Книги по тегу «властный герой»: ""

🧜‍♂️ Горячая романтическая комедия о повелителе водяных, которого случайно призвали в обычную городскую ванну.
⚠️ Цикл историй 18+
🌕 Эротическое фэнтези о семи подругах, семи владыках и одной старинной книге, которую никто не догадался дочитать до мелкого шрифта.
🔥 Семь подруг.
🔥 Семь магических народов.
🔥 Семь обрядов призыва.
🔥 И древний договор, который невозможно расторгнуть.
⚠️ В цикле есть:
— откровенные сцены;
— необычная физиология магических существ;
— вынужденная близость и постепенное сближение;
— юмор, бытовой хаос и подруги, которые обязательно обсудят всё в общем чате.

Я сбежала из серой столицы на юг, чтобы забыть об упреках бывшего жениха и заново научиться дышать. Моя маленькая гончарная лавка — мое личное, выстраданное убежище. Но всё меняется, когда на пороге появляется Руслан Магомедов. Он — суровый местный застройщик, привыкший подчинять и властвовать. Для него я лишь избалованная неженка, чья посуда разлетится от первого удара. Однако его темный, сканирующий взгляд говорит об обратном: мои неидеальные формы будят в нем дикий мужской интерес.

Когда столичная корпорация решает снести мою лавку ради торгового центра, именно этот железобетонный мужчина становится моим щитом. Он клянется уничтожить любого, кто посмеет меня тронуть. Но кто защитит мое собственное сердце от его обжигающей страсти?

Изадора Валериос, дочь разорившегося левантийского торговца, оказывается в самом сердце пустыни не как гостья, а как живой залог за долги отца. Ее покупатель — шейх Малик аз-Заман, правитель, чье имя внушает трепет, но чье королевство раздираемо внутренними распрями и угрозой колонизации. В золоченой клетке цитадели Каср-аш-Шамс Изадора обнаруживает, что она — не просто игрушка, а пешка в опасной политической партии.

— Вы знаете, почему вы здесь, Изадора Валериос? — Его голос был низким, с легкой хрипотцой, которая, казалось, вибрировала в самом воздухе.

— Потому что мой отец — азартный игрок и плохой делец, а вы — человек, который не прощает долгов, — ответила она, делая шаг вперед.

Мужчина медленно обернулся.

Я, Василиса, умею бить первой, чтобы не ударили меня. Сбежав из прошлой жизни и оставив за спиной предательство и разбитое окно, я дала себе слово: никакой любви. Никаких слабостей.
Но в мой первый же рабочий день появился он — Марат Шахов. Бывший боксер с татуировкой дракона и наглой ухмылкой. Он смотрит на меня как на самый желанный трофей и утверждает, что мы похожи. Говорит, что я прячусь за броней из дерзости, и он — единственный, кто видит меня настоящую. Он выбешивает меня до дрожи, нарушает все мои правила и не собирается отступать, сколько бы я ни огрызалась.
Говорят, от ненависти до любви один шаг. Но у нас этот шаг случился в воде бассейна — мокрый, жаркий и совершенно неправильный.
Это история о том, как два раненых зверя нашли друг друга. О страсти, которая не лечит, но даёт силы дышать. О любви, которая оказалась страшнее любого предательства.

Говорят, Верховный Инквизитор не способен на чувства. Триста лет он был ледяной статуей — безжалостной, безупречной, одинокой. Я не собиралась ничего менять. Я всего лишь хотела сдать экзамен.
Но мой дар решил иначе. Одна случайная иллюзия — и вот я уже работаю на него сенсором. Одно совместное расследование — и его маска даёт трещину. Одно прикосновение — и я понимаю: подо льдом горит огонь. И он хочет меня так же сильно, как я его. Его ревность сжигает всё вокруг. А его поцелуи... о, его поцелуи нарушают все протоколы Инквизиции.
Вот только есть одна проблема. Он убеждён, что проклят. Что каждый, кого он полюбит, обречён. Но он ещё не знает, с кем связался. Я — рыжая катастрофа. Я не умираю. Я переписываю протоколы.

— Ты послушай меня, девка, послушай внимательно, — заговорила Агафья, и её лицо перекосилось в притворной, фальшивой жалости. — Посмотри на него. Племянник мой любимый, завидный хозяин, кровь от крови нашей. Вчера на совете он тебя перед всеми своей невестой объявил. Но погляди на лицо его. На нем же за эти дни живого места не осталось. Едва ходит, тенью бродит по двору.
— Он просто устал, — тихо ответила Света, чувствуя, как внутри начинает разрастаться душное, липкое предчувствие беды.
— Он не от работы устал, милая. Он от стыда сгорает, — ядовито, выдавила старуха, приближая свое сморщенное лицо к Свете. — Ты думаешь, община забыла, кто ты такая? Ты городская. Порченая. Сколько мужчин через себя на большой земле пропустила — один Бог ведает. А Яр наш три года чистым жил, Любаву свою покойную оплакивал. Теперь вся деревня за спиной над ним смеется. За дурака рогатого его держать будут, который приблудную девку из реки подобрал да в дом притащил.

— Как вы справляетесь с нагрузкой... с вашей конституцией? — холодно спросил мой новый начальник.

В тот момент я поклялась доказать ему, что талант врача не зависит от размера одежды. Но я и представить не могла, что самый высокомерный мужчина в моей жизни однажды будет смотреть на меня так, будто я — его единственная слабость.

Он — главный врач элитной клиники, привыкший всё контролировать.
Я — кардиолог, которую слишком многие судят по внешности.

Между нами — постоянные столкновения, запретное притяжение и чувство, которому не место в стенах клиники.

Главное — не влюбиться в человека, который однажды назвал тебя ошибкой.

Она знала его запах раньше, чем его голос. Кедр, перец, табак — он просачивался сквозь матовое стекло ее приемной каждое утро. Четырнадцать месяцев она была тенью. Идеальной. Безликой. Функциональной.
Он был генеральным директором, который никогда не смотрел на нее дольше двух секунд. До сегодняшнего дня.
Они нарушили все правила. Но главное правило приличия — не говорить об этом вслух. Или все-таки говорить?

Он замер. В его глазах мелькнуло замешательство. Он сглотнул слюну и нервно сжал гитарный гриф.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он, и его голос дрогнул.
Вера шагнула к нему. Она осторожно взяла из его рук гитару и поставила рядом на подставку. После Вера коснулась его теплой и сильной руки и провела по его плечу.
— Вера, что ты делаешь… — тихо сказал Александр, но это не было явным вопросом.
Он не убрал её руку. Он смотрел на Веру, на её губы, на её шею, на кружево, видневшееся в вырезе платья, затем обнял её за талию.

— Папа, кто эта тётя?
Я смотрю не на девочку. На мужа.
На человека, который час назад сказал нашей дочери, что не смог приехать в океанариум из-за срочной работы.
— Макс… — мой голос дрожит. — Кто она?
Он молчит.
А потом девочка крепче сжимает его ладонь и тихо спрашивает:
— Папочка, мы уже едем домой?
Я думала, что еду поймать мужа на лжи. Но правда оказывается настолько страшной, что после неё уже невозможно остаться прежней.