— А ты до сих пор боишься признаться, почему скрывала от меня сына.
Я была уверена, что прошлое похоронено. Но Глеб Сарычев вернулся — и одного взгляда на Мишу ему хватило, чтобы понять всё.
Теперь мне придётся решить, чего я боюсь сильнее: его мести или того, что до сих пор его люблю.
— Это мой ребенок? — спрашиваю и чувствую, как слово ребенок простреливает виски.
— Твои всего лишь клетки. Тем более, что ты их никогда не жалел. Скакал по бабам, как электрон.
— Знаешь, кто ты после этого, Лена?!
— Не кричи на меня, — повышает она голос, будто бы мы ровня. Но мы не ровня. Ни физически, ни материально.
— Я не кричу, Лена, — шиплю.
— Почему не сказала? — всё-таки задаю вопрос, который грызёт.
— Потому что в тот день, когда я тебя застала, во мне умерло желание отчитываться перед тобой.
Я киваю. Проглатываю горькое.
— Понятно, — киваю.
— О, — она на секунду теряется.
Пальцы судорожно сжимаются на спинке стула, дыхание рвано обрывается.
— Лена?
Она закрывает глаза, дышит через нос, медленно, так.
— Это не оно, — выдыхает через пару секунд. Моргает. — А это уже не тренировочные...
— Твои всего лишь клетки. Тем более, что ты их никогда не жалел. Скакал по бабам, как электрон.
— Знаешь, кто ты после этого, Лена?!
— Не кричи на меня, — повышает она голос, будто бы мы ровня. Но мы не ровня. Ни физически, ни материально.
— Я не кричу, Лена, — шиплю.
— Почему не сказала? — всё-таки задаю вопрос, который грызёт.
— Потому что в тот день, когда я тебя застала, во мне умерло желание отчитываться перед тобой.
Я киваю. Проглатываю горькое.
— Понятно, — киваю.
— О, — она на секунду теряется.
Пальцы судорожно сжимаются на спинке стула, дыхание рвано обрывается.
— Лена?
Она закрывает глаза, дышит через нос, медленно, так.
— Это не оно, — выдыхает через пару секунд. Моргает. — А это уже не тренировочные...
— Я тебе изменил, — спокойно говорит муж, будто сообщает о погоде.
— Что?.. — едва выдыхаю я, и в этот момент пальцы разжимаются сами.
Чашка выпадает из рук, ударяется о плитку и разлетается на сотни мелких осколков. Вдребезги, как наша семья.
Я замираю, чувствуя как боль растекается по телу. В комнате будто гаснет свет, а воздух становится густым и липким.
— Я не хотел, чтобы ты знала. Она моложе тебя. Так, интрижка на стороне, пустяк, - не хотел говорить, но муж это сказал.
Моя счастливая жизнь рухнула в один момент. Счастливый брак. Двое детей.
Дальше был развод.
Только, как оказалось, он не поставил точку в нашей истории с бывшим мужем….
— Что?.. — едва выдыхаю я, и в этот момент пальцы разжимаются сами.
Чашка выпадает из рук, ударяется о плитку и разлетается на сотни мелких осколков. Вдребезги, как наша семья.
Я замираю, чувствуя как боль растекается по телу. В комнате будто гаснет свет, а воздух становится густым и липким.
— Я не хотел, чтобы ты знала. Она моложе тебя. Так, интрижка на стороне, пустяк, - не хотел говорить, но муж это сказал.
Моя счастливая жизнь рухнула в один момент. Счастливый брак. Двое детей.
Дальше был развод.
Только, как оказалось, он не поставил точку в нашей истории с бывшим мужем….
Лариса была сломлена предательством мужа и уехала подальше ото всех, в поисках уединения. Домик бабушки в глухой деревне идеально подходил для этих целей. Лара хотела спокойствия и никаких мужчин. Только вот первая любовь в доме напротив портила все планы. Павел помнил, как некогда любимая девушка бросила его ради амбиций. Встретившись снова спустя столько лет, оказалось, что огонек их любви еще теплился.
- Как ты могла? Исчезла молча. А я звонил, ждал, искал, как придурок.
- А что мне оставалось? Я ведь видела вас. Таких счастливых, обнимающихся.
- Кого? Когда?
- Ты эту беременную красотку чуть ли не на руках нёс к машине… за день до нашего свидания…
- Да ладно? Ну, так подошла бы. Я бы тебя ещё четыре года назад с мамой познакомил…
***
Их первая любовь была разрушена из мести. Но вот, спустя годы, они случайно встретились вновь.
Смогут ли два разочарованных сердца переступить через обиды и ошибки, чтобы обрести любовь и стать счастливыми?
И успокоился ли таинственный мститель?
Герои живут полной жизнью: непонимание, ошибки, обиды, страсть, алкоголь и мат в ней тоже присутствуют.
- А что мне оставалось? Я ведь видела вас. Таких счастливых, обнимающихся.
- Кого? Когда?
- Ты эту беременную красотку чуть ли не на руках нёс к машине… за день до нашего свидания…
- Да ладно? Ну, так подошла бы. Я бы тебя ещё четыре года назад с мамой познакомил…
***
Их первая любовь была разрушена из мести. Но вот, спустя годы, они случайно встретились вновь.
Смогут ли два разочарованных сердца переступить через обиды и ошибки, чтобы обрести любовь и стать счастливыми?
И успокоился ли таинственный мститель?
Герои живут полной жизнью: непонимание, ошибки, обиды, страсть, алкоголь и мат в ней тоже присутствуют.
Выберите полку для книги