Книги по тегу «измена и предательство»: ""
— Я вам не мешаю? — говорю громко, но пока без истерики в голосе.
Жгучая боль и злость, обида захлестнули. Я ни разу допускала и мысли, что можно посмотреть на кого-то, кроме мужа! Степан был всем для меня, а мне, значит, нашлась замена?
После моего вопроса наступает тишина. И, как в замедленной съёмке, девица поворачивает голову в мою сторону. И я её узнаю! Зоя — подруга детства Степана, про которую свекровь частенько упоминала.
— Ты что здесь делаешь?! — резкий окрик заставляет перевести взгляд на мужа.
Он смотрит на меня с возмущением и явной злобой. И при этом продолжает удерживать девицу на своих бёдрах. Похоже, что он не собирается прерывать процесс?
— Я приехала отметить в семейном кругу годовщину нашей свадьбы, — голос мой дрожит, но стараюсь держаться и не плакать. — А ты, как вижу, уже начал праздновать без меня.
Степан, как мне кажется, так и не осознаёт весь ужас ситуации. Вместо раскаяния на его лице — раздражение.
Жгучая боль и злость, обида захлестнули. Я ни разу допускала и мысли, что можно посмотреть на кого-то, кроме мужа! Степан был всем для меня, а мне, значит, нашлась замена?
После моего вопроса наступает тишина. И, как в замедленной съёмке, девица поворачивает голову в мою сторону. И я её узнаю! Зоя — подруга детства Степана, про которую свекровь частенько упоминала.
— Ты что здесь делаешь?! — резкий окрик заставляет перевести взгляд на мужа.
Он смотрит на меня с возмущением и явной злобой. И при этом продолжает удерживать девицу на своих бёдрах. Похоже, что он не собирается прерывать процесс?
— Я приехала отметить в семейном кругу годовщину нашей свадьбы, — голос мой дрожит, но стараюсь держаться и не плакать. — А ты, как вижу, уже начал праздновать без меня.
Степан, как мне кажется, так и не осознаёт весь ужас ситуации. Вместо раскаяния на его лице — раздражение.
На вечеринку в честь бизнес-премии муж в качестве спутницы взял не меня, а молодую вертихвостку. К тому же оказалось, что она…
Впрочем, все по порядку.
– Ты стала выглядеть слишком старой, Лена, – заявил мне муж. – Хочешь, чтобы я снова обратил на тебя внимание, сделай что-нибудь с… – придирчиво оглядывает меня, а потом хлестко бьет по самолюбию. – С собой.
Хорошо, сделаю. Да так, что мало не покажется. Твои слова очень дорого тебе обойдутся, предатель! Отомщу и за унижение, и за измену.
Впрочем, все по порядку.
– Ты стала выглядеть слишком старой, Лена, – заявил мне муж. – Хочешь, чтобы я снова обратил на тебя внимание, сделай что-нибудь с… – придирчиво оглядывает меня, а потом хлестко бьет по самолюбию. – С собой.
Хорошо, сделаю. Да так, что мало не покажется. Твои слова очень дорого тебе обойдутся, предатель! Отомщу и за унижение, и за измену.
Существуют моменты, которые навсегда разделяют жизнь на «до» и «после». Я помню каждую деталь того вечера с пугающей четкостью. Приглушенный свет хрустальных люстр и отполированный до блеска паркет загородного особняка, который компания сняла для своего ежегодного торжества. «Я просто найду его и скажу, что хочу домой», — повторяла я про себя, поднимаясь по широкой мраморной лестнице, когда мой муж пропал из виду на сорок минут. Этот дом казался бесконечным. И я услышала это. Едва различимый стон, который не спутаешь ни с чем другим. Приоткрытая дверь. И две переплетенные фигуры на широкой кровати. Она увидела меня первой. Вероника. Начальница Михаила. Женщина, которая за ужином произносила тост за «преданную команду и семейные ценности». Её глаза встретились с моими через плечо моего мужа, и в них не было ни капли стыда . Лишь легкое удивление и что-то похожее на… торжество? Михаил обернулся. И в его взгляде отразилось то, что разбило моё сердце окончательно — не раскаяние, а страх.
— Ого, Алён, по какому поводу такой ажур? — спрашивает Лена на пункте выдачи.
— Хочу устроить мужу романтический вечер, — отвечаю и чувствую, как щёки предательски розовеют. Не от стыда, а от предвкушения.
Забираю покупку и уже собираюсь уйти, но Лена вдруг хлопает себя по лбу:
— Чуть не забыла! Твой муж сегодня утром был. Подожди.
Она убегает на склад и возвращается с упаковкой презервативов.
— Вот. Он выкупил, а забрать забыл. Держи. А то обломился бы ваш вечер.
— Даа. — Я киваю и сдавленно улыбаюсь, потому что у меня аллергия на латекс.
Случайность открыла мне глаза на правду. Но оказалось, что муж скрывает кое-что посерьёзнее, чем измена. После такого только развод. Не прощу! Я начну жизнь с чистого листа, и буду счастливой.
— Хочу устроить мужу романтический вечер, — отвечаю и чувствую, как щёки предательски розовеют. Не от стыда, а от предвкушения.
Забираю покупку и уже собираюсь уйти, но Лена вдруг хлопает себя по лбу:
— Чуть не забыла! Твой муж сегодня утром был. Подожди.
Она убегает на склад и возвращается с упаковкой презервативов.
— Вот. Он выкупил, а забрать забыл. Держи. А то обломился бы ваш вечер.
— Даа. — Я киваю и сдавленно улыбаюсь, потому что у меня аллергия на латекс.
Случайность открыла мне глаза на правду. Но оказалось, что муж скрывает кое-что посерьёзнее, чем измена. После такого только развод. Не прощу! Я начну жизнь с чистого листа, и буду счастливой.
— Как ты мне объяснишь факт, что вы с Юлей давно знакомы? — спрашиваю мужа холодно.
— Что за бред?! Я её впервые вчера увидел! — возмущается он после короткой, едва заметной заминки.
— Она работала курьером в вашей фирме, — не сдаюсь я и делаю шаг вперёд.
— По-твоему, я помню всех мелких сошек, которые когда-то работали вместе со мной?! — злится муж, и его лицо начинает краснеть.
Мой смех наполнен горечью.
— Конечно помнишь, дорогой. Ты помнишь даже тех, с кем в детский сад ходил. У тебя прозвище «Коля-фотоаппарат» из-за твоей феноменальной памяти на лица.
****
Мы прожили двадцать пять лет. Вырастили двоих детей. Но я узнала, что муж мне не просто изменяет, а пошёл на невообразимое предательство. Очень похоже, что он спутался с новой девушкой сына. Это полный крах нашей семьи. Подобного я не прощу.
— Что за бред?! Я её впервые вчера увидел! — возмущается он после короткой, едва заметной заминки.
— Она работала курьером в вашей фирме, — не сдаюсь я и делаю шаг вперёд.
— По-твоему, я помню всех мелких сошек, которые когда-то работали вместе со мной?! — злится муж, и его лицо начинает краснеть.
Мой смех наполнен горечью.
— Конечно помнишь, дорогой. Ты помнишь даже тех, с кем в детский сад ходил. У тебя прозвище «Коля-фотоаппарат» из-за твоей феноменальной памяти на лица.
****
Мы прожили двадцать пять лет. Вырастили двоих детей. Но я узнала, что муж мне не просто изменяет, а пошёл на невообразимое предательство. Очень похоже, что он спутался с новой девушкой сына. Это полный крах нашей семьи. Подобного я не прощу.
– Балдеж, - мурчит моя подруга в женской кабинке туалета.
Дверка приоткрыта и там с ней мой жених.
– Меня кроет от тебя, Радим. Обожаю чужого гулящего кота, - она томно намекает, стреляя глазами в него. - Только достался бесцветной, - жалеет подруга вслух.
– Цыц, - запрещает мой жених ей. - Она подарит мне много детей. А ты, - хмыкает лениво. - Лучшая в другом. Если стараться будешь, не обделю вниманием.
– Обожаю твои сказки, Радим.
В светлом зале идёт торжество. Вот-вот должна начаться наша роспись, на которой собрались все влиятельные семьи города, а мой муж в кабинке туалета со свидетельницей... Она моя лучшая подруга…
Была.
Страшное предательство и я сбегу со свадьбы. Сбегу от боли и прошлого. Если смогу…
Дверка приоткрыта и там с ней мой жених.
– Меня кроет от тебя, Радим. Обожаю чужого гулящего кота, - она томно намекает, стреляя глазами в него. - Только достался бесцветной, - жалеет подруга вслух.
– Цыц, - запрещает мой жених ей. - Она подарит мне много детей. А ты, - хмыкает лениво. - Лучшая в другом. Если стараться будешь, не обделю вниманием.
– Обожаю твои сказки, Радим.
В светлом зале идёт торжество. Вот-вот должна начаться наша роспись, на которой собрались все влиятельные семьи города, а мой муж в кабинке туалета со свидетельницей... Она моя лучшая подруга…
Была.
Страшное предательство и я сбегу со свадьбы. Сбегу от боли и прошлого. Если смогу…
- Как долго это продолжается?
- Это неважно. Я понимаю, тебе неприятно, но… такова жизнь.
"Такова жизнь" эти слова ранят больнее его измены.
- Сколько ты уже имеешь эту девку в нашей постели?!
- Успокойся, и мы всё обсудим.
- Нечего обсуждать...
- Если что-то не нравится, дверь всегда открыта, - говорит муж.
- Хорошо, я тоже думаю, что так будет правильно.
- Да ладно, ты сама понимаешь, что никуда не пойдешь. Ты зависишь от меня. Тебе некуда идти. Ты никому не нужна.
- Это неважно. Я понимаю, тебе неприятно, но… такова жизнь.
"Такова жизнь" эти слова ранят больнее его измены.
- Сколько ты уже имеешь эту девку в нашей постели?!
- Успокойся, и мы всё обсудим.
- Нечего обсуждать...
- Если что-то не нравится, дверь всегда открыта, - говорит муж.
- Хорошо, я тоже думаю, что так будет правильно.
- Да ладно, ты сама понимаешь, что никуда не пойдешь. Ты зависишь от меня. Тебе некуда идти. Ты никому не нужна.
— Кто это, Алихан? — прохожу в гостиную с дочкой на руках и смотрю на беременную девушку, которая пришла в дом с моим мужем.
— Это Зарина, — спокойно отвечает Алихан.
— Новая служанка? — обвожу взглядом живот брюнетки. Ей и поручить ничего нельзя.
— Жена, — сухо произносит мой муж и смотрит своими темными глазами прямо на меня. — Моя новая жена, — добивает каждым словом.
Внутри все холодеет. Не понимаю, как мне реагировать на его слова.
— Я не понимаю... — дочка начинает хныкать, как будто чувствует усиленное биение моего сердца.
— Марьям, Зарина — моя вторая жена! — чеканит каждое слово Алихан. — Так что будь с ней вежливой и учтивой!
— Это невозможно! — ледяным тоном отвечаю я. — Я — твоя первая и единственная жена. Других в моем доме не будет!
Возмущенно смотрю на мужа. Обвожу взглядом девушку, и ледяной волной меня накрывает понимание, что ее беременность и Алихан... О Аллах! Только не это!
— Марьям, ты хорошая жена, — холодно отвечает муж. — Но я охладел к тебе!
— Это Зарина, — спокойно отвечает Алихан.
— Новая служанка? — обвожу взглядом живот брюнетки. Ей и поручить ничего нельзя.
— Жена, — сухо произносит мой муж и смотрит своими темными глазами прямо на меня. — Моя новая жена, — добивает каждым словом.
Внутри все холодеет. Не понимаю, как мне реагировать на его слова.
— Я не понимаю... — дочка начинает хныкать, как будто чувствует усиленное биение моего сердца.
— Марьям, Зарина — моя вторая жена! — чеканит каждое слово Алихан. — Так что будь с ней вежливой и учтивой!
— Это невозможно! — ледяным тоном отвечаю я. — Я — твоя первая и единственная жена. Других в моем доме не будет!
Возмущенно смотрю на мужа. Обвожу взглядом девушку, и ледяной волной меня накрывает понимание, что ее беременность и Алихан... О Аллах! Только не это!
— Марьям, ты хорошая жена, — холодно отвечает муж. — Но я охладел к тебе!
— Лена, — она остановилась напротив меня, — я всё могу объяснить.
Я посмотрела на неё, такую красивую, слегка растрёпанную, с припухшими от поцелуев губами. Мария Ковач, моя лучшая подруга на протяжении пятнадцати лет. Человек, с которым мы делили секреты, радости, горести. Женщина, которая держала меня за руку, когда я рожала Таю. Та, кто всегда говорила: "Мы как сёстры, Лена, даже больше чем сёстры".
— Объяснить? — мой голос звучал неожиданно спокойно. — Что именно ты хочешь объяснить, Маша? Как давно это продолжается?
Она опустила глаза, и это был ответ красноречивее любых слов.
— Давно, — прошептала она. — Но, Лена, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю? Что моя лучшая подруга и мой муж решили провести время вместе, пока меня нет? Что вы оба лгали мне в лицо месяцами?
Тишина была оглушительной. Мария сделала шаг ко мне, протянула руку:
— Лена, давай поговорим, когда ты успокоишься.
Я отшатнулась от неё, как от раскалённого железа:
— Не смей меня трогать. Убирайся!
Я посмотрела на неё, такую красивую, слегка растрёпанную, с припухшими от поцелуев губами. Мария Ковач, моя лучшая подруга на протяжении пятнадцати лет. Человек, с которым мы делили секреты, радости, горести. Женщина, которая держала меня за руку, когда я рожала Таю. Та, кто всегда говорила: "Мы как сёстры, Лена, даже больше чем сёстры".
— Объяснить? — мой голос звучал неожиданно спокойно. — Что именно ты хочешь объяснить, Маша? Как давно это продолжается?
Она опустила глаза, и это был ответ красноречивее любых слов.
— Давно, — прошептала она. — Но, Лена, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю? Что моя лучшая подруга и мой муж решили провести время вместе, пока меня нет? Что вы оба лгали мне в лицо месяцами?
Тишина была оглушительной. Мария сделала шаг ко мне, протянула руку:
— Лена, давай поговорим, когда ты успокоишься.
Я отшатнулась от неё, как от раскалённого железа:
— Не смей меня трогать. Убирайся!
– Ты давно с ней спишь?
- Я не понимаю о чем ты, Руся! – попытался извернуться Павел, хмурясь и сморщивая нос.
– А что здесь не понятного? – уточнила я. Последний бокал все же был лишним. Язык начал с трудом шевелиться и путаться. – Я задала простой вопрос – ты давно спишь с моей лучшей подругой? Ой, – икнула я и продолжила говорить, – То есть, уже с бывшей лучшей подругой!
Павел был зажат в тупик. Он рыскал глазами по столу и боялся поднять их на меня! Свои бесстыжие глаза. Его рука подтянулась к шее и расстегнула несколько верхних пуговиц. Расстегнул рукава на рубашке и словно в смирительном жесте, сложил ладони вместе, опустив на них свой взгляд.
– Мы с Ариной всего несколько раз переспали… – тихо и смирно начал супруг. Его голос ломался. Он глотал слюну и сбивался. Было очевидно – ему стыдно! – Это ошибка, Руся! Я люблю только тебя!
Мне бы рассмеяться, но было почему –то не смешно!
- Я не понимаю о чем ты, Руся! – попытался извернуться Павел, хмурясь и сморщивая нос.
– А что здесь не понятного? – уточнила я. Последний бокал все же был лишним. Язык начал с трудом шевелиться и путаться. – Я задала простой вопрос – ты давно спишь с моей лучшей подругой? Ой, – икнула я и продолжила говорить, – То есть, уже с бывшей лучшей подругой!
Павел был зажат в тупик. Он рыскал глазами по столу и боялся поднять их на меня! Свои бесстыжие глаза. Его рука подтянулась к шее и расстегнула несколько верхних пуговиц. Расстегнул рукава на рубашке и словно в смирительном жесте, сложил ладони вместе, опустив на них свой взгляд.
– Мы с Ариной всего несколько раз переспали… – тихо и смирно начал супруг. Его голос ломался. Он глотал слюну и сбивался. Было очевидно – ему стыдно! – Это ошибка, Руся! Я люблю только тебя!
Мне бы рассмеяться, но было почему –то не смешно!
Выберите полку для книги