Книги по тегу «запретные чувства»: ""
Я влюбилась в жениха своей сестры.
Катя привыкла всё делать для других. После смерти отца она взвалила на себя быт, работу и заботу о семье, пока её старшая сестра Виктория строила планы на богатое замужество. Когда Вика объявила, что приведёт жениха знакомиться, Катя и не думала, что её жизнь перевернётся.
За день до роковой встречи она случайно столкнулась в кафе с незнакомцем. Они проговорили полчаса, смеялись, и Катя впервые за долгое время почувствовала себя живой. А на следующий день открыла дверь и увидела его. Марк. Жених сестры.
Теперь между ними — запретное притяжение, случайные касания и тайные взгляды. Катя пытается забыть его в объятиях другого, но сердце не обманешь. А Виктория... Виктория тоже хранит свой секрет. Она любит простого автомеханика Илью, но боится бедности больше, чем жизни без любви.
Смогут ли сёстры найти своё счастье, не разрушив друг друга?
Катя привыкла всё делать для других. После смерти отца она взвалила на себя быт, работу и заботу о семье, пока её старшая сестра Виктория строила планы на богатое замужество. Когда Вика объявила, что приведёт жениха знакомиться, Катя и не думала, что её жизнь перевернётся.
За день до роковой встречи она случайно столкнулась в кафе с незнакомцем. Они проговорили полчаса, смеялись, и Катя впервые за долгое время почувствовала себя живой. А на следующий день открыла дверь и увидела его. Марк. Жених сестры.
Теперь между ними — запретное притяжение, случайные касания и тайные взгляды. Катя пытается забыть его в объятиях другого, но сердце не обманешь. А Виктория... Виктория тоже хранит свой секрет. Она любит простого автомеханика Илью, но боится бедности больше, чем жизни без любви.
Смогут ли сёстры найти своё счастье, не разрушив друг друга?
Катя Баринова, примерная дочь судьи с репутацией "железной леди", оказывается в новой школе посреди учебного года.
Денис Коршунов, сын криминального авторитета, чью жизнь разрушила мать Кати, видит в новенькой лишь орудие мести и цель для своей ярости.
Но под масками - колючим характером Дениса и образом "хорошей девочки" Кати - скрываются одинаково глубокие и кровоточащие раны...
Сможет ли Катя переманить Дениса на светлую сторону, или Денис утянет её на дно своего мира? Или их ждёт совершенно иной финал...
Денис Коршунов, сын криминального авторитета, чью жизнь разрушила мать Кати, видит в новенькой лишь орудие мести и цель для своей ярости.
Но под масками - колючим характером Дениса и образом "хорошей девочки" Кати - скрываются одинаково глубокие и кровоточащие раны...
Сможет ли Катя переманить Дениса на светлую сторону, или Денис утянет её на дно своего мира? Или их ждёт совершенно иной финал...
Долг. Кровь. Женщина.
Алан и Дамир не берут чужого. Но когда их род теряет миллионы из-за одной подписи, они приходят за ней. Вероника — пышная, красивая, с глазами, которые врут только когда молчат.
В горах Кавказа свои законы. И теперь её тело — часть сделки.
Двое братьев. Одна пышка. Ноль шансов уйти прежней.
Алан и Дамир не берут чужого. Но когда их род теряет миллионы из-за одной подписи, они приходят за ней. Вероника — пышная, красивая, с глазами, которые врут только когда молчат.
В горах Кавказа свои законы. И теперь её тело — часть сделки.
Двое братьев. Одна пышка. Ноль шансов уйти прежней.
Он — мой тренер. Ему двадцать пять.
Я — его клиентка. Мне сорок два.
Между нами — гриф штанги, зеркала в пол и правило, которое мы нарушаем каждое утро.
«Скажи „нет“, — шепчет он, прижимая меня к стене пустого зала. — Скажи сейчас, или я не остановлюсь».
Я не говорю «нет».
Я хочу чувствовать его руки там, где не должно быть чужих рук. Я хочу его запах , я хочу забыть, что у меня есть муж, дочь и возраст, который кричит: «Опомнись!»
Я — его клиентка. Мне сорок два.
Между нами — гриф штанги, зеркала в пол и правило, которое мы нарушаем каждое утро.
«Скажи „нет“, — шепчет он, прижимая меня к стене пустого зала. — Скажи сейчас, или я не остановлюсь».
Я не говорю «нет».
Я хочу чувствовать его руки там, где не должно быть чужих рук. Я хочу его запах , я хочу забыть, что у меня есть муж, дочь и возраст, который кричит: «Опомнись!»
— Я просто хотела подышать воздухом, — выдавливаю из себя.
— Врёшь, — чуть щурится он от солнца.
— Дамир, ты не так понял…
— Я всё правильно понял. — Друг отца делает ещё полшага, сокращая расстояние между нами. — Ты пришла сюда не воздухом дышать. Ты пришла ко мне. И теперь поздно хвостиком вилять.
Я открываю рот, чтобы возразить — но он тянет руку вверх и срывает ярко-красное яблоко с ветки прямо над нами. Кладёт его мне в ладонь.
— Ты же сама хотела вкусить запретный плод, Ада, — скользит жадным взглядом по моим губам. — Начни с яблока.
***
Дамир — друг моего отца. Циничный холостяк с репутацией плейбоя. И моя тайная любовь.
Решаю соблазнить его, чтобы наконец разочароваться и разлюбить.
Но он сам тот еще опытный искуситель.
И теперь уже я оказываюсь в его ловушке.
— Врёшь, — чуть щурится он от солнца.
— Дамир, ты не так понял…
— Я всё правильно понял. — Друг отца делает ещё полшага, сокращая расстояние между нами. — Ты пришла сюда не воздухом дышать. Ты пришла ко мне. И теперь поздно хвостиком вилять.
Я открываю рот, чтобы возразить — но он тянет руку вверх и срывает ярко-красное яблоко с ветки прямо над нами. Кладёт его мне в ладонь.
— Ты же сама хотела вкусить запретный плод, Ада, — скользит жадным взглядом по моим губам. — Начни с яблока.
***
Дамир — друг моего отца. Циничный холостяк с репутацией плейбоя. И моя тайная любовь.
Решаю соблазнить его, чтобы наконец разочароваться и разлюбить.
Но он сам тот еще опытный искуситель.
И теперь уже я оказываюсь в его ловушке.
Она — жена его отца. Чужая. Почти ровесница. Женщина, которую он должен ненавидеть за то, что она разрушила семью.
Но когда они остаются вдвоём в доме на берегу моря, ненависть превращается в нечто другое. Она не холодная стерва — она пленница брака с мужчиной вдвое старше, мечтающая танцевать и быть желанной. А он — первый, кто смотрит на неё не как на украшение интерьера.
Одна ночь. Гроза. Поцелуй, после которого нельзя отступить. Три недели запретной страсти, лжи и откровений, которые изменят всё.
Но что произойдёт, когда отец вернётся? И можно ли назвать любовью то, что начиналось как предательство?
Но когда они остаются вдвоём в доме на берегу моря, ненависть превращается в нечто другое. Она не холодная стерва — она пленница брака с мужчиной вдвое старше, мечтающая танцевать и быть желанной. А он — первый, кто смотрит на неё не как на украшение интерьера.
Одна ночь. Гроза. Поцелуй, после которого нельзя отступить. Три недели запретной страсти, лжи и откровений, которые изменят всё.
Но что произойдёт, когда отец вернётся? И можно ли назвать любовью то, что начиналось как предательство?
Я жила словно в клетке. Но однажды муж привел в наш дом своего коллегу. Он харизматичен, красив, умен. Я даже не поняла, что происходит, но Демиан оказался крайне настойчивым.
Он словно околдовал меня и я не заметила, как оказалась в одной с ним кровати. Но не успела я опомниться, как на пороге увидела своего мужа.
Они все спланировали. И я вообще не понимаю что теперь со мной будет.
Он словно околдовал меня и я не заметила, как оказалась в одной с ним кровати. Но не успела я опомниться, как на пороге увидела своего мужа.
Они все спланировали. И я вообще не понимаю что теперь со мной будет.
Анна и Сергей — та пара, которой завидуют. Красивые, успешные, страстные. Но за фасадом идеального брака давно поселилась скука, которую не могут победить ни дорогие рестораны, ни экзотические путешествия.
Сергей привык рисковать. Он знает: чтобы разжечь угасший огонь, нужна искра. И он приглашает в их дом лучшего друга — Алексея. Того самого, на кого Анна боялась смотреть слишком долго.
Обычный вечер превращается в опасную игру. Карты, виски, желания, которые нельзя произносить вслух. Сергей предлагает правила. Анна соглашается. Алексей принимает вызов.
Но когда рушатся все запреты, каждый получает не то, что ожидал.
Смогут ли они вернуться к прежней жизни? И захотят ли?
Сергей привык рисковать. Он знает: чтобы разжечь угасший огонь, нужна искра. И он приглашает в их дом лучшего друга — Алексея. Того самого, на кого Анна боялась смотреть слишком долго.
Обычный вечер превращается в опасную игру. Карты, виски, желания, которые нельзя произносить вслух. Сергей предлагает правила. Анна соглашается. Алексей принимает вызов.
Но когда рушатся все запреты, каждый получает не то, что ожидал.
Смогут ли они вернуться к прежней жизни? И захотят ли?
— Привет, мышка, сегодня ты едешь с нами, — Маркус хитро улыбается и подмигивает.
— Я никуда с вами не поеду! Прекратите это! — я на грани истерики, ведь эти властные мужчины считают меня своей игрушкой.
Джамал все это время стоял у стены, засунув руки в карманы. Наблюдал, веселился. Но, видимо, его терпение закончилось. Он делает шаг ко мне. Его наглая ухмылка сползает.
Черные глаза прожигают меня насквозь.
— Ты плохо слышишь, девочка? Собирайся.
— Я никуда с вами не поеду! Прекратите это! — я на грани истерики, ведь эти властные мужчины считают меня своей игрушкой.
Джамал все это время стоял у стены, засунув руки в карманы. Наблюдал, веселился. Но, видимо, его терпение закончилось. Он делает шаг ко мне. Его наглая ухмылка сползает.
Черные глаза прожигают меня насквозь.
— Ты плохо слышишь, девочка? Собирайся.
Мешок сдёрнули с головы, и свет ударил в глаза так, что мир стал белым, слепым и оглушительно пустым. Софи зажмурилась и тут же заставила себя открыть глаза, потому что закрывать их было опаснее.
А напротив, метрах в двадцати, стояли другие.
Другая форма. Другое оружие. Другие лица.
И один из них смотрел прямо на неё.
Высокий. Тёмный. Неподвижный. Пока остальные переговаривались, проверяли рации, оглядывались по сторонам, этот стоял так, будто вокруг него была стеклянная стена, за которую не проникал ни звук, ни суета, ни сама война. Автомат на плече, руки спокойно опущены вдоль тела. Лицо, на котором нельзя прочитать ничего.
Софи сглотнула. Пересохшее горло обожгло болью.
«Это обмен», мысленно повторила она фразу, которую ей бросили утром, когда вытаскивали из подвала. «Тебя передают. Скажи спасибо своему правительству».
А напротив, метрах в двадцати, стояли другие.
Другая форма. Другое оружие. Другие лица.
И один из них смотрел прямо на неё.
Высокий. Тёмный. Неподвижный. Пока остальные переговаривались, проверяли рации, оглядывались по сторонам, этот стоял так, будто вокруг него была стеклянная стена, за которую не проникал ни звук, ни суета, ни сама война. Автомат на плече, руки спокойно опущены вдоль тела. Лицо, на котором нельзя прочитать ничего.
Софи сглотнула. Пересохшее горло обожгло болью.
«Это обмен», мысленно повторила она фразу, которую ей бросили утром, когда вытаскивали из подвала. «Тебя передают. Скажи спасибо своему правительству».
Выберите полку для книги