Книги по тегу «измена и предательство»: ""
Я стою под ее дверью уже пять минут и звоню.
Дверь открывается не сразу. Голос из-за двери — с хрипотцой:
— Кто там?
— Курьер. Подпись нужна.
Она открывает и сразу меня узнает.
Секунда — и зрачки расширяются, рот приоткрывается.
Прямо посередине, где минуту назад лежали мой муж и она. Простыня сбита, на столике — бокал, ее заколка с блестками. Дешево. Вкуса нет.
— Сколько вы спите?
— Четыре месяца, — шепчет Ольга. — С августа.
Андрей в одних джинсах, волосы мокрые. Торс — тот самый, который я гладила четырнадцать лет. Я встаю с дивана, подхожу к нему вплотную.
— Ты врал за завтраком. Ты врал, когда я гладила тебе спину. Ты врал, когда Алиса спрашивала, когда папа вернется.
— Я не буду разводиться. Я люблю тебя, — заявляет муж, когда я ловлю его на измене.
Но это еще не самое страшное. Оказывается, моя 12-летняя дочь знала об измене отца.
Дверь открывается не сразу. Голос из-за двери — с хрипотцой:
— Кто там?
— Курьер. Подпись нужна.
Она открывает и сразу меня узнает.
Секунда — и зрачки расширяются, рот приоткрывается.
Прямо посередине, где минуту назад лежали мой муж и она. Простыня сбита, на столике — бокал, ее заколка с блестками. Дешево. Вкуса нет.
— Сколько вы спите?
— Четыре месяца, — шепчет Ольга. — С августа.
Андрей в одних джинсах, волосы мокрые. Торс — тот самый, который я гладила четырнадцать лет. Я встаю с дивана, подхожу к нему вплотную.
— Ты врал за завтраком. Ты врал, когда я гладила тебе спину. Ты врал, когда Алиса спрашивала, когда папа вернется.
— Я не буду разводиться. Я люблю тебя, — заявляет муж, когда я ловлю его на измене.
Но это еще не самое страшное. Оказывается, моя 12-летняя дочь знала об измене отца.
- Слааав, я устала таскаться по номерам. Я себя не на помойке нашла! – доносится из-за приоткрытой двери недовольный девичий голос. – Сколько можно уже? Ты когда своей женушке скажешь, что вы разводитесь? Когда ты её за дверь выставишь? Я ведь уже с дизайнером встречу назначила. Сегодня согласование проекта. Одна моя подпись, и мы можем приступать к ремонту. Но какой ремонт, когда там твоя клуша сидит?
Я замираю в шаге от кабинета мужа, а рука повисает в воздухе. Не могу пошевелиться. Какая-то часть меня, даже услышав имя мужа, теплит надежду, что там общается не мой любимый мужчина и его наглая любовница, а какой-то другой человек.
Но это настолько глупо и абсурдно, что я тут же сметаю эту мысль. Там мой Слава. Мой муж. И какая-то Лена, которая собирается делать ремонт в нашей квартире.
- Лена, я же тебя просил не спешить.
- Не спешить? – взвизгивает та самая Лена.
- Да я уже полгода жду! Я уже опаздываю, Слава! Свадьба через два месяца, а ты ещё даже не развёлся!
Я замираю в шаге от кабинета мужа, а рука повисает в воздухе. Не могу пошевелиться. Какая-то часть меня, даже услышав имя мужа, теплит надежду, что там общается не мой любимый мужчина и его наглая любовница, а какой-то другой человек.
Но это настолько глупо и абсурдно, что я тут же сметаю эту мысль. Там мой Слава. Мой муж. И какая-то Лена, которая собирается делать ремонт в нашей квартире.
- Лена, я же тебя просил не спешить.
- Не спешить? – взвизгивает та самая Лена.
- Да я уже полгода жду! Я уже опаздываю, Слава! Свадьба через два месяца, а ты ещё даже не развёлся!
Одно дело узнать, что твой муж изменяет, другое - с кем. Я поймала на измене мужа с женщиной, которую он называл «просто лучшей подругой детства», а затем сообщил, что я сама в этом виновата.
Я развелась. Продала ему свою долю. Думала, что больнее уже не будет.
Но сидя в машине у ЗАГСа, случайно услышала:
- Аркаш, я так рада, что это наконец-то закончилось! Я до сих пор не понимаю, как можно было спрятать такие деньги. Там же почти семьдесят процентов прибыли…
Я развелась. Продала ему свою долю. Думала, что больнее уже не будет.
Но сидя в машине у ЗАГСа, случайно услышала:
- Аркаш, я так рада, что это наконец-то закончилось! Я до сих пор не понимаю, как можно было спрятать такие деньги. Там же почти семьдесят процентов прибыли…
Идеальная жизнь Алины рушится, когда она находит квартиру мужа для любовницы. Предательство оказывается лишь верхушкой айсберга: за ним стоят старые тайны, ложное родство и многолетний заговор конкурентов. Пройдя через боль, унижение и почти развод, героиня рожает дочь Миру — чьё имя становится символом мира, обретённого на руинах. Это история о том, способна ли любовь выжить после того, как прошла сквозь самую тёмную зиму.
– Зачем ты мне такое говоришь про другую? – по щекам текли слезы, и я не в силах была их остановить.
– Ну не мог же я тебя беременную бросить, – равнодушно кидает муж, даже не глядя в мою сторону. – А теперь ты родила, и я даже год вытерпел. Пора мне быть с любимой женщиной.
– А я кто? – губы трясутся.
– Ты – мать моих детей, – кивнул Валера. – Не более. Квартиру я тебе оставлю, живите здесь. Дача тоже тебе, чтобы было где отдыхать. Активы в виде недвижки. И алименты разумеется. Ты хоть не любимая, но важная женщина.
Десять лет брака. Двое детей, младшей всего год. И муж заявляет мне, что у него есть любимая женщина.
Мы развелись.
А через полгода бывший объявился у меня на пороге со словами.
– У нас с Катей как-то не выходит… В общем, дочь я забираю, она все равно ещё маленькая. Не вспомнит кто ее настоящая мама. А ты сможешь ее навещать как крестная…
– Ну не мог же я тебя беременную бросить, – равнодушно кидает муж, даже не глядя в мою сторону. – А теперь ты родила, и я даже год вытерпел. Пора мне быть с любимой женщиной.
– А я кто? – губы трясутся.
– Ты – мать моих детей, – кивнул Валера. – Не более. Квартиру я тебе оставлю, живите здесь. Дача тоже тебе, чтобы было где отдыхать. Активы в виде недвижки. И алименты разумеется. Ты хоть не любимая, но важная женщина.
Десять лет брака. Двое детей, младшей всего год. И муж заявляет мне, что у него есть любимая женщина.
Мы развелись.
А через полгода бывший объявился у меня на пороге со словами.
– У нас с Катей как-то не выходит… В общем, дочь я забираю, она все равно ещё маленькая. Не вспомнит кто ее настоящая мама. А ты сможешь ее навещать как крестная…
– Ты мне изменяешь? – слова вырвались сами и раскатились по комнате.
– Изменяю, – муж сидел в кресле напротив кровати, скрестив руки в замок и оперев на них подбородок. – Скрывать больше не могу. И не хочу.
– И как давно? – я подтянула ноги под себя, кутаясь в плед.
– Год, Ева, – он сидел в той же позе, ни на миллиметр не сдвинувшись. – Ты любимая, да. Это неизменно. Но больше не желанная.
По спине пробежали мурашки.
– Развода я не хочу, только если ты сейчас не начнёшь причитать. Мы с Луизой недавно потеряли ребенка, и уходить мне теперь смысла нет. И, кстати, именно ты ее оперировала. Припоминаешь? – оскалился Саша.
Не знаю, как себе представлял это муж, но я подала на развод. Собрала себя в руки и продолжила практику.
Только через год мне пришел иск.
– Луиза уверена, что именно из-за тебя она потеряла ребенка. Так что, бывшая, готовься держать ответ.
– Изменяю, – муж сидел в кресле напротив кровати, скрестив руки в замок и оперев на них подбородок. – Скрывать больше не могу. И не хочу.
– И как давно? – я подтянула ноги под себя, кутаясь в плед.
– Год, Ева, – он сидел в той же позе, ни на миллиметр не сдвинувшись. – Ты любимая, да. Это неизменно. Но больше не желанная.
По спине пробежали мурашки.
– Развода я не хочу, только если ты сейчас не начнёшь причитать. Мы с Луизой недавно потеряли ребенка, и уходить мне теперь смысла нет. И, кстати, именно ты ее оперировала. Припоминаешь? – оскалился Саша.
Не знаю, как себе представлял это муж, но я подала на развод. Собрала себя в руки и продолжила практику.
Только через год мне пришел иск.
– Луиза уверена, что именно из-за тебя она потеряла ребенка. Так что, бывшая, готовься держать ответ.
- Да, я люблю другую женщину, но это ничего не меняет, - спокойно произносит муж так, будто выносит приговор. - Ты живешь на мои деньги, в моем доме, на моих условиях. Ты остаешься моей женой и будешь с этим жить.
- Ты серьезно думаешь, что я буду это терпеть? - мой голос дрожит, но я все еще держусь, глядя на мужа, который даже не пытается скрыть правду.
- У тебя нет выбора!..
Спустя двадцать два года брака оказалось, что вся моя жизнь была удобной иллюзией. Меня годами использовали и держали рядом ради комфорта.
А мои собственные дети встали на сторону отца, потому что деньги оказались важнее матери.
Но я больше не та удобная жена. Не тихая прислуга. Не часть чьей-то красивой жизни.
Теперь я та, кто забирает у них все, что они считали своим...
- Ты серьезно думаешь, что я буду это терпеть? - мой голос дрожит, но я все еще держусь, глядя на мужа, который даже не пытается скрыть правду.
- У тебя нет выбора!..
Спустя двадцать два года брака оказалось, что вся моя жизнь была удобной иллюзией. Меня годами использовали и держали рядом ради комфорта.
А мои собственные дети встали на сторону отца, потому что деньги оказались важнее матери.
Но я больше не та удобная жена. Не тихая прислуга. Не часть чьей-то красивой жизни.
Теперь я та, кто забирает у них все, что они считали своим...
— Решай. Или ты продолжишь плакать под дождём, как брошенная кукла… или мы вместе покажем твоему бывшему, что такое настоящая боль.
Я долго молчала. Внутри меня боролись страх, стыд и что-то новое. Тёмное, горячее, почти возбуждающее. Я чувствовала властность Тимура. Его силу. Его ненависть к Паше, которая была такой же глубокой, как и моя боль.
Наконец я тихо, почти шёпотом, ответила: Я… согласна.
Тимур медленно улыбнулся. В этой улыбке не было тепла. Только хищный азарт и глубокое удовлетворение.
— Хороший выбор, — прошептал он.
Бывший предал меня, растоптал и выбросил, думая, что я сломаюсь. Но я попала в руки того, кого он ненавидит — его старшего сводного брата. Опасного и безжалостного Тимура Беркута. Наш союз начинался как холодная месть, но очень быстро превратился в одержимую, горячую и запретную страсть.
💥горячо и откровенно (строго 18+)
💥властный парень и нежная героиня
💥месть бывшему
💥заслуженный хэппи энд
Я долго молчала. Внутри меня боролись страх, стыд и что-то новое. Тёмное, горячее, почти возбуждающее. Я чувствовала властность Тимура. Его силу. Его ненависть к Паше, которая была такой же глубокой, как и моя боль.
Наконец я тихо, почти шёпотом, ответила: Я… согласна.
Тимур медленно улыбнулся. В этой улыбке не было тепла. Только хищный азарт и глубокое удовлетворение.
— Хороший выбор, — прошептал он.
Бывший предал меня, растоптал и выбросил, думая, что я сломаюсь. Но я попала в руки того, кого он ненавидит — его старшего сводного брата. Опасного и безжалостного Тимура Беркута. Наш союз начинался как холодная месть, но очень быстро превратился в одержимую, горячую и запретную страсть.
💥горячо и откровенно (строго 18+)
💥властный парень и нежная героиня
💥месть бывшему
💥заслуженный хэппи энд
— Вика была здесь, — произношу я, и мой голос дрожит, несмотря на все попытки контролировать его. — Она все рассказала.
— Понятно.
— Понятно? — повторяю я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это все, что ты можешь сказать?
Он садится в кресло напротив меня, скрещивает ноги. Его лицо абсолютно невозмутимо, словно мы обсуждаем погоду, а не крушение двадцатилетнего брака.
— Дарья, я не собирался скрывать это вечно, — говорит он. — Просто хотел выбрать подходящий момент для разговора.
Смотрю на него и не узнаю.
— Подходящий момент? — голос мой срывается на крик, эхом разносится по комнате. — Для чего? Чтобы сообщить мне, что ты спишь с моей сестрой и она беременна от тебя?
При слове «беременна» в его глазах мелькает что-то. Гордость?
— Да, — просто говорит он, и в этой простоте — вся его жестокость. — Вика беременна. Это мой ребенок.
— Понятно.
— Понятно? — повторяю я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Это все, что ты можешь сказать?
Он садится в кресло напротив меня, скрещивает ноги. Его лицо абсолютно невозмутимо, словно мы обсуждаем погоду, а не крушение двадцатилетнего брака.
— Дарья, я не собирался скрывать это вечно, — говорит он. — Просто хотел выбрать подходящий момент для разговора.
Смотрю на него и не узнаю.
— Подходящий момент? — голос мой срывается на крик, эхом разносится по комнате. — Для чего? Чтобы сообщить мне, что ты спишь с моей сестрой и она беременна от тебя?
При слове «беременна» в его глазах мелькает что-то. Гордость?
— Да, — просто говорит он, и в этой простоте — вся его жестокость. — Вика беременна. Это мой ребенок.
— Катя, я всё объясню! Аня — это прошлое, а ребенок… ну так вышло! — трусливо шепчет мой гражданский муж, пока его тайная семья ждет в салоне.
— Встал и пошел на место, пассажир, — чеканю я сквозь слезы. — Мы в зоне турбулентности.
— Слышь, любезный, — раздается из-за спины ледяной, наглый голос мужчины из бизнес-класса. — Тебе русским языком сказали: пошел вон. Или тебе помочь дойти?
Пять лет я верила гражданскому мужу, а сегодня по чистой случайности узнала, что его «командировка» — это отпуск с тайной женой и трехлетним сыном.
Впереди неделя на одном курорте, где бывший трусливо умоляет о прощении, а на мою защиту встает Ярослав. Тот самый наглый пассажир из бизнес-класса, которого я полчаса назад облила кофе и назвала мужланом.
Но сможет ли случайный спаситель стать кем-то большим, если моё сердце только что разбили на осколки?
— Встал и пошел на место, пассажир, — чеканю я сквозь слезы. — Мы в зоне турбулентности.
— Слышь, любезный, — раздается из-за спины ледяной, наглый голос мужчины из бизнес-класса. — Тебе русским языком сказали: пошел вон. Или тебе помочь дойти?
Пять лет я верила гражданскому мужу, а сегодня по чистой случайности узнала, что его «командировка» — это отпуск с тайной женой и трехлетним сыном.
Впереди неделя на одном курорте, где бывший трусливо умоляет о прощении, а на мою защиту встает Ярослав. Тот самый наглый пассажир из бизнес-класса, которого я полчаса назад облила кофе и назвала мужланом.
Но сможет ли случайный спаситель стать кем-то большим, если моё сердце только что разбили на осколки?
Выберите полку для книги