Книги по тегу «горячо и эмоционально»: ""
Любовь выдернула чеку из моего сердца. Не знала, что оно – граната. Не догадывалась даже, до того самого дня, пока не поняла, что Ноэль такой же кобелина, как и все мужчины. И что его не исправят даже сильные чувства.
Только проклятье и сможет изменить его. Нет, нас обоих.
Если так – я его проклинаю!
Ванесса – мой сердечный изъян, заноза и проклятье мое. Она – средоточие греха и желания. Я ее не-на-ви-жу. Ненавидел со дня нашей встречи. С первого ее порочного взгляда в мою сторону.
Ну как? Как, мать вашу, можно так смотреть?! Смущенно-похотливо. Маняще. Словно обещая все наслаждения мира. Бабы так не смотрят. Так глядят ведьмы, у которых два магических шара под веками впаяны.
ЗАПРЕДЕЛЬНО ЭМОЦИОНАЛЬНО!🔥
В конце истории ГАРАНТИРОВАН Х.Э. ❤️ 2 тома.
Только проклятье и сможет изменить его. Нет, нас обоих.
Если так – я его проклинаю!
Ванесса – мой сердечный изъян, заноза и проклятье мое. Она – средоточие греха и желания. Я ее не-на-ви-жу. Ненавидел со дня нашей встречи. С первого ее порочного взгляда в мою сторону.
Ну как? Как, мать вашу, можно так смотреть?! Смущенно-похотливо. Маняще. Словно обещая все наслаждения мира. Бабы так не смотрят. Так глядят ведьмы, у которых два магических шара под веками впаяны.
ЗАПРЕДЕЛЬНО ЭМОЦИОНАЛЬНО!🔥
В конце истории ГАРАНТИРОВАН Х.Э. ❤️ 2 тома.
Моя мать никогда не нуждалась в деньгах, даже после смерти отца — и поэтому я не ожидала, что она решится выскочить замуж, да ещё и за своего прямого бизнес-конкурента ради объединения бизнеса. Но у меня, Майи Вознесенской, вовсе не было желания проникаться правилами чужого дома и терпеть сводного братца-отщепенца, которого я и до маминого брака знала даже слишком хорошо.
К тому же, я подозревала, что мамин будущий муж что-то затевает, и я как раз собиралась выяснить, что именно, когда братец застукал меня за слежкой. Теперь он собрался меня шантажировать. Ха, не на ту напал. Я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы избавиться от него и хотя бы в глаза не видеть его наглую физиономию. Или нет?..
К тому же, я подозревала, что мамин будущий муж что-то затевает, и я как раз собиралась выяснить, что именно, когда братец застукал меня за слежкой. Теперь он собрался меня шантажировать. Ха, не на ту напал. Я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы избавиться от него и хотя бы в глаза не видеть его наглую физиономию. Или нет?..
«— Отец, батюшка, можно вас так называть? — смотрит она мне в глаза, стоя передо мной на коленях, и я только молча киваю в ответ.
Да откуда она взялась?! Прости, Господи.
Мягкая, как волшебное облачко — только дотронься, и сам с ней вознесёшься на небеса.
Глазища огромные, в них — целый мир. Губы спелые, алые, брусничные. Так и надкусил бы. Щёчки — румяные. Как яблочки в нашем саду монастырском.
Ох, Господи, прости меня грешного!
Да что это за искушение-то святого Антония такое на мою голову?! От всех ведь сует и благ мирских уехал. И соблазнов…»
Он — миллионер под прикрытием, скрывающийся от папарацци и секс-скандала в деревенской глуши и старинном монастыре, у своего брата.
Она — аппетитная булочка, которую «сослали» в деревенскую школу от назойливого ухажёра.
Что вообще может быть общего у этих двоих? Таких разных и противоречивых?!
Да откуда она взялась?! Прости, Господи.
Мягкая, как волшебное облачко — только дотронься, и сам с ней вознесёшься на небеса.
Глазища огромные, в них — целый мир. Губы спелые, алые, брусничные. Так и надкусил бы. Щёчки — румяные. Как яблочки в нашем саду монастырском.
Ох, Господи, прости меня грешного!
Да что это за искушение-то святого Антония такое на мою голову?! От всех ведь сует и благ мирских уехал. И соблазнов…»
Он — миллионер под прикрытием, скрывающийся от папарацци и секс-скандала в деревенской глуши и старинном монастыре, у своего брата.
Она — аппетитная булочка, которую «сослали» в деревенскую школу от назойливого ухажёра.
Что вообще может быть общего у этих двоих? Таких разных и противоречивых?!
Он тот, кого я не должна хотеть. По всем законам мы самая неподходящая пара во вселенной. Две абсолютно разные половинки не способные создать уникальный рисунок. Я грезила о другом: об идеальном джентльмене, аристократе, любви всей моей жизни. Но совсем другой человек смог показать мне, дать попробовать, ощутить на вкус, научить… Научить меня жить. Монстр, от которого я должна была держаться подальше. Но вместо этого, я позволила ему развратить меня. Она та, кого мне нельзя хотеть. Маленькая, избалованная, лицемерная принцесса, которая хочет научиться тому, чему не учат в школе. Она хочет быть идеальна во всем, пускать пыль в глаза несчастных, носить свои маски и смотреть на эту жизнь свысока. Я не был против её планов, пока мне не пришлось вмешаться. Это произошло так быстро, как цепная реакция, один толчок и я пропал. Она заставила меня отказаться от целей, изменила взгляд на жизнь, поставила на колени и научила… Научила меня любить. Я был готов отдать за неё жизнь, и я сделал это.
— Предлагаю небольшую сделку. Выгодную нам обоим...
Золотарёв демонстративно замолчал.
— Говори.
— Ты посвятишь эту неделю мне, а я в ответ сделаю всё, чтобы ваш дом культуры остался цел и невредим.
— В каком смысле?
И тут до меня дошло. Я шумно выдохнула и в ужасе уставилась на него.
— Ты... Ты хочешь, чтобы я была твоей...девочкой по вызову?
— Фу, зачем такие некрасивые слова? Да и не тянешь ты на эскорт.
— Тогда кем? Скажи...
— Моей женщиной.
Я думала, что за десять лет переболела им и успокоилась. Но Золотарёв вернулся, чтобы разрушить всё, что мне дорого и снова разорвать сердце в клочья. Его волнует только бизнес, а я могу предложить лишь себя. Мы заключили сделку, в которой пострадает всего лишь моя гордость.
Золотарёв демонстративно замолчал.
— Говори.
— Ты посвятишь эту неделю мне, а я в ответ сделаю всё, чтобы ваш дом культуры остался цел и невредим.
— В каком смысле?
И тут до меня дошло. Я шумно выдохнула и в ужасе уставилась на него.
— Ты... Ты хочешь, чтобы я была твоей...девочкой по вызову?
— Фу, зачем такие некрасивые слова? Да и не тянешь ты на эскорт.
— Тогда кем? Скажи...
— Моей женщиной.
Я думала, что за десять лет переболела им и успокоилась. Но Золотарёв вернулся, чтобы разрушить всё, что мне дорого и снова разорвать сердце в клочья. Его волнует только бизнес, а я могу предложить лишь себя. Мы заключили сделку, в которой пострадает всего лишь моя гордость.
Она знает технику любого танца, а он учит её танцевать душой. Но что будет, когда он завладеет еёсердцем, а их чувства окажутся под запретом?
***
Лиза твёрдо стояла на своём: достала туфли, поправила юбку и выпрямила осанку. Сергей молча за ней наблюдал и любовался: её пряди выбились из тугой косички, мокрые от снега ресницы сплелись, а улыбка была такой искренней, что мужчина сам заулыбался, словно маленький мальчик.
- Ча-ча-ча? - спросил он.
- Ча-ча-ча, - утвердительно кивнула она.
***
Лиза твёрдо стояла на своём: достала туфли, поправила юбку и выпрямила осанку. Сергей молча за ней наблюдал и любовался: её пряди выбились из тугой косички, мокрые от снега ресницы сплелись, а улыбка была такой искренней, что мужчина сам заулыбался, словно маленький мальчик.
- Ча-ча-ча? - спросил он.
- Ча-ча-ча, - утвердительно кивнула она.
«Она убежала от шторма — но океан остался в её крови»
Тиара Лей стёрла себя из жизни Меллота Левека.
Обманула. Исчезла. Заставила поверить, что между ними — пустота.
Она сделала это ради ребёнка. Ради того, чтобы его имя никогда не всплывало в разговорах мафии. Чтобы он рос там, где не знают, что такое «приказ консильери» и «цена ошибки».
Меллот не прощает обмана. Тем более — от той, кого он считал своей. Он — бастард, ставший тенью Мемфиса: город дышит, когда он кивает, и замирает, когда он смотрит. Его власть — не в титулах, а в том, что люди чувствуют её кожей. И теперь эта власть ищет её.
Тишина, которую она так берегла, трещит по швам. Следы найдены. Вопросы заданы. И скоро ей придётся встретиться с тем, от чего она бежала: не просто с Меллотом, а с океаном внутри себя — тем, что до сих пор отзывается на его имя.
Тиара Лей стёрла себя из жизни Меллота Левека.
Обманула. Исчезла. Заставила поверить, что между ними — пустота.
Она сделала это ради ребёнка. Ради того, чтобы его имя никогда не всплывало в разговорах мафии. Чтобы он рос там, где не знают, что такое «приказ консильери» и «цена ошибки».
Меллот не прощает обмана. Тем более — от той, кого он считал своей. Он — бастард, ставший тенью Мемфиса: город дышит, когда он кивает, и замирает, когда он смотрит. Его власть — не в титулах, а в том, что люди чувствуют её кожей. И теперь эта власть ищет её.
Тишина, которую она так берегла, трещит по швам. Следы найдены. Вопросы заданы. И скоро ей придётся встретиться с тем, от чего она бежала: не просто с Меллотом, а с океаном внутри себя — тем, что до сих пор отзывается на его имя.
Мой любимый человек меня предал, продав безжалостным бандитам. Лишь чудом я избежала ужасной участи, только потому, что мужчина в белом халате спас меня.
Между нами вспыхнули чувства, но нам не суждено быть вместе.
- Аркадий Львович, - окликает она меня, когда почти дошел до дверей.
Замираю. Жду, что сейчас она позовет обратно и тогда меня уже будет не остановить. Спина напряжена, дыхание рваное, все тело уже пульсирует от желания обладать малышкой.
- Я кажется люблю Вас.
Тишина, которая повисает в помещении вместе с напряжением, практически осязаема. Вдох-выдох, прокручиваю в голове ее признание, донося до мозга, что это мне не послышалось. Упираюсь рукой в косяк и едва не бьюсь в него головой.
- Это не любовь, Саш, - поворачиваюсь к ней лицом. - Спасенный человек очень часто путает простую благодарность с высокими чувствами.
Между нами вспыхнули чувства, но нам не суждено быть вместе.
- Аркадий Львович, - окликает она меня, когда почти дошел до дверей.
Замираю. Жду, что сейчас она позовет обратно и тогда меня уже будет не остановить. Спина напряжена, дыхание рваное, все тело уже пульсирует от желания обладать малышкой.
- Я кажется люблю Вас.
Тишина, которая повисает в помещении вместе с напряжением, практически осязаема. Вдох-выдох, прокручиваю в голове ее признание, донося до мозга, что это мне не послышалось. Упираюсь рукой в косяк и едва не бьюсь в него головой.
- Это не любовь, Саш, - поворачиваюсь к ней лицом. - Спасенный человек очень часто путает простую благодарность с высокими чувствами.
- Леся? А ты очень изменилась… – удивлённо произнёс бархатный голос из моих девичьих грёз.
- Неужели? Ты был уверен, что я так и останусь угловатой веснушчатой девчонкой? - сдерживая дрожь, постаралась уверенно произнести я.
- Вы с Ларой мне много крови попили своими выходками, похоже, внешние изменения не повлияли на давнюю традицию – влипать в истории!
- Глупости, никуда мы не влипаем и уже давно! И вообще, с чего ты взял, что мне требуется защитник, - гордо подняла я голову и посмотрела прямо в глаза Роману, старшему брату Лары, который вообще-то непонятно откуда здесь взялся. Пять последних лет его не было ни видно, ни слышно: уехал на стажировку, даже не попрощавшись…
- Каким ветром тебя занесло в родные края?
- Попутным, Леся, попутным, - глядя на мои губы, ответил Роман, а у меня пересохло в горле от этого многообещающего взгляда. – Кажется, я приехал вовремя.
- Тебе виднее. Извини, меня ждут…
- Не торопись, дикая кошка, - преграждая мне дорогу, уверенно произнёс Роман
- Неужели? Ты был уверен, что я так и останусь угловатой веснушчатой девчонкой? - сдерживая дрожь, постаралась уверенно произнести я.
- Вы с Ларой мне много крови попили своими выходками, похоже, внешние изменения не повлияли на давнюю традицию – влипать в истории!
- Глупости, никуда мы не влипаем и уже давно! И вообще, с чего ты взял, что мне требуется защитник, - гордо подняла я голову и посмотрела прямо в глаза Роману, старшему брату Лары, который вообще-то непонятно откуда здесь взялся. Пять последних лет его не было ни видно, ни слышно: уехал на стажировку, даже не попрощавшись…
- Каким ветром тебя занесло в родные края?
- Попутным, Леся, попутным, - глядя на мои губы, ответил Роман, а у меня пересохло в горле от этого многообещающего взгляда. – Кажется, я приехал вовремя.
- Тебе виднее. Извини, меня ждут…
- Не торопись, дикая кошка, - преграждая мне дорогу, уверенно произнёс Роман
- Я очень занятой человек, - говорит босс, в явном желании ускорить процесс, - у меня нет времени на все это…
Но вместо того, чтобы вернуться к циклораме, он вдруг подходит ко мне вплотную. Заглядывает в глаза и я ловлю себя на мысли, что вот она грань! Босс слишком близко! Его рука слишком тяжелая и крепкая ложится на мою талию, дернув к себе вдруг прижимает так решительно и смело, что я забываю, как дышать.
- Назар Игнатович, что вы…
Вторая рука Глыбы зарывается в мои волосы на затылке и он вдруг склоняется к моим губам, целует. Так, будто сотню раз делал это. Словно бы, я давно принадлежу ему, и все что происходит вокруг – земное и его мало волнует. Горячие, твердые губы босса сминают мои, сбивая с толку напором. Я пасую, совершенно упустив момент, когда я могла предотвратить это? Почему позволила ему подойти так близко?
Но вместо того, чтобы вернуться к циклораме, он вдруг подходит ко мне вплотную. Заглядывает в глаза и я ловлю себя на мысли, что вот она грань! Босс слишком близко! Его рука слишком тяжелая и крепкая ложится на мою талию, дернув к себе вдруг прижимает так решительно и смело, что я забываю, как дышать.
- Назар Игнатович, что вы…
Вторая рука Глыбы зарывается в мои волосы на затылке и он вдруг склоняется к моим губам, целует. Так, будто сотню раз делал это. Словно бы, я давно принадлежу ему, и все что происходит вокруг – земное и его мало волнует. Горячие, твердые губы босса сминают мои, сбивая с толку напором. Я пасую, совершенно упустив момент, когда я могла предотвратить это? Почему позволила ему подойти так близко?
Выберите полку для книги