Книги по тегу «властный герой»: ""
История сильной девушки, которая начала новую жизнь в большом, незнакомом городе. Найдет ли она тихую гавань или её жизнь обернется рухнувшими надеждами?
*****
Я укусила его за нижнюю губу.
Виктор отстранился, вытирая тыльной стороной ладони кровь. В его глазах вспыхнуло удивление, а затем — восхищение.
— С характером, — произнёс он, и улыбка стала шире. — Мне это нравится.
— А мне нет, — выплюнула я, хотя колени подкашивались. — Пустите меня.
— Нет. У меня выбор, либо лишить тебя работы, либо сломать в этой комнате. Я выбрал второе — сказал он и снова прижал меня к стене, на этот раз крепче.
Я попыталась оттолкнуть его, но он поймал мои запястья и завёл их над головой, удерживая одной рукой. Другой он начал медленно расстёгивать пуговицы моей блузки.
*****
Я укусила его за нижнюю губу.
Виктор отстранился, вытирая тыльной стороной ладони кровь. В его глазах вспыхнуло удивление, а затем — восхищение.
— С характером, — произнёс он, и улыбка стала шире. — Мне это нравится.
— А мне нет, — выплюнула я, хотя колени подкашивались. — Пустите меня.
— Нет. У меня выбор, либо лишить тебя работы, либо сломать в этой комнате. Я выбрал второе — сказал он и снова прижал меня к стене, на этот раз крепче.
Я попыталась оттолкнуть его, но он поймал мои запястья и завёл их над головой, удерживая одной рукой. Другой он начал медленно расстёгивать пуговицы моей блузки.
- Ты дашь мне деньги на лечение нашего сына только в обмен на то, что я стану сурмамой для тебя и твоей новой женщины? - шепчу в неверии.
- Да, Мира. Ты все верно поняла. По закону я не обязан оплачивать такое дорогостоящее лечение. Оно остается на наше усмотрение. Но денег я дам. Только сначала - подсадка эмбриона. Моего и Изольды.
В тот день, когда я отчаялась искать финансы на срочную операцию для сына, ко мне приехал бывший муж Давид и заявил: дам денег для нашего ребенка, но сначала стань сурмамой для меня и моей любовницы.
- Да, Мира. Ты все верно поняла. По закону я не обязан оплачивать такое дорогостоящее лечение. Оно остается на наше усмотрение. Но денег я дам. Только сначала - подсадка эмбриона. Моего и Изольды.
В тот день, когда я отчаялась искать финансы на срочную операцию для сына, ко мне приехал бывший муж Давид и заявил: дам денег для нашего ребенка, но сначала стань сурмамой для меня и моей любовницы.
— Ты принадлежишь моей стае, — прорычал Альфа, сжимая моё запястье. — Сегодня я поставлю на тебе метку.
Но когда двери зала разлетелись в щепки, а в проёме возник ОН, я поняла, что Альфа ошибался.
Ледяной взгляд Короля Вампиров обжёг меня до мурашек. Мой внутренний волк не зарычал от угрозы. Он заскулил и поджал хвост.
— Моя, — одними губами произнёс вампир, и моя кожа вспыхнула огнём.
Я — невеста оборотня. Но моя кровь и моё тело теперь принадлежат нашему заклятому врагу.
Два Лорда. Два хищника. Одна добыча.
Месяц в замке вампира. Месяц, чтобы решить, кому я отдам свою жизнь. Но что, если я не хочу выбирать? Что, если моё тело жаждет их обоих — и дикого жара волка, и ледяной власти вампира?
Они думали, что играют со мной. Что делят меня, как трофей.
Но они забыли одну деталь.
Я — белая волчица. Редкая. Магическая. Та, чья кровь может исцелять или убивать.
И пришло время напомнить им, кто здесь настоящая охотница.
Но когда двери зала разлетелись в щепки, а в проёме возник ОН, я поняла, что Альфа ошибался.
Ледяной взгляд Короля Вампиров обжёг меня до мурашек. Мой внутренний волк не зарычал от угрозы. Он заскулил и поджал хвост.
— Моя, — одними губами произнёс вампир, и моя кожа вспыхнула огнём.
Я — невеста оборотня. Но моя кровь и моё тело теперь принадлежат нашему заклятому врагу.
Два Лорда. Два хищника. Одна добыча.
Месяц в замке вампира. Месяц, чтобы решить, кому я отдам свою жизнь. Но что, если я не хочу выбирать? Что, если моё тело жаждет их обоих — и дикого жара волка, и ледяной власти вампира?
Они думали, что играют со мной. Что делят меня, как трофей.
Но они забыли одну деталь.
Я — белая волчица. Редкая. Магическая. Та, чья кровь может исцелять или убивать.
И пришло время напомнить им, кто здесь настоящая охотница.
Знаете, что самое смешное? Я целый год думала, что мне повезло. Он красивый, успешный, внимательный. Любовь с первого взгляда, и всё такое. А потом оказалось, что меня использовали как бюджетный инкубатор. Потому что нормальная суррогатная мать стоит ого-го сколько миллионов. А я стоила почти ничего. Не считая цветов, ужинов и небольших подарков. Ноль связей. Ноль шансов на победу. Идеальная кандидатура для того, чтобы потом сказать: «А кто ты, собственно, вообще такая? Мать? Да мне плевать!»
Развод, бывший муж забрал сына и уехал заграницу, оставив меня у разбитого корыта.
Но, не на ту нарвался. Если мир хочет видеть меня жертвой, то мир ошибся адресом. У меня есть план «Б»...
Развод, бывший муж забрал сына и уехал заграницу, оставив меня у разбитого корыта.
Но, не на ту нарвался. Если мир хочет видеть меня жертвой, то мир ошибся адресом. У меня есть план «Б»...
— Ваш бывший муж сбежал с моей невестой.
— Бывший муж.
Наутро после развода в мою дверь стучит Заур Карданов и приносит новость хуже измены: двадцать четыре процента бизнеса его семьи оформлены на меня. Подпись похожа на мою. Только я ничего не подписывала.
Чтобы очистить своё имя, мне придётся ехать с Зауром в горы, где всплывает афера восьмилетней давности, а бывший муж оказывается частью чужой игры.
Мне сорок два. Я только вернула себе свободу и мужа точно не ищу. Но чем ближе мы подбираемся к правде, тем опаснее становится мужчина, который умеет не приказывать, а слышать.
И всё труднее понять, что страшнее — довериться ему или однажды захотеть остаться.
— Бывший муж.
Наутро после развода в мою дверь стучит Заур Карданов и приносит новость хуже измены: двадцать четыре процента бизнеса его семьи оформлены на меня. Подпись похожа на мою. Только я ничего не подписывала.
Чтобы очистить своё имя, мне придётся ехать с Зауром в горы, где всплывает афера восьмилетней давности, а бывший муж оказывается частью чужой игры.
Мне сорок два. Я только вернула себе свободу и мужа точно не ищу. Но чем ближе мы подбираемся к правде, тем опаснее становится мужчина, который умеет не приказывать, а слышать.
И всё труднее понять, что страшнее — довериться ему или однажды захотеть остаться.
Днем она - простая трактирщица, любящая свою семью, вкусно поесть и сладко поспать, ночью же - холодный клинок, охотница, что вместе с другими сдерживают натиск монстров Идо, нападающих на город, ценой собственных жизней.
Но однажды привычный порядок жизни дает трещину: лидер гильдии - ее верный ориентир, друг и любовник - начинает меняться. В его взгляде поселяется голод, в словах - недосказанность, в поступках - отражение чужой воли.
Мечась в поисках ответов, героиня с товарищами случайно вскрывают древний склеп и, при помощи рискованного врачебного эксперимента, возвращают к жизни мертвеца. Пленник прошлого знает то, что скрыто от живых. Он - ключ к разгадке и, возможно, к спасению.
Разрываясь между долгом, влечением к пленнику и болезненной преданностью к своему капитану, она вступает на путь, где любовь и предательство сплетаются в смертельную сеть, и чтобы спасти город, героине придется заплатить ту цену, которую назовет ночь.
Но однажды привычный порядок жизни дает трещину: лидер гильдии - ее верный ориентир, друг и любовник - начинает меняться. В его взгляде поселяется голод, в словах - недосказанность, в поступках - отражение чужой воли.
Мечась в поисках ответов, героиня с товарищами случайно вскрывают древний склеп и, при помощи рискованного врачебного эксперимента, возвращают к жизни мертвеца. Пленник прошлого знает то, что скрыто от живых. Он - ключ к разгадке и, возможно, к спасению.
Разрываясь между долгом, влечением к пленнику и болезненной преданностью к своему капитану, она вступает на путь, где любовь и предательство сплетаются в смертельную сеть, и чтобы спасти город, героине придется заплатить ту цену, которую назовет ночь.
Я начинаю вспоминать свое прошлое. Каждое новое воспоминание – как шаг по неимоверно тонкому льду, и чем дальше, тем яснее я понимаю, что не хочу возвращаться в свою прежнюю жизнь, где скрывается что-то жуткое и очень опасное. Что-то, о чем мне совсем не хочется вспоминать. Но теперь у меня нет выбора. В попытках выяснить правду о своем прошлом я разворошила слишком много чужих секретов, и меня уже не оставят в покое, пока не заставят замолкнуть навсегда.
Но даже не это самое страшное.
Человек, который вызывается мне помочь, кажется не менее опасным, чем мои неведомые враги. Его мотивы туманны, а взгляд слишком холоден. Но на чьей стороне он на самом деле?
И какую плату потребует за свою помощь?
Но даже не это самое страшное.
Человек, который вызывается мне помочь, кажется не менее опасным, чем мои неведомые враги. Его мотивы туманны, а взгляд слишком холоден. Но на чьей стороне он на самом деле?
И какую плату потребует за свою помощь?
Он бросил меня, когда я сказала, что беременна.
Сказал, что не просил этого.
Что ему не нужна ни я, ни ребёнок.
Я ушла в никуда.
Без денег, без поддержки, с разбитым сердцем.
Я родила дочь и научилась жить без него.
Прошло пять лет.
Он увидел меня в ресторане.
И замер.
А потом посмотрел на мою девочку.
И в его глазах я увидела то, чего не видела никогда.
Страх.
Вину.
И любовь.
Но я больше не та, кто простит всё.
Теперь у меня есть дочь.
И я не позволю ему снова сломать нас.
Он хочет вернуться.
Он хочет узнать её.
Он говорит, что изменился.
Но хватит ли мне сил снова поверить?
Сказал, что не просил этого.
Что ему не нужна ни я, ни ребёнок.
Я ушла в никуда.
Без денег, без поддержки, с разбитым сердцем.
Я родила дочь и научилась жить без него.
Прошло пять лет.
Он увидел меня в ресторане.
И замер.
А потом посмотрел на мою девочку.
И в его глазах я увидела то, чего не видела никогда.
Страх.
Вину.
И любовь.
Но я больше не та, кто простит всё.
Теперь у меня есть дочь.
И я не позволю ему снова сломать нас.
Он хочет вернуться.
Он хочет узнать её.
Он говорит, что изменился.
Но хватит ли мне сил снова поверить?
Муж зовёт его лучшим другом. Приглашает в бильярд по пятницам, в теннис — по четвергам. А по субботам присылает его к жене — «помочь по дому», пока сам на заводе.
Он не знает, что жена уже давно ведёт счёт не партиям и не геймам.
— Наташ, — сказал он тихо. — Ты несчастна.
Не вопрос. Утверждение.
— Я знаю, — ответила я. — Но не знаю, что с этим делать.
— Я знаю.
Она снимает чужие лица четыре года — и ни разу не позволяла снять себя. Пока не встретила мужчину, который умеет ждать так, что это страшнее любого напора. Каждая суббота — новый кадр. Каждый кадр — на шаг ближе к точке, откуда не возвращаются.
Муж узнает последним. Как всегда.
Он не знает, что жена уже давно ведёт счёт не партиям и не геймам.
— Наташ, — сказал он тихо. — Ты несчастна.
Не вопрос. Утверждение.
— Я знаю, — ответила я. — Но не знаю, что с этим делать.
— Я знаю.
Она снимает чужие лица четыре года — и ни разу не позволяла снять себя. Пока не встретила мужчину, который умеет ждать так, что это страшнее любого напора. Каждая суббота — новый кадр. Каждый кадр — на шаг ближе к точке, откуда не возвращаются.
Муж узнает последним. Как всегда.
Мире нужен ребёнок, и в этом уверены оба её врача. Свёкор Григорий — холодный, двадцать лет ждавший этого разговора. Отчим Аркадий — тёплый, всю жизнь называвший себя её отцом, пока не сорвался.
— Разденься, — сказал он.
— Что?
— Осмотр. Ты пришла как пациентка, Мира. Я должен посмотреть.
Проблема не в ней — это ей скажут оба. Проблема в том, что оба вдруг перестали видеть в ней дочь и невестку. Григорий и Аркадий двадцать лет были коллегами и никогда — соперниками. Пока не появилась она. Жёсткая история о женщине, которая устала выбирать одного и решила не выбирать вообще.
— Разденься, — сказал он.
— Что?
— Осмотр. Ты пришла как пациентка, Мира. Я должен посмотреть.
Проблема не в ней — это ей скажут оба. Проблема в том, что оба вдруг перестали видеть в ней дочь и невестку. Григорий и Аркадий двадцать лет были коллегами и никогда — соперниками. Пока не появилась она. Жёсткая история о женщине, которая устала выбирать одного и решила не выбирать вообще.
Выберите полку для книги