Я стояла в дверях спальни, сжимая в руке эскиз свадебного платья. Даниил, прикрывшись простынёй, сидел на кровати. Ксения, в панике натягивая платье, пискнула: «Алина, это не то, что ты думаешь…»

«Предатель», — шепнула я себе, вспоминая, как Даниил, получив кольцо, пообещал: «Сделаю тебя счастливой». Тогда я верила.

— Алина, пожалуйста, выслушай! — Даниил шагнул к ней, босой, с растрёпанными волосами. — Это случилось один раз… Мы выпили, я потерял голову…

Она сняла кольцо. Металл оставил красную полосу на коже — словно шрам от петли.

— Не трогай меня, — я произнесла чётко, без дрожи.

Ксения попыталась взять меня за руку. Я отшатнулась, как от змеи.

Я выбежала прочь. Навстречу себе прежней, которую предали, и новой, которой ещё предстояло родиться из пепла.

— Вы ужинали вдвоем в ресторане?
— Да, — рявкает муж. — Боже, Марта, мы работаем вместе! И вместе ездим на конференции! Это нормально!
— Вино за восемь тысяч — это тоже нормально? — я чувствую, как внутри все кипит. — А твои засосы на шее и царапины от ногтей на спине?
— Марта, ты перегибаешь палку, — он бросает смятый чек на пол. — Я устал. Устал от работы, устал от этой конференции, устал от твоих подозрений и истерик!
— Я не устраиваю истерик! — голос мой повышается. — Я хочу понять, что происходит! Ты приезжаешь с засосом на шее и царапинами на спине, я нахожу чек из ресторана, где ты ужинал с этой... с Ириной...
— С моей начальницей! — перебивает он. — С человеком, от которого зависит моя карьера! Наше благополучие!
Он дышит тяжело, глядя на меня сверху вниз. В его глазах гнев, усталость. И что-то еще.
— Я иду спать, — говорит он грубо. — Завтра ужин у Вороновых. Будь готова к восьми. И больше не ройся в моих вещах. Это первое и последнее предупреждение.

— Солнышко, кто тебя сюда посадил?
— Папа, — всхлипывает Соня. — Папа сказал сидеть тихо и не выходить. А потом не плишел. Я звала-звала, а он не плишел. И Зайку не плинес...
Папа. Папа запер ее в шкафу!
— А шоколадку откуда взяла, малышка?
— Тетя дала. Сказала кушать и не шуметь.

Трехлетняя дочь заперта в шкафу, муж кувыркается с любовницей. Такого сюрприза я не ожидала, вернувшись домой!
Разве можно это простить?

— Не просто. — Он сделал шаг ближе, и Алёна почувствовала запах его парфюма — пряный, мужской, возбуждающий. — Твой муж не ценит, что имеет. А я... я не могу просто смотреть.
Его рука коснулась её плеча, пальцы легли на обнажённую кожу, и Алёна замерла. Это было не нежно — это было требовательно, с лёгким нажимом, как будто он заявлял права.
— Подожди, мы не должны... — начала она, но он уже прижал её к стене.

Резкий звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Кто это может быть в такое время? Игорь не стал бы звонить — у него есть ключи. Я подхожу к домофону, смотрю на экран — никого. Странно.
Я открываю дверь и выглядываю в коридор. Пусто. Ни души. Уже собираюсь закрыть дверь, как замечаю — в почтовом ящике что-то торчит. Белый конверт.
Достаю его. Конверт обычный, без обратного адреса. На нём чёрным маркером неровным почерком написано: «Открой. Ты должна узнать правду».
Сердце начинает биться чаще. Что это? Чья-то глупая шутка? Я оглядываюсь — коридор по-прежнему пуст, только гудит лифт где-то вдалеке.
Захожу обратно в квартиру, закрываю дверь на замок. Конверт в руках кажется тяжёлым, словно внутри не бумага, а что-то гораздо более весомое. Я иду в гостиную, снова усаживаюсь на диван. Пальцы дрожат, когда я открываю конверт.
Внутри фотографии. Много фотографий.
«Я не могу поверить в это...» — шепчу я сквозь слёзы. Голос звучит чужим, надломленным. «Что же мне теперь делать?»

— Опять кошмар? —спросил муж, оплетая меня руками.
— Не помню, — соврала я, не зная, как рассказать, что мне снова снится измена любимого. Но это не муж…
* * *
Кто тот мужчина во снах, что прямо на офисном столе берет другую? Каждым своим движением и словом разрывая мое сердце и душу. Почему меня так тянет к этому незнакомцу?
Как я устала скрывать от мужа свои сны, мысли и переживания.
Потеря памяти из-за аварии оберегает и ранит меня, как наказание и спасение от прошлых ошибок.
Как вспомнить? И как быть потом с этой правдой? Хочу ли я этого… А если нет? Кто поможет забыть? Что…
На годовщину муж изменил мне и подарил машину. Подарок приняла. На одну поездку.

– Это твой ребенок, Богдан. Твой и Аллы. Его подбросили к выходу из больницы.
Богдан смурнеет на глазах и смотрит недоверчиво.
– Что ты сказала?
Когда-то беременная любовница мужа разрушила наш брак. Мне казалось, что он любит меня, несмотря на то, что я бесплодна и не смогу родить. Казалось, пока я не увидела его пассию с огромным животом. Я не смогла простить и ушла.
А потом в клинику, где я работаю доктором, подбросили малыша. Славного карапуза, который оказался сыном моего мужа.
Я привезла ему ребёнка, а муж не хочет меня отпускать, он говорит, что не изменял, но разве может это быть правдой, ведь у меня на руках его сын!
И что мне делать, если я до сих пор люблю предателя?

— Если побежишь подавать на развод, сильно меня разочаруешь, — холодно бросил муж и навис надо мной.
- Что было не так? Чего тебе не хватало, Артур? – шепот срывается губ.
- Тебя, - одно короткое слово, и больше ничего в ответ.

Муж изменил с подругой, дарил ей то же, что и мне, чтобы не обижалась. Когда я обо всем узнала, ушла, развелась, оставив 20 лет брака за спиной, но через год он ворвался в мою жизнь вновь, и теперь я потеряла покой.

— Я вам не мешаю? — говорю громко, но пока без истерики в голосе.
Жгучая боль и злость, обида захлестнули. Я ни разу допускала и мысли, что можно посмотреть на кого-то, кроме мужа! Степан был всем для меня, а мне, значит, нашлась замена?
После моего вопроса наступает тишина. И, как в замедленной съёмке, девица поворачивает голову в мою сторону. И я её узнаю! Зоя — подруга детства Степана, про которую свекровь частенько упоминала.
— Ты что здесь делаешь?! — резкий окрик заставляет перевести взгляд на мужа.
Он смотрит на меня с возмущением и явной злобой. И при этом продолжает удерживать девицу на своих бёдрах. Похоже, что он не собирается прерывать процесс?
— Я приехала отметить в семейном кругу годовщину нашей свадьбы, — голос мой дрожит, но стараюсь держаться и не плакать. — А ты, как вижу, уже начал праздновать без меня.
Степан, как мне кажется, так и не осознаёт весь ужас ситуации. Вместо раскаяния на его лице — раздражение.

Заставляю себя идти дальше. Подкрадываюсь к полуоткрытой двери спальни.
— Какая же ты классная, Катя, — слышу его приглушённый голос. — У тебя такая кожа гладкая, так и хочется её целовать. И тебя хочется...
— Тогда не тормози, котик, — мурлычет Катя в ответ.
Мир рушится в один миг.
Я толкаю дверь и вижу то, чего больше всего боялась. Лёша, мой муж, в постели с моей лучшей подругой.
Лёша подскакивает ко мне, а я, вспомнив, что держу в руках торт со взбитыми сливками, влепляю мужу его в лицо.
Катя подлетает, начиная пытаться собрать это обратно в коробку:
— Ты больная, Ксюша, плед мне вымазала, он же не отстирается....
— Это я-то больная? — выпаливаю в сторону подруги и отталкиваю ее от мужа. — Это ты, Катя, озабоченная. Лезешь к чужому мужу вместо того, чтоб найти нормального мужика и встречаться с ним!
— А я нашла нормального! Вот он! Скажи своей жене, милый, что давно бросить её хочешь, да боишься сказать, что с подругой встречаешься уже почти полгода!