Книги по тегу «запретные чувства»: ""

— Ну здравствуй, Алиса, — говорит Артем, глядя прямо в глаза. Задерживает мою руку в своей на секунду дольше, чем нужно. — Твой папа много о тебе рассказывал.
— Правда? — шепчу.
— Правда, — он отпускает руку, но смотрит так, что краснею. Сама не понимаю почему.
Андрей кашляет, привлекая внимание.
— Не смущай девочку, Тёма. — Указывает на стул. — Присаживайся, Алиса. Обсудим твои обязанности.
Я сажусь. Артём возвращается в своё кресло, но продолжает смотреть на меня. Открыто, без стеснения. Так, будто я не дочка друга, а интересная книга, которую хочется прочесть прямо сейчас.
***
Андрей и Артем — друзья моего отца. Они старше меня вдвое. Богаты, опасны и чертовски привлекательны. Когда отец вынужден был срочно улететь, он попросил их присмотреть за мной и устроил к ним на работу. Так я оказалась между двумя хищниками, которые обещали заботиться обо мне... но их взгляды говорят о совсем другой заботе. А корпоратив 8 Марта станет ночью, когда все запреты рухнут.

Ханну Монро осудили за убийство собственного мужа. Суд и присяжные были единодушны: хладнокровный расчет, мотив очевиден — прибрать к рукам все его активы, не вступая в затяжной и скандальный развод. Дело закрыто, приговор вынесен, точка поставлена.
Итан Хейл — адвокат, бывший полицейский, человек, который слишком хорошо знает, как выглядят настоящие преступники. Для него ее апелляция — очередная попытка богатых сыграть в правосудие, затянуть процесс и купить себе свободу. Он берется за дело лишь затем, чтобы быстро и без эмоций довести его до логического конца.
Но чем глубже Итан погружается в материалы дела, тем больше появляется трещин в безупречной версии обвинения. Свидетельства не совпадают. Улики выглядят слишком аккуратно. А сама Ханна — не похожа на женщину, способную на хладнокровное убийство.
Профессиональный интерес оборачивается опасной близостью. Между допросами и судебными документами возникает чувство, которому не место ни в зале суда, ни по разные стороны решетки. О

Он боец, мрачный, высокомерный тип. Я холодная стерва по мнению окружающих. И заодно финансовый аналитик в фонде моего отца. Наш фонд перекупил его контракт. Он мечтает стать свободным и терпеть не может таких, как мы, считая стервятниками. Между нами ничего общего, мы слишком разные и постоянно бесим друг друга. Но тогда почему я ему помогаю? А главное, как поступить, если цена его свободы — клетка для меня? Отец позволит ему выкупить контракт, если я выйду замуж за того, кого глубоко презираю.

********

— Ты заигралась, Ульяна, — холодно произносит отец, даже не предложив мне сесть. Стою перед ним в кабинете, как провинившаяся школьница. — Если я никак не реагировал на твой глупый роман с Гончаровым, это не значит, что я о нем не знаю. И тем более одобряю.
Я и не сомневалась, что знает. Кирилл Аграновский всегда в курсе того, что затрагивает его интересы. А дочь для него — лишь часть этих интересов.

Я обычная студентка, которая училась быть незаметной. Он — наследник нефтяной империи, который привык покупать всё, даже людей. Встреча в баре перевернула мою жизнь. Этот дерзкий мажор увидел во мне не девушку, а вызов. Игрушку, которую просто интересно подразнить.
Я подписала контракт на месяц. Думала — справлюсь. А оказалась в золотой клетке. Только потом поняла: за его игрой стояла не просто похоть, а настоящая сделка.
Теперь у меня есть выбор: сбежать или остаться там, где меня сломали, чтобы собрать заново?

– Ну ты и подонок, Эрик, – моя зависимость, моя одержимость, мой фетиш, смелеет, собирается свалить с моей, мать его, вечеринки!
– Стоять, мелочь мейд ин джапан!
Присвистываю и она оборачивается. Эти малиновые губы сорвут мне тормоза, чесслово.
– И что на этот раз? Что, Виртанен? Опять зажмешь меня, как тогда в библиотеке, поцелуешь и потребуешь потрогать своего дружка?
Отрицательно верчу башкой. Плохо же она меня знает. Я тот, к кому приходят, когда отчаяние достигает апогея. Тот, кто сможет избавить от "проблемы" и реального тюремного срока. Ведь мое сердце - лёд. А вместо крови течет криогенная жижа. Ни пощады, ни жалости, ни страха.
– Долбаный обиженный япошка только и ждёт, когда ты выйдешь отсюда и попадешь к нему в лапы. Оставайся здесь со мной, – дразню ее бровями, наваливаюсь на дверной косяк, – в моей постели тебе ничего не будет угрожать.

“Одно из основных правил нашей компании - никаких романов на работе. Мгновенное увольнение.”
Это было предупреждение от сотрудницы отдела кадров. Но у владельца компании и по совместительству брата моей подруги другое мнение на этот счет.
- На период твоей практики любовница у меня будет одна, - выдает старший брат моей подруги. - Ты.
- Нет. Готова заказывать ресторан и подарки для ваших… Ну, женщин.
- Я не хочу других женщин. Тебя хочу, - он откидывается в кресле. - Раздевайся прямо сейчас. У нас есть еще двадцать минут, - он смотрит на роскошные часы на запястье.
- О, вы умеете так быстро, - выпаливаю, а потом кровь стынет в жилах.
В общем, что я могу сказать? Не стоит дергать тигра за усы. Потому что он может схватить за шкирку, затянуть в свою берлогу и…
Я обещала себе никаких отношений со старшим братом подруги. Но какие у меня варианты?

Я влюбилась в него в четырнадцать и восемь лет делала вид, что это прошло.
Артем Гайдаров – друг старшего брата, офицер, человек из другого мира.
Он приходил по пятницам и не знал, что я считаю его шаги на лестнице.
Призналась, что люблю в восемнадцать, он сказал: «нет».
Я научилась жить рядом с этим «нет».
Как осторожно, не трогая, живут рядом с незаживающей раной.
Потом выбрала другого. Правильного. Надежного.
Сказала «да» и… почти поверила себе.
А потом он вернулся.
С тростью, с войной за плечами, с новыми морщинами вокруг глаз.
Сломанный и… все равно единственный.
Говорят, время лечит.
Но меня время просто научило лучше прятать то, что никуда не делось.

Макс прижимает меня к стенке. Воздух дрожит, как мираж в пустыне. Его голос низкий, хриплый, бесноватый.
– Ты думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Все эти игры, флирт с моим братом… Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь меня?
Я пытаюсь отстраниться, но безуспешно.
– Отпусти! Ты с ума сошел! Я с Мироном…
Засранец приближается вплотную, шепчет мне на ухо:
– Мирон никогда не даст тебе того, что могу дать я. Ты же чувствуешь это…
– Чувствую только отвращение к твоему хамству!
В его горячем смехе растворяются все мои надежды уйти отсюда целой и невредимой.
– Отвращение, говоришь? А ночью в ванной ты писала ему, мечтая о моих прикосновениях.
– Ты… как ты…– замахиваюсь на его наглую рожу, а он перехватывает мои руки, наваливается всем телом.
– Я знаю о тебе всё, Лизок. Каждый твой вздох, каждое желание. Ты сама пришла и теперь…

– Он хоть целовал тебя уже?
Я ошарашенно моргаю.
– Ты с ума сошёл?.. Конечно нет! Я бы никогда не позволила!
– Вот и хорошо. Не хотелось бы убивать беднягу Алихана за то, что он прикоснулся к тому, что ему не принадлежит.
У меня внутри всё обрывается.
– Брат Наиль… что ты такое говоришь?..
Я вздрагиваю, когда его ладонь ложится мне на талию и одним движением дёргает ближе к его огромному телу.
– Сколько раз мне ещё повторить? – рычит он прямо мне в губы. – Не называй меня братом!
– Но ты… ты же…
Наиль резко качает головой.
– Кровь у нас одна?
Я судорожно сглатываю.
– Нет…
– Тогда перестань смотреть на меня так, будто сама не понимаешь, что между нами происходит, Муна.

Это неправильно.
У меня жених. Через месяц свадьба.
А Наиль…
Он племянник моего отчима. Запретный для меня.

Я хотела отвести взгляд. Хотела убежать. Но не могла. Я смотрела на него — на его лицо, на его руки, на то, как он аккуратно откладывает нож в сторону и вытирает лицо тыльной стороной ладони, оставляя на щеке кровавую полосу.
В этот момент он поднял голову.
Наши глаза встретились.
— Ты не должна была видеть это, — сказал он низким хриплым голосом.
В горле пересохло. Я должна была бежать, но не могла сдвинуться с места.

Будучи любопытной и амбициозной журналисткой, я отправилась за атмосферными фотографиями на старую заброшку. А вместо фотографий нашла человека, который избавлялся от чьего-то тела... И который перевернул всю мою жизнь с ног на голову.