Книги по тегу «дерзкая героиня»: ""
— Вы хоть понимаете, с кем разговариваете? — произносит тихо, но в гробовой тишине кабинета слова звучат вполне отчетливо.
От этого вопроса у меня внутри все сжимается. Нет. Не понимаю. И если честно, сейчас мне абсолютно все равно.
Выпрямляюсь во весь свой метр с кепкой, упираю руки в бока. Вздергиваю подбородок. Сталкиваюсь со взглядом почти черных глаз.
— Я разговариваю с хозяином собаки, у которой проблемы со здоровьем из-за халатного отношения, — внутри бушует ураган из страха и злости, но я не отвожу взгляд. — А вы понимаете, что находитесь в ветеринарной клинике, а не на совещании? Здесь я главная!
Миллиардер на бронированном авто против рыжего ветеринара с острым язычком.
В этой битве характеров сойдутся ледяной баритон и женское упрямство, а рассудят их те, кто по-настоящему рулит миром — хвостатые и усатые.
От этого вопроса у меня внутри все сжимается. Нет. Не понимаю. И если честно, сейчас мне абсолютно все равно.
Выпрямляюсь во весь свой метр с кепкой, упираю руки в бока. Вздергиваю подбородок. Сталкиваюсь со взглядом почти черных глаз.
— Я разговариваю с хозяином собаки, у которой проблемы со здоровьем из-за халатного отношения, — внутри бушует ураган из страха и злости, но я не отвожу взгляд. — А вы понимаете, что находитесь в ветеринарной клинике, а не на совещании? Здесь я главная!
Миллиардер на бронированном авто против рыжего ветеринара с острым язычком.
В этой битве характеров сойдутся ледяной баритон и женское упрямство, а рассудят их те, кто по-настоящему рулит миром — хвостатые и усатые.
Ночная съемка? Легко.
Встретить наглого сероглазого хоккеиста? Ок.
Потерять флешку и стать его должницей? Зашибись.
Он — загадка. Он — опасность. Он — человек, которого я должна бояться. Но вместо этого я хочу узнать, что скрывается за его ледяными глазами.
Привет, я Василиса. И я, кажется, влипла.
Встретить наглого сероглазого хоккеиста? Ок.
Потерять флешку и стать его должницей? Зашибись.
Он — загадка. Он — опасность. Он — человек, которого я должна бояться. Но вместо этого я хочу узнать, что скрывается за его ледяными глазами.
Привет, я Василиса. И я, кажется, влипла.
Ей было 18, мне 24. Она влюблена в меня до смерти, а я хотел денег и званий. Я уходил по контракту и велел ей не ждать. Спустя 15 лет судьба столкнула нас вновь. Теперь я начбез холдинга, а она в этом холдинге финдиректор. Теперь мы в одной подводной лодке. Она не забыла и не простила. А я…
Он был моей первой любовью. Я отдала ему всё, но он не взял меня в свою жизнь. Сказал, не хочу обнадёживать, вдруг не вернусь, живи свою молодую и красивую жизнь. Я не смогла его простить. И забыть. А спустя 15 лет я сталкиваюсь с ним в дверях кабинета моего босса.
— Ты изменилась. Думала, не узнал?
— А ты нет. Всё такой же козёл, каким был.
— Злишься, — хмыкнул. — Как-то это… неумно.
— Да мне плевать, что ты там думаешь. Как тебе на меня когда-то.
— С этого дня, Ада Марковна, просьба держать себя в руках. И я вам не козёл и не Демон, а Демьян Валерьевич. Ты у меня в списке подозреваемых. Презумпции невиновности ни у кого не будет. Я проверю всех до единого и начну с тебя.
Он был моей первой любовью. Я отдала ему всё, но он не взял меня в свою жизнь. Сказал, не хочу обнадёживать, вдруг не вернусь, живи свою молодую и красивую жизнь. Я не смогла его простить. И забыть. А спустя 15 лет я сталкиваюсь с ним в дверях кабинета моего босса.
— Ты изменилась. Думала, не узнал?
— А ты нет. Всё такой же козёл, каким был.
— Злишься, — хмыкнул. — Как-то это… неумно.
— Да мне плевать, что ты там думаешь. Как тебе на меня когда-то.
— С этого дня, Ада Марковна, просьба держать себя в руках. И я вам не козёл и не Демон, а Демьян Валерьевич. Ты у меня в списке подозреваемых. Презумпции невиновности ни у кого не будет. Я проверю всех до единого и начну с тебя.
Как влюбить офицера?
Пункт первый: сломать ему нос.
Желательно ночью в тёмном переулке, когда уверена, что он маньяк.
Пункт второй: пригласить домой, чтобы обработать рану.
Пункт третий: попытаться забыть и не вспоминать этот инцидент.
Спойлер: не получится.
У меня за спиной развод, недоверие к мужчинам и железные принципы.
А у него — наглость, привычка командовать и он почему-то считает, что я ему теперь должна.
Должна что? Впустить в свою жизнь?
А не много ли вы хотите, товарищ офицер?
Пункт первый: сломать ему нос.
Желательно ночью в тёмном переулке, когда уверена, что он маньяк.
Пункт второй: пригласить домой, чтобы обработать рану.
Пункт третий: попытаться забыть и не вспоминать этот инцидент.
Спойлер: не получится.
У меня за спиной развод, недоверие к мужчинам и железные принципы.
А у него — наглость, привычка командовать и он почему-то считает, что я ему теперь должна.
Должна что? Впустить в свою жизнь?
А не много ли вы хотите, товарищ офицер?
— Ты моя, Злата, — мужчина надвигается на меня.
— Нет!— стараюсь, чтобы голос не дрожал.
— Да. — усмехается он. — Ты либо станешь моей женой… либо не выживешь.
Меня похитили и продали, как вещь.
Теперь я принадлежу мужчине, который не знает слова «нет».
Он хочет сделать меня своей женой.
А я готова сжечь всё вокруг, лишь бы не подчиниться.
Но чем дальше, тем сильнее я понимаю: я оказалась здесь не случайно.
И когда правда вскрывается… я уже не знаю, кто мой враг.
Он? Или тот, кто разрушил всё задолго до него?
— Нет!— стараюсь, чтобы голос не дрожал.
— Да. — усмехается он. — Ты либо станешь моей женой… либо не выживешь.
Меня похитили и продали, как вещь.
Теперь я принадлежу мужчине, который не знает слова «нет».
Он хочет сделать меня своей женой.
А я готова сжечь всё вокруг, лишь бы не подчиниться.
Но чем дальше, тем сильнее я понимаю: я оказалась здесь не случайно.
И когда правда вскрывается… я уже не знаю, кто мой враг.
Он? Или тот, кто разрушил всё задолго до него?
— Ты что, на прогулку в таком виде пошла? Смерти захотела? — его голос низкий, властный и обжигающе четкий на фоне воя ветра. Он режет слух, этот голос. Не оставляет места для сомнений — тут главный он.
Вопрос настолько абсурден в моей текущей ситуации, что во мне автоматически срабатывает система «самооборона сарказмом», вшитая на уровне инстинкта. Я поднимаю голову, пытаясь придать своему лицу хоть каплю достоинства несмотря на то, что вся трясусь как осиновый лист, а нос, наверное, имеет жизнеутверждающий синюшный оттенок.
— Нет, на конкурс снеговиков, — выдает мой язык, пока мозг еще грузится. — Выиграла?
Незнакомец делает шаг ко мне. Боже, он огромный вблизи. На голову, нет, на полторы головы выше меня.
— Конкурс окончен, — произносит он так же строго, но в его интонации появляется стальная нота, не терпящая возражений. — Пойдем со мной. Если, конечно, не хочешь стать главным призом.
Вопрос настолько абсурден в моей текущей ситуации, что во мне автоматически срабатывает система «самооборона сарказмом», вшитая на уровне инстинкта. Я поднимаю голову, пытаясь придать своему лицу хоть каплю достоинства несмотря на то, что вся трясусь как осиновый лист, а нос, наверное, имеет жизнеутверждающий синюшный оттенок.
— Нет, на конкурс снеговиков, — выдает мой язык, пока мозг еще грузится. — Выиграла?
Незнакомец делает шаг ко мне. Боже, он огромный вблизи. На голову, нет, на полторы головы выше меня.
— Конкурс окончен, — произносит он так же строго, но в его интонации появляется стальная нота, не терпящая возражений. — Пойдем со мной. Если, конечно, не хочешь стать главным призом.
– В-вы с ума сошли?
– Анжелика, выслушай, – встряла мой агент. – У Князева сейчас репутационный кризис. Он готов на все, чтобы отмыться. А ты – лицо безупречной репутации. Дочка великого режиссера, ни одного скандала, благотворительность.
– Я знаю, кто такой Князев! – я вскочила. – Я не собираюсь за него замуж. Даже фиктивно.
– Он – не подарок. Но он – талантлив. И на него ходят женщины. А женская аудитория – это 80% кассовых сборов нашей ниши.
– Ты хорошая актриса. Это будет лучшая роль в твоей жизни, пока идет прокат. Шесть месяцев. Потом тихо разведетесь, сославшись на «разные взгляды».
– А Князев согласен? – спросила я севшим голосом.
Ни за что не поверю, что этот Князь Тьмы с его кривоватой усмешкой, нахальным взглядом, позволил своим пиарщикам и агентам уговорить себя жениться.
Пиарщики обменялись улыбками.
– Да, он дал добро сразу же, как услышал твое имя.
Ну, конечно! Кто бы сомневался!
А я закрыла глаза и вздохнула.
Кажется, у меня не осталось выбора.
– Анжелика, выслушай, – встряла мой агент. – У Князева сейчас репутационный кризис. Он готов на все, чтобы отмыться. А ты – лицо безупречной репутации. Дочка великого режиссера, ни одного скандала, благотворительность.
– Я знаю, кто такой Князев! – я вскочила. – Я не собираюсь за него замуж. Даже фиктивно.
– Он – не подарок. Но он – талантлив. И на него ходят женщины. А женская аудитория – это 80% кассовых сборов нашей ниши.
– Ты хорошая актриса. Это будет лучшая роль в твоей жизни, пока идет прокат. Шесть месяцев. Потом тихо разведетесь, сославшись на «разные взгляды».
– А Князев согласен? – спросила я севшим голосом.
Ни за что не поверю, что этот Князь Тьмы с его кривоватой усмешкой, нахальным взглядом, позволил своим пиарщикам и агентам уговорить себя жениться.
Пиарщики обменялись улыбками.
– Да, он дал добро сразу же, как услышал твое имя.
Ну, конечно! Кто бы сомневался!
А я закрыла глаза и вздохнула.
Кажется, у меня не осталось выбора.
- Это везде, Машенька! В каждой новостной ленте, в каждой захудалой газетенке! - рычу я. Мне уже веселиться не хочется.
Да и ей - тоже.
Сидит на диване, ноги под себя подобрала и за больную голову рукой держится.
Под угрозой - срыв международного контракта, который я обещал провести. Причем обещал в высших кругах власти. Там со мной шутить не будет никто.
До Маши только сейчас доходит, как сильно она накосячила.
- Извини, Алекс... Я...
- Что мне с твоим "извини" сделать? Оно исправит мою утопленную тобой репутацию?! - продолжаю бушевать я.
- Ну, что мне теперь - застрелиться?! - бубнит Маша и отводит взгляд.
Присмирела...
- Нет, что ты, душа моя! Ни в коем случае. Это ничем не поможет. А вот то, что завтра... Нет, так быстро не успеем. Через неделю мы сыграем свадьбу - вот это поможет и исправит ситуацию.
Маша возвращает мне свое драгоценное внимание и в изумлении приоткрывает рот.
Чтобы спорить.
- Ни за что! - заявляет она мне.
Да и ей - тоже.
Сидит на диване, ноги под себя подобрала и за больную голову рукой держится.
Под угрозой - срыв международного контракта, который я обещал провести. Причем обещал в высших кругах власти. Там со мной шутить не будет никто.
До Маши только сейчас доходит, как сильно она накосячила.
- Извини, Алекс... Я...
- Что мне с твоим "извини" сделать? Оно исправит мою утопленную тобой репутацию?! - продолжаю бушевать я.
- Ну, что мне теперь - застрелиться?! - бубнит Маша и отводит взгляд.
Присмирела...
- Нет, что ты, душа моя! Ни в коем случае. Это ничем не поможет. А вот то, что завтра... Нет, так быстро не успеем. Через неделю мы сыграем свадьбу - вот это поможет и исправит ситуацию.
Маша возвращает мне свое драгоценное внимание и в изумлении приоткрывает рот.
Чтобы спорить.
- Ни за что! - заявляет она мне.
Вот и помогай людям!
Мало того что спасать заставили, так ещё и жениться пообещали. Вытащила с того света истекающего кровью бойца ОМОНа с позывным Мимино. А он взамен пообещал на мне жениться. Нужен он мне — велико счастье! Но кто же мог подумать, что своей клятве он верен и прохода мне теперь не даст.
"– Фиалкова, опять опаздываешь, — рычит завотделением. — Обход уже начался!
— Бегу, Виталий Павлович!
— Можешь не стараться. Два дежурства у тебя уже есть. А теперь марш на перевязки!
— Ну, Виталий Павлович, — стону я. — Опять всё самое интересное мимо меня пройдёт.
— Давай, давай в процедурную. Там как раз тебя пациент ждёт.
Знала бы я, КТО меня там ждёт...
На кушетке, сияя улыбкой при виде меня, развалились два метра обаяния, мускулов и бронебойной наглости".
Мало того что спасать заставили, так ещё и жениться пообещали. Вытащила с того света истекающего кровью бойца ОМОНа с позывным Мимино. А он взамен пообещал на мне жениться. Нужен он мне — велико счастье! Но кто же мог подумать, что своей клятве он верен и прохода мне теперь не даст.
"– Фиалкова, опять опаздываешь, — рычит завотделением. — Обход уже начался!
— Бегу, Виталий Павлович!
— Можешь не стараться. Два дежурства у тебя уже есть. А теперь марш на перевязки!
— Ну, Виталий Павлович, — стону я. — Опять всё самое интересное мимо меня пройдёт.
— Давай, давай в процедурную. Там как раз тебя пациент ждёт.
Знала бы я, КТО меня там ждёт...
На кушетке, сияя улыбкой при виде меня, развалились два метра обаяния, мускулов и бронебойной наглости".
Феликс Громов – нападающий хоккейной команды, наследник бизнес-империи и мой ночной кошмар.
Я не искала с ним встреч. Наоборот – обходила стороной. Но одна случайная встреча и секрет, который я не должна была узнать, изменили все.
Теперь у него есть повод быть рядом. А у меня – причина ненавидеть его еще сильнее.
Я не искала с ним встреч. Наоборот – обходила стороной. Но одна случайная встреча и секрет, который я не должна была узнать, изменили все.
Теперь у него есть повод быть рядом. А у меня – причина ненавидеть его еще сильнее.
Выберите полку для книги