Подборка книг по тегу: "дети"
— Это сообщение? «Жду тебя, милый»?
— Анна, не начинай. Это рабочее.
— Рабочее? С сердечком в конце?
Мой муж двадцать лет был для меня всем. Дом, дети, жизнь.
А теперь у него «секретарь». Молодая, ухоженная, которая не боится улыбаться мне в лицо и говорить: «Он сам выбрал».
Я не стану молчать и терпеть.
Я ухожу. Пусть умирает его «Феникс», пусть рушатся обещания.
У меня останется главное — дети и я сама.
— Анна, не начинай. Это рабочее.
— Рабочее? С сердечком в конце?
Мой муж двадцать лет был для меня всем. Дом, дети, жизнь.
А теперь у него «секретарь». Молодая, ухоженная, которая не боится улыбаться мне в лицо и говорить: «Он сам выбрал».
Я не стану молчать и терпеть.
Я ухожу. Пусть умирает его «Феникс», пусть рушатся обещания.
У меня останется главное — дети и я сама.
Она бежала от прошлого, пряталась в тени обыденности. Её спасением была тишина.
Он воплощение власти и контроля. Человек, который привык покупать всё, что пожелает. Даже людей.
Их столкнула случайность на заснеженной детской площадке. Её хладнокровие, навыки, о которых кричало каждое движение. Доверие ребёнка, которое стало для него приказом к действию.
Теперь у неё нет выбора. Он не предлагает — он приобретает. Новую няню для дочери. Новую загадку для себя. Его решение обжалованию не подлежит.
Она хотела спрятаться. Он не отпустит.
А правда, которую они носят в себе, может либо уничтожить их, либо стать началом любви, которой они оба так боялись.
Он воплощение власти и контроля. Человек, который привык покупать всё, что пожелает. Даже людей.
Их столкнула случайность на заснеженной детской площадке. Её хладнокровие, навыки, о которых кричало каждое движение. Доверие ребёнка, которое стало для него приказом к действию.
Теперь у неё нет выбора. Он не предлагает — он приобретает. Новую няню для дочери. Новую загадку для себя. Его решение обжалованию не подлежит.
Она хотела спрятаться. Он не отпустит.
А правда, которую они носят в себе, может либо уничтожить их, либо стать началом любви, которой они оба так боялись.
— Я просто разлюбил. Мужчина — охотник, Зой. Ему не интересно питаться из миски. Ему свежая кровь нужна, горячая и живая.
Криво усмехаюсь.
— Стало быть, ты свою газель догнал?
— Твоя сестра… Она эмоциональная. Яркая. Жгучая. Ты прости, конечно, но мне с тобой скучно. Думаешь, это я виноват? Нет. Это ты виновата. Ты себя запустила. Вся в детях, в заботах. Всё вечно держишь под контролем. А мне свободы хочется.
Удивительно как мало нужно слов, чтобы распороть восемнадцать лет брака по швам.
— Свободы? — Эхом повторяю на автомате. — Что ж, Давыдов, бери свою свободу. Завтра я свяжусь с адвокатом. Фирму я тебе не отдам, даже не надейся. Всё поделим.
— Ты что, правда думаешь, что я позволю тебе разрушить мой бизнес? Зой, не будь наивной дурой. Хочешь делить — вперёд. Только получишь ты сущие копейки. Хотя даже такому ты должна быть рада, ведь ты и этого не заслуживаешь.
Муж изменил с моей сестрой и решил оставить меня у разбитого корыта.
Но не стоит недооценивать обиженную женщину
Криво усмехаюсь.
— Стало быть, ты свою газель догнал?
— Твоя сестра… Она эмоциональная. Яркая. Жгучая. Ты прости, конечно, но мне с тобой скучно. Думаешь, это я виноват? Нет. Это ты виновата. Ты себя запустила. Вся в детях, в заботах. Всё вечно держишь под контролем. А мне свободы хочется.
Удивительно как мало нужно слов, чтобы распороть восемнадцать лет брака по швам.
— Свободы? — Эхом повторяю на автомате. — Что ж, Давыдов, бери свою свободу. Завтра я свяжусь с адвокатом. Фирму я тебе не отдам, даже не надейся. Всё поделим.
— Ты что, правда думаешь, что я позволю тебе разрушить мой бизнес? Зой, не будь наивной дурой. Хочешь делить — вперёд. Только получишь ты сущие копейки. Хотя даже такому ты должна быть рада, ведь ты и этого не заслуживаешь.
Муж изменил с моей сестрой и решил оставить меня у разбитого корыта.
Но не стоит недооценивать обиженную женщину
– З-здравствуйте, а вы кто? – спрашиваю у незнакомца, к которому меня привезли два амбала.
Я жутко нервничаю, стоя перед мужчиной, которого вижу впервые и который вызывает дрожь. Прижимаю к груди восьмимесячного сынишку.
– Я? Я отец твоего ребенка. И я хочу забрать то, что принадлежит мне.
– Что это значит?
– Это значит, что я хочу забрать у тебя сына…своего сына.
– Но как это возможно? – я не скрываю растерянности. – Я ведь вас даже не знаю. Как вы можете быть отцом моего ребенка?
Я жутко нервничаю, стоя перед мужчиной, которого вижу впервые и который вызывает дрожь. Прижимаю к груди восьмимесячного сынишку.
– Я? Я отец твоего ребенка. И я хочу забрать то, что принадлежит мне.
– Что это значит?
– Это значит, что я хочу забрать у тебя сына…своего сына.
– Но как это возможно? – я не скрываю растерянности. – Я ведь вас даже не знаю. Как вы можете быть отцом моего ребенка?
Ну, что сказать? Это просто подслушанная бабушкина сказка, не более того. На лавочке в скверике. Коротенькая, старая сказка с новыми героями и новым концом. Приходите, не пожалей те пяти минут))
— Дядь? А, дядь? Стань моим папой! — девчушка дергает меня за штанину брюк, и я опускаю взгляд. Сталкиваюсь с голубыми глазами детёныша.
— Ребёнок, ты на солнце перегрелся? — отодвигаю маленькую прилипалу. — Где твои родители?
— Нет у меня родителей! — восклицает с сердцем. — Детдомовская я, — стучит носом туфельки по бордюру. — Дядь, ну стань моим папой! Ты мне понравился! — девчушка светит своей очаровательной улыбкой.
— Дети — это бесполезная трата времени! — отвечаю сурово мелкой.
— Я не бесполезная! — не сдаётся.
Уважаю её напор!
— И веду себя хорошо!
— Хм, — опускаюсь на корточки перед девочкой. — Говоришь: хорошо? — и пока я смотрю ей в глаза, в голове у меня зреет идеальный план.
— Ребёнок, ты на солнце перегрелся? — отодвигаю маленькую прилипалу. — Где твои родители?
— Нет у меня родителей! — восклицает с сердцем. — Детдомовская я, — стучит носом туфельки по бордюру. — Дядь, ну стань моим папой! Ты мне понравился! — девчушка светит своей очаровательной улыбкой.
— Дети — это бесполезная трата времени! — отвечаю сурово мелкой.
— Я не бесполезная! — не сдаётся.
Уважаю её напор!
— И веду себя хорошо!
— Хм, — опускаюсь на корточки перед девочкой. — Говоришь: хорошо? — и пока я смотрю ей в глаза, в голове у меня зреет идеальный план.
Несколько лет назад я родила для себя близняшек посредством ЭКО от случайного донора, понятия не имея, что при подсадке произошла кошмарная ошибка.
И всё было бы хорошо, если бы правительство не решило создать единую базу ДНК…
Я с суеверным ужасом понимала: дело времени, когда ОН о нас узнает, и оказалась права.
Он узнал!
Теперь я фиктивная жена самого настоящего президента!
И всё было бы хорошо, если бы правительство не решило создать единую базу ДНК…
Я с суеверным ужасом понимала: дело времени, когда ОН о нас узнает, и оказалась права.
Он узнал!
Теперь я фиктивная жена самого настоящего президента!
Раздался щелчок. Дверь машины распахнулась.
— Па-а-па! — всхлипнула Ульяна, протягивая к нему ручки.
Он наклонился к автокреслу, его голос был злым, обращенным ко мне:
— Тебе надо лечиться! Ты совсем рехнулась! На такой скорости с ребенком! Ты видишь ее в последний раз, ты поняла? Это моя дочь! А ты можешь валить на все четыре стороны!
Его слова прозвучали как приговор. «В последний раз». Что-то во мне щелкнуло. Паника, страх, отчаяние – все это слилось в один сплошной белый шум. Я не думала. Я действовала.
Резко распахнув свою дверь, я выскочила под дождь и бросилась к нему. Он стоял ко мне полубоком, отстегивая ремни Ульяны, бормоча что-то успокаивающее дочери. Мой взгляд упал на пустую стеклянную бутылку из-под пива, валявшуюся в грязи на обочине. Я даже не почувствовала, как схватила ее за горлышко.
Я не раздумывала ни секунды.
С размаху, со всей силы своего отчаяния и ужаса, я ударила его по голове.
Раздался глухой, ужасный звук. Стекло не разбилось, но удар был чудовищно
— Па-а-па! — всхлипнула Ульяна, протягивая к нему ручки.
Он наклонился к автокреслу, его голос был злым, обращенным ко мне:
— Тебе надо лечиться! Ты совсем рехнулась! На такой скорости с ребенком! Ты видишь ее в последний раз, ты поняла? Это моя дочь! А ты можешь валить на все четыре стороны!
Его слова прозвучали как приговор. «В последний раз». Что-то во мне щелкнуло. Паника, страх, отчаяние – все это слилось в один сплошной белый шум. Я не думала. Я действовала.
Резко распахнув свою дверь, я выскочила под дождь и бросилась к нему. Он стоял ко мне полубоком, отстегивая ремни Ульяны, бормоча что-то успокаивающее дочери. Мой взгляд упал на пустую стеклянную бутылку из-под пива, валявшуюся в грязи на обочине. Я даже не почувствовала, как схватила ее за горлышко.
Я не раздумывала ни секунды.
С размаху, со всей силы своего отчаяния и ужаса, я ударила его по голове.
Раздался глухой, ужасный звук. Стекло не разбилось, но удар был чудовищно
– Макс, звонил наш директор школы Виктор Николаевич. У Таси погибли родители в автокатастрофе, а так как сейчас каникулы начались, он попросил, чтобы кто-нибудь из нас приютил у себя девочку на летний период. Я сказала, что девочка может пожить у нас. Макс, ты же не будешь против?
Максим тяжело вздохнул и начал ходить по комнате, нервничая:
– Тася – сестра Леши, твоего бывшего, так? Она ведь меня терпеть не может.
– Максим, но это же ребенок, она ведь ни причем. Бедная девочка осталась без родителей. Давай ей поможем? – сказала умоляюще Вика, глядя на своего мужа.
Виктория и Максим уже живут полгода в счастливом браке вместе со своими детьми. Но однажды этому счастью помешал один человек.
Насколько окажется крепким брак Виктории и Максима?
Максим тяжело вздохнул и начал ходить по комнате, нервничая:
– Тася – сестра Леши, твоего бывшего, так? Она ведь меня терпеть не может.
– Максим, но это же ребенок, она ведь ни причем. Бедная девочка осталась без родителей. Давай ей поможем? – сказала умоляюще Вика, глядя на своего мужа.
Виктория и Максим уже живут полгода в счастливом браке вместе со своими детьми. Но однажды этому счастью помешал один человек.
Насколько окажется крепким брак Виктории и Максима?
Она врезалась в его Майбах, а он потерял от нее голову. Они из разных миров, но судьба все уже решила за них.
Роскошная обложка от LeraSmart
Роскошная обложка от LeraSmart
Выберите полку для книги