Книги по тегу «запретные чувства»: ""
Если бы мне в моей прошлой, пенсионерской жизни сказали, что высшая точка наслаждения — это когда тебя облизывают как конфету в тряской карете, пока другой мужчина тебя тискает, я бы покрутила пальцем у виска. Теперь же это было единственное, о чем могло думать мое тело. Вернее, не думать. Трепетать. Вздрагивать. И молиться о продолжении.
Дожить до пенсии, смирившись с одиночеством, чтобы потом проснуться в теле 22-летней аристократки с неверным мужем — это, считай, подарок судьбы. Теперь у меня есть всё: корсет, кринолин, свекор с ледяным взглядом и друг отца с бархатным голосом, которые внезапно решили, что мой брак нуждается в… коллективном улучшении. Викторианские нравы, говорите? Ну-ну. Похоже, в этом веке уроки благодарности преподают особенно наглядно.
Дожить до пенсии, смирившись с одиночеством, чтобы потом проснуться в теле 22-летней аристократки с неверным мужем — это, считай, подарок судьбы. Теперь у меня есть всё: корсет, кринолин, свекор с ледяным взглядом и друг отца с бархатным голосом, которые внезапно решили, что мой брак нуждается в… коллективном улучшении. Викторианские нравы, говорите? Ну-ну. Похоже, в этом веке уроки благодарности преподают особенно наглядно.
— Ты сейчас шутишь? — переспрашиваю медленно, по слову. — Такого же не предлагают всерьез.
Поднимаю глаза на сестру, но Оксана разглядывает прядь своих окрашенных рыжих волос и преспокойно говорит:
— Нет, с таким как раз не шутят.
— Я не понимаю... — мотаю головой. — Чего именно ты от меня хочешь? Стать суррогатной матерью? Донором яйцеклетки?
Она раздражается. Оставляет в покое свои волосы, складывает руки на груди.
— Что ты как маленькая? Лина, я хочу, чтобы ты родила ребенка от моего мужа! Что здесь неясно?
У меня сжимаются лёгкие. Открываю рот, хватаю воздух, но он сгущается и застревает в горле. Не успеваю ничего сказать, потому что моя старшая сестра продолжает добивать меня словами:
— Я хочу, чтобы ты переспала с моим мужем и родила нам с ним ребенка.
Поднимаю глаза на сестру, но Оксана разглядывает прядь своих окрашенных рыжих волос и преспокойно говорит:
— Нет, с таким как раз не шутят.
— Я не понимаю... — мотаю головой. — Чего именно ты от меня хочешь? Стать суррогатной матерью? Донором яйцеклетки?
Она раздражается. Оставляет в покое свои волосы, складывает руки на груди.
— Что ты как маленькая? Лина, я хочу, чтобы ты родила ребенка от моего мужа! Что здесь неясно?
У меня сжимаются лёгкие. Открываю рот, хватаю воздух, но он сгущается и застревает в горле. Не успеваю ничего сказать, потому что моя старшая сестра продолжает добивать меня словами:
— Я хочу, чтобы ты переспала с моим мужем и родила нам с ним ребенка.
В пожарном расчёте нет места «я», всегда только «мы», иначе быть беде. Артём Старшов ценил свою боевую «семью», не имея кровной. Но все приоритеты и принципы смещаются, когда в его жизнь врывается девочка из прошлого, от которого он так старательно когда-то бежал, не замечая, как под ботинками хрустят осколки чьей-то жизни. И плевать, что тогда это было самым правильным решением. Сейчас в её глазах к нему осталось лишь безразличие, и это оказалось больно, ведь есть ошибки, которые уже не исправить.
— Ты думаешь, можно вот так просто через несколько лет сказать: «Прости, Милька», и это после того, как ты сломал всю мою жизнь? Ни черта, Артём! Так не работает даже в преступном мире! За всё в этой жизни нужно платить!
Я заплатила за свою любовь к запретному человеку всем, что у меня тогда было. А он... Он герой, был, есть и будет. Тот, кто спасает жизни, вынося на своих руках людей из адова пекла. Но мою жизнь он собственноручно разрушил, даже не думая спасать.
— Ты думаешь, можно вот так просто через несколько лет сказать: «Прости, Милька», и это после того, как ты сломал всю мою жизнь? Ни черта, Артём! Так не работает даже в преступном мире! За всё в этой жизни нужно платить!
Я заплатила за свою любовь к запретному человеку всем, что у меня тогда было. А он... Он герой, был, есть и будет. Тот, кто спасает жизни, вынося на своих руках людей из адова пекла. Но мою жизнь он собственноручно разрушил, даже не думая спасать.
Мир компании «Картон и Бумага» был серым, предсказуемым и абсолютно безвоздушным — пока в нём не появилась Лера. Её энергия била через край, раздражая закостенелых коллег и вызывая скепсис у начальника Игоря. Для него, уставшего семьянина, она была лишь шумной проблемой. Но когда девушку начинают травить, и она совершает роковую ошибку в годовом отчёте, Игорю приходится остаться после увольнения Леры, чтобы всё исправить.
Он не ожидал, что она вернётся — за забытой вещью и с полным возмущения монологом о «змеином коллективе». Их ссора вспыхивает ярко, обнажая накопившуюся усталость. Но в пылу выяснений они обнаруживают общую ошибку, которая меняет всё. Оставшись вдвоём в опустевшем офисе, они вместе ищут решение. Вече сменяется ночью, напряжение — странной близостью, а яростные слова — жаркими взглядами. В этой ночной тишине, может случиться только одно — вспыхнет то, что они старательно отрицали в себе. История о том, как те, с кем мы ругаемся, на самом деле нас чем-то притягивают.
Он не ожидал, что она вернётся — за забытой вещью и с полным возмущения монологом о «змеином коллективе». Их ссора вспыхивает ярко, обнажая накопившуюся усталость. Но в пылу выяснений они обнаруживают общую ошибку, которая меняет всё. Оставшись вдвоём в опустевшем офисе, они вместе ищут решение. Вече сменяется ночью, напряжение — странной близостью, а яростные слова — жаркими взглядами. В этой ночной тишине, может случиться только одно — вспыхнет то, что они старательно отрицали в себе. История о том, как те, с кем мы ругаемся, на самом деле нас чем-то притягивают.
Софье сорок один. У неё есть всё, что принято называть «удачной жизнью»: успешный бизнес, статус, семья, красивый дом в Петербурге. Нет только одного — ощущения, что она живёт по-настоящему.
Случайное знакомство переворачивает её привычный мир и заставляет усомниться в браке, в собственных выборах и в людях, которым она доверяла годами. Где проходит грань между любовью и бегством от себя? Можно ли начать сначала, не разрушив всё вокруг? И сколько на самом деле стоит доверие — к другим и к самой себе?
«Цена доверия» — психологический роман о зрелой женщине, кризисе середины жизни, опасных иллюзиях и тихом, но смелом пути к себе. История для тех, кто знает: самое сложное решение — честно посмотреть на свою жизнь.
Случайное знакомство переворачивает её привычный мир и заставляет усомниться в браке, в собственных выборах и в людях, которым она доверяла годами. Где проходит грань между любовью и бегством от себя? Можно ли начать сначала, не разрушив всё вокруг? И сколько на самом деле стоит доверие — к другим и к самой себе?
«Цена доверия» — психологический роман о зрелой женщине, кризисе середины жизни, опасных иллюзиях и тихом, но смелом пути к себе. История для тех, кто знает: самое сложное решение — честно посмотреть на свою жизнь.
— Это неправильно, Тамерлан, — отвожу взгляд.
— Это единственное, что здесь правильно, — брат мужа горячо дышит на мои губы. — Скажи, что боишься, Сафира.
— Боюсь... — мой голос срывается на шёпот, а кожа под его прикосновениями горит. — Боюсь, что ты остановишься...
***
Муж купил меня, красивую, послушную и посадил в золотую клетку. Два года я была дорогой вещью в его коллекции. Пока не появился ОН. Его брат. Тамерлан. Он вошел в мою клетку и научил летать. Его взгляд - как огонь по коже. А прикосновения - как падение в бездну. Он - единственное мое спасение из этого ада, и в то же время мой самый страшный, самый желанный грех.
— Это единственное, что здесь правильно, — брат мужа горячо дышит на мои губы. — Скажи, что боишься, Сафира.
— Боюсь... — мой голос срывается на шёпот, а кожа под его прикосновениями горит. — Боюсь, что ты остановишься...
***
Муж купил меня, красивую, послушную и посадил в золотую клетку. Два года я была дорогой вещью в его коллекции. Пока не появился ОН. Его брат. Тамерлан. Он вошел в мою клетку и научил летать. Его взгляд - как огонь по коже. А прикосновения - как падение в бездну. Он - единственное мое спасение из этого ада, и в то же время мой самый страшный, самый желанный грех.
Эриль из знатного рода Кассия отправляется в далекое путешествие ради договорного брака с принцем далекой страны. Самую малость влюбленная в презентованный портрет, эльфийка ждет встречи со своей судьбой, пока ее оберегают два верных друга, фамильных раба. Именно они бросаются на защиту своей госпожи, когда страшная буря выбивает ее с палубы корабля. И теперь их троих ждет испытание честности на необитаемом острове, которое они могут не пройти.
– Достанешь для меня документы из сейфа Закаева, – зло сверкая глазами требует бывший. Исходящая от него агрессия заставляет меня сделать шаг назад.
– Ни за что! – ахаю чувствуя как от страха сердце падает в пятки. – Он мой босс! Меня не стану у него ничего воровать!
– Станешь, – от его злорадной усмешки волосы становятся дыбом. – Достанешь их как миленькая. Иначе, – ухмыляется дико. – Я выгружу в сеть видео с твоим участием.
Резко бледнею.
– Ты не посмеешь, – шепчу онемевшими в миг губами.
– Проверим? – взглядом припечатывает меня к месту. Ком застревает в горле. Колени дрожат. – Принеси документы. Даю тебе три дня.
Я устроилась на работу к самому Руслану Закаеву! Если бы не рекомендация близкой подруги, то он ни за что бы меня к себе не взял. Мой босс суровый, жестокий мужчина, он обладает огромной властью и большим влиянием. Он не прощает ошибок. Никому и никогда.
– Ни за что! – ахаю чувствуя как от страха сердце падает в пятки. – Он мой босс! Меня не стану у него ничего воровать!
– Станешь, – от его злорадной усмешки волосы становятся дыбом. – Достанешь их как миленькая. Иначе, – ухмыляется дико. – Я выгружу в сеть видео с твоим участием.
Резко бледнею.
– Ты не посмеешь, – шепчу онемевшими в миг губами.
– Проверим? – взглядом припечатывает меня к месту. Ком застревает в горле. Колени дрожат. – Принеси документы. Даю тебе три дня.
Я устроилась на работу к самому Руслану Закаеву! Если бы не рекомендация близкой подруги, то он ни за что бы меня к себе не взял. Мой босс суровый, жестокий мужчина, он обладает огромной властью и большим влиянием. Он не прощает ошибок. Никому и никогда.
— Что ты задумал? — спрашиваю ненавистного сводного, который натягивает на руки медицинские перчатки.
— Осмотреть тебя уже. Тщательно.
— Не смей, — останавливаю его, хотя уже лежу на кресле.
— Еще как посмею. Расслабься и получай удовольствие!
Горячие пальцы ложатся на мою ногу, чтоб не брыкалась во время осмотра.
— Осмотреть тебя уже. Тщательно.
— Не смей, — останавливаю его, хотя уже лежу на кресле.
— Еще как посмею. Расслабься и получай удовольствие!
Горячие пальцы ложатся на мою ногу, чтоб не брыкалась во время осмотра.
Дождь, туман и старый коттедж на краю дикого леса.
Она приехала прятаться от боли.
А встретила хищника, который смотрит на неё так, будто уже владеет каждой клеточкой её тела.
Он сопротивляется связи, отталкивает, рычит «уходи».
Но каждую ночь приходит под её окно, потому что истинная пара альфы — это приговор, от которого не спастись ни ему, ни ей.
Она приехала прятаться от боли.
А встретила хищника, который смотрит на неё так, будто уже владеет каждой клеточкой её тела.
Он сопротивляется связи, отталкивает, рычит «уходи».
Но каждую ночь приходит под её окно, потому что истинная пара альфы — это приговор, от которого не спастись ни ему, ни ей.
Выберите полку для книги