Книги по тегу «дети и родители»: ""

Двери с шумом захлопнулись. И я увидела ответ на заданный Богу вопрос.
На покрытом изморосью окошке тёмным пятном выделялось нарисованное сердце с неровными буквами и рвущей душу подписью:
– Я люблю тебя, МАМА!

Мир Карины рушится в один миг — измена и предательство мужа, а после одиночество — ей остаётся только держаться ради дочери. Она не ищет любви. Не верит в "ещё один шанс". Пока не встречает Олега.
Он слишком спокоен. Слишком понимающий. Слишком вовремя.
Но можно ли доверять мужчине, когда первый сделал больно? И что скрывает сам Олег — человек с прошлым, в котором не всё так просто?

- Ты кто такая? – смотрю на мелкую, свисающую с дерева и жующую огромное яблоко, размером с ее голову.
- Я – дочь твоя! Жить здесь буду! – сползает с ветки и вытирает липкие руки о бока.
- В смысле - дочь?! Где твоя мама? – сжимаю виски руками.
- Она сказала - тебе пора узнать, что такое настоящая жизнь!

Ураган, в виде малявки с двумя хвостиками, переворачивает мою жизнь с ног на голову. И это – не последний сюрприз, приготовленный мне судьбой...

Я всегда мечтал о сыне - но жена родила двух девчонок; когда вдруг появилась подруга юности с ошарашивающим заявлением.

- Ты уверена… что…

- Что мой сын – от тебя? Мы, физики, всегда хотим доказательств подостовернее, не так ли? Ну, сходи, тест сделай, что ли.

Только на днях заплаканная дочь сказала:

- Мама тебе изменяет. Я видела её… дома с любовником. Это её одноклассник. Представляешь?!

Не успеваю прийти в себя от череды этих впечатлений, как из клиники на электронную почту приходит результат ДНК-теста.

Этот незнакомый и такой пока ещё чужой Михаил – мой. От меня.

Мой сын от Насти, бывшей однокурсницы.

Так я и думал!

Вернее - думал ли?..

— Ты скоро станешь отцом, — выдавливаю из себя.
Смотрю в лживые глаза, с трудом удерживая слезы. Муж растерян.
— Но… у нас и так трое, и как… Я же…
— Как ты сумел сделать ребенка, будучи в поездках? — горько усмехаюсь. — А может, не было никаких командировок?
Наконец, у предателя сосредоточенное выражение лица.
— И что это значит?
— Это значит, мы разводимся. Ребенка жду не я. А твоя любовница.
— Не говори ерунды. Развода не будет.
Не отрицает, что изменил. Самоуверенная насмешка, как пощечина.
— И что ты будешь делать без меня?
Мне все еще больно, но я больше не дам себя в обиду.
Расправляю плечи и уверенно произношу:
— Без тебя я наконец буду делать себя счастливой.

За каждой ночью всегда наступает рассвет — непреложная истина или отчаянная надежда?

Когда-то мне думалось, что первое. Но встретив ночь лицом к лицу, я поняла, что на самом деле рассвет — это иллюзия, которую выдумал тот же сказочник, который научил нас до последнего верить в лучшее.

— Поздравляю с отцовством, батя, — заявил мелкий нахал, с вызовом глядя на меня снизу вверх.
У меня резко отвалилась челюсть. Да не буквально, конечно, но отвисла знатно.
— Чё ты смотришь так? Радоваться надо! Дети - это счастье! А меня и растить не надо… К туалету приучен, ложку держать умею, — продолжил малец, спокойно оттесняя меня в сторону и проникая в квартиру.

Я, Андрей Князев — гроза мототреков, тот, кого называют Князем и за глаза шепотом величают «тем ещё гадом», сейчас стою в дверях собственной квартиры и пялюсь на мелкого пацана максимум лет восьми, заявившем мне, что он мой сын!

Вот это приплыли… И кого мне благодарить за такое счастье?!

– Вы там башкой ударились о стену? Какой нафиг сын? Нету у меня детей!
Ору в трубку на знакомого мента, которому, когда–то подогнал хороший мотоцикл за полцены.
– Слушай, Плаха, а пацан утверждает, что ты его отец. Приезжай и разберись. Иначе я ему что–нибудь впаяю за гонки на ворованном двухколёсном.
– Чего? – замираю у открытой двери тачки. – Что ты сказал, Кулёма?
– Пацан угнал твой ИЖ из гаража и чуть было не устроил ДТП.
– Твою же...

— Мы. Наши отношения. Всё это.
Мир качнулся. Я схватилась за подлокотник дивана, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Я не понимаю... Утром ты говорил, что любишь меня. Говорил, что мы поженимся, как только...
— Я передумал.
Две простые слова, а они разорвали мою грудь изнутри. «Я передумал». Как будто речь шла о выборе блюда в ресторане, а не о нашей жизни, наших планах, наших клятвах.
— Но почему? — голос сорвался на шепот. — Что изменилось? Что я сделала не так?
Он встал, прошелся по комнате, остановился у окна спиной ко мне. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.
— Ты ничего не сделала. Просто... я открыл глаза.
— На что?
— На реальность. — Он повернулся, и в его глазах я увидела что-то страшное. Отвращение. — На то, кто ты есть на самом деле.
— Кто я есть? — я встала, пошатываясь. — Паша, я не понимаю...
— Ты уборщица, Марина. Толстая уборщица из неблагополучной семьи. — Каждое слово было как пощечина. — А я... я буду играть в основном составе. У меня будет карьера,

Годовщина. Нашему браку 23 года. В столовую вошли двое мужчин в форме.
Полиция. Мир замер.
— Ксения Викторовна Алексеева? — спросил старший из них, глядя мне прямо в глаза.
— Да... — прошептала я, и голос застрял в горле.
— Вы арестованы по подозрению в убийстве вашего сына, Максима Георгиевича Алексеева. Вы имеете право хранить молчание...
Дальше я не слышала ничего. Убийство. Максима. Моего сына.
— ЧТО?! — взвизгнула Лида, вскакивая с места. — О чем вы говорите?! Какое убийство?! Максим утонул! Это был несчастный случай!
— ПАПА! — закричал Ростик. — Папа, что происходит?! Скажи им!
Я смотрела на Гошу. Мой муж, отец моих детей, любовь всей моей жизни стоял рядом с полицейскими и молчал. Просто молчал. И в его глазах не было удивления. Не было шока. Не было ярости.
В его глазах была... пустота.
— Гоша? — прошептала я. — Гоша, скажи им! Скажи, что это безумие! Скажи, что я не могла убить нашего сына!