Книги по тегу «дерзкая героиня»: ""

И тут я уже не выдерживаю.
Хватаю, дёргаю к себе, усаживаю на колени между моих ног.
И так это похоже на мою фантазию, аж дрожь пробирает. Вот так я её видел. Именно в этой позе.
Только глаза горели не ненавистью, а похотью. И губы тянулись ко мне, а не сжимались в упрямую линию.
– Знаешь, что я представлял себе, когда был в душе?
Дальше слова вылетают сами собой. Каждая пошлая деталь.
Чтобы проверить.
Посмотреть, что отразится в её глазах, когда я произнесу то, от чего у правильных девочек дрожат коленки.
И эффект есть: её зрачки распухают, как напитавшиеся водой губки.
Ротик приоткрывается, совсем как тогда. Как в моих мыслях. Сотнях грязных мыслей о ней, от которых я не могу избавиться.
Она рвёт руку, шипит, брыкается, а в глазах тем временем разверзается бездна, в которую я хочу шагнуть.

— Почему вы так на меня смотрите? — спрашиваю я, смущаясь под пристальным, оценивающим взглядом моего красавца-босса.
Он резко встаёт и, взяв меня за руку, тащит к зеркалу. Не спрашивая разрешения, снимает с меня очки и вынимает из волос заколку, глядя, как они рассыпаются по плечам.
— Так-то лучше. А то как серая мышь.
— Никакая я вам не мышь! Что вы себе позволяете?
Он кладёт руку мне на талию и рывком притягивает к себе, с интересом всматриваясь в наше с ним отражение.
— Значит так, — произносит босс и сильнее сжимает пальцы на талии. — Через неделю ты едешь со мной на горнолыжный курорт. Поняла?
— На курорт? Я? Зачем?
— Будешь изображать мою невесту. Так надо.
— Невесту?! — не верю своим ушам. — Нет-нет, я не согласна!
Алексей Колчин поворачивает голову и, пригвоздив меня к стене властным взглядом, чеканит:
— А у тебя есть выбор, Анастасия? Или напомнить про твой долг?..

– Убери руки, – требует она, но звучит это неубедительно. Скорее как просьба о пощаде.
– А если не уберу? – я наклоняюсь к самому её уху, касаясь губами растрепавшихся волос. – Пожалуешься мамочке? Или перед Кириллом лапки раздвинешь, чтобы защитил от страшного меня?
Я чувствую исходящий от неё жар.
Она горячая. Не просто теплая, а пылающая. Этот жар передается мне, заставляет кровь бежать быстрее.
Я смотрю на её шею. Тонкая, беззащитная. Там, под бледной кожей, бешено бьётся жилка, как у пойманного зверька.
Мне вдруг безумно хочется прижаться к этому месту губами. Попробовать этот пульс на вкус. Укусить. Оставить метку.
Какого хрена?

— Это частная собственность, гражданка, — рявкаю я.
Она вздрагивает, но не пугается, а закатывает глаза и выдаёт:
— Ой, я вся дрожу. Прямо поджилки трясутся.
Я молчу. Обычно одного моего взгляда достаточно, чтобы у человека отказала речь. А эта воровка даже не думает бояться.
— Вы вообще кто? Хозяин? Или чудо в перьях?
— Полковник полиции Корсак. Следственный комитет. Город.
Она щурится, читает удостоверение, потом цокает языком:
— Полиция? А я думала, вы только в городе брутальных задерживаете. А тут яблоки считать приехали.
Я хочу припечатать её взглядом, но вместо этого ловлю себя на том, что сдерживаю улыбку.
— Уходи. Но яблоко оставь.
— Одно?
— Одно. Конфискую как вещдок.
Она смотрит на мою ладонь, потом в глаза, улыбается, широко, с ямочкой на щеке:
— Держите, товарищ Полковник. И да, меня Алей зовут. Я ваша соседка. Так что яблоки ваши я всё равно буду есть. Это традиция!

Он видит меня, и его лицо мгновенно меняется, сходит весь сон. Клим резко садится и с матом растирает лицо ладонями, пока моё сердце, кажется, забывает, как биться.
— Эн… -- начинает говорить, но тут же рычит. -- Твою же!
Поднимается и проходится из стороны в сторону несколько раз.
Останавливается и медленно ведёт мрачным взглядом по моему телу. По моему лицу, которое застыло маской. Только что мне было так хорошо, а теперь…
— Эта ночь… — говорит тихо и хрипло, забивая слова в мои виски ржавыми гвоздями. — Мы оба были не в адеквате. Ты же понимаешь? Что обо всём этом лучше забыть?

Он разбил мне сердце после того, как я отдала ему всю себя. Хочет, чтобы я забыла? Потому что я не подхожу ему и он не хочет рушить дружбу с моим братом? Хорошо. Он поймёт, что совершил ошибку. Только будет уже поздно.

КНИГА СОЗДАЁТСЯ БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА!

Их знакомство далеко от идеала. Их общение — на грани членовредительства. Они не упускают ни единого шанса уколоть друг друга язвительной шуткой.
Между ними — пропасть: Марат — сын богатого нефтяного магната, а Дина — всего лишь горничная в доме его отца.
И всё же их взаимное притяжение невозможно остановить. Или всё-таки можно? Ведь она хранит тайну, которая может всё разрушить.

«Я одержимо люблю и люто ненавижу её одновременно. И не знаю, какое чувство сильнее — они разрывают меня на части».
Что победит — страсть или ненависть?
И можно ли построить что-то настоящее на обломках прошлого, где слишком много боли?

Я жила себе тихо и спокойно. Но один звонок разрушил все:
— Это опасный человек, — сказал мой дядя. — Он поживет у тебя месяц. Держи язык за зубами, делай, как он скажет, и все будет хорошо.
И теперь этот опасный человек ходит по моей квартире с хозяйским видом. Его взгляд с недовольством скользит по стенам, мебели и книгам. А когда он смотрит на меня, его глаза загораются особым пламенем.
Взгляд словно пробирается мне под кожу, и я дрожу. Чувствую внутри предательский отклик.
Этот человек устанавливает правила, которые мне придется нарушить.
Между нами нет понимания. Только животное, непреодолимое притяжение… И месяц под одной крышей.

Артур наклоняется и упирается одной рукой в мой стол, а второй – в спинку стула. Обдает меня своим гребаным парфюмом, а щеку – горячим дыханием. Сердцебиение ускоряется. Ох, не нравится мне это. Ох, не нравится.
– Слышь, лимита, – негромко говорит он, – я бы на твоем месте прикусил свой ядовитый язык. Ты моя должница, а я пока еще не придумал, как буду взыскивать долг. Так что в твоих интересах засунуть свой язык поглубже и сидеть ровно, не отсвечивая.
Я сжимаю челюсти до хруста зубов.
– Ты первый начал, – цежу в ответ.
– Я могу начинать и заканчивать, когда захочу. А ты теперь будешь чем-то вроде… моей зверушки. Я скажу прыгнуть, ты должна спросить, как высоко.
А вот это мы еще посмотрим!

— Вы кто? — прищуривается незнакомец.
Я замираю, не понимая, шутит ли он. Выдаю первое, что приходит на ум.
— А вы не такой уж и старый. С противностью пока не ясно правда… Особенно если учесть ружье…
— Ну спасибо. — Хмыкает он. — Я повторю вопрос для тех, кому уши снегом заложило — вы кто?!
— Вам оливье! — выпаливаю я быстро и сую таз вперёд, как будто это белый флаг. — Заказ! Я повар! Вы, наверное, ждали, извините, что задерживаюсь, навигатор глюкнул, метель…
— Я ничего не заказывал, — мужчина отодвигает таз от себя.
— Нет, заказывали! — впихиваю ему его обратно.
— Нет, не заказывал!
— Да!
— Мадмуазель Оливье, — произносит он с ледяной вежливостью, от которой хочется либо зарыться в снег, либо бросить в него тазом. — У меня нет ни заказа, ни желания покупать у метели салат неизвестного происхождения. Ваша машина застряла. Предлагаю вам вернуться в неё и вызвать эвакуатор. Хороших праздников.
Ну уж нет, он так просто не отделается!