Книги по тегу «криминальный роман»: ""
-Твой муж перешел дорогу не тем людям! Я не знаю, что там произошло у них с Лавром и что вообще их связало с этим человеком, но все очень плохо Агата!
Я вздрогнула. Лавр?
-Если этого монстра можно назвать человеком! Лавр забрал у твоего мужа все и еще больше, именно он запорол все твои показы, отобрал у меня агентство, я теперь здесь больше никто!
Я молчала. Лавр… Что-то знакомое…. Внезапно в мозгу словно щелкнула вспышка, в помещении где работал на всю кондиционер, стало нечем дышать. Дыхание перехватило.
-Как его зовут? -одними губами спросила я.
Виталик посмотрел мне прямо в глаза.
-Родион Лаврентьев!
Я отшатываюсь. Этого просто не может быть, таких совпадений не бывает. Просто не бывает, это точно он, он вернулся чтобы сломать мне жизнь, не ему, а мне, а именно мне….
Я вздрогнула. Лавр?
-Если этого монстра можно назвать человеком! Лавр забрал у твоего мужа все и еще больше, именно он запорол все твои показы, отобрал у меня агентство, я теперь здесь больше никто!
Я молчала. Лавр… Что-то знакомое…. Внезапно в мозгу словно щелкнула вспышка, в помещении где работал на всю кондиционер, стало нечем дышать. Дыхание перехватило.
-Как его зовут? -одними губами спросила я.
Виталик посмотрел мне прямо в глаза.
-Родион Лаврентьев!
Я отшатываюсь. Этого просто не может быть, таких совпадений не бывает. Просто не бывает, это точно он, он вернулся чтобы сломать мне жизнь, не ему, а мне, а именно мне….
Я стояла в белом свадебном платье у большого зеркала и глотала слезы. Сегодня я выхожу замуж… Замуж…
Известие о том, что Родиона посадили обошло чуть ли не целый Волховстрой. Его мама при встрече со мной опускала голову, а Настя, считавшаяся моей подругой, плевала в след. Все обвиняли меня, да и я сама себя винила. Что сейчас он за решеткой, что ему тяжело, а я стою нарядная и красивая, как кукла, но только на лице боль и отчаяние. Тот, кто был нужен, тот кто по-настоящему нужен, в тюрьме. Увижу ли я его? Услышу? Коснусь ли?
Известие о том, что Родиона посадили обошло чуть ли не целый Волховстрой. Его мама при встрече со мной опускала голову, а Настя, считавшаяся моей подругой, плевала в след. Все обвиняли меня, да и я сама себя винила. Что сейчас он за решеткой, что ему тяжело, а я стою нарядная и красивая, как кукла, но только на лице боль и отчаяние. Тот, кто был нужен, тот кто по-настоящему нужен, в тюрьме. Увижу ли я его? Услышу? Коснусь ли?
Автомобиль затормозил, и Север довольно потянувшись, посмотрел на меня.
-Ну что, кошка, игра начинается! Ты готова?
В ответ, едва сдерживая все отчаяние и рвущиеся наружу слова в его адрес, которые он так заслуживал, я лишь ослепительно улыбнулась и приложила роскошную маску, к своему лицу.
-Конечно! Ты не должен беспокоится! Ты прав, актриса, я шикарная, и сделаю все для тебя!
По красивому лицу Севера, тут же скользнула едва уловимая, досадная тень разочарования, а я тут же отвернулась… Он выбрал прекрасную тактику, мучать меня, и играть словно с марионеткой, дергая за ниточки, только он еще не знает, какая я, и на что могу быть способна…
-Ну что, кошка, игра начинается! Ты готова?
В ответ, едва сдерживая все отчаяние и рвущиеся наружу слова в его адрес, которые он так заслуживал, я лишь ослепительно улыбнулась и приложила роскошную маску, к своему лицу.
-Конечно! Ты не должен беспокоится! Ты прав, актриса, я шикарная, и сделаю все для тебя!
По красивому лицу Севера, тут же скользнула едва уловимая, досадная тень разочарования, а я тут же отвернулась… Он выбрал прекрасную тактику, мучать меня, и играть словно с марионеткой, дергая за ниточки, только он еще не знает, какая я, и на что могу быть способна…
Вру, а самой так больно, до ужаса, дышать нечем и слезы едва сдерживаю. Нет Лана, нет, не смей, вообще не смей плакать, ты сильная, ты со всем справишься. Это жизнь и пора привыкнуть, что все мужчины в твоей жизни предавали тебя, кроме Шамиля. Только сейчас смотря в любимые глаза Севера, поняла одно, он не просто предавал меня во второй раз, он просто окончательно растоптал меня, показав, что я в его жизни, всего лишь кошка, никто и ничто. Что я всегда была никем и не занимала ничего, никакую роль в его жизни. Сердце сжалось до такой степени, что я непроизвольно схватила его руку, словно пытаясь задержать момент, наш момент чего-то хорошего, воспоминаний, своей души, как прониклась к нему, еще много лет назад будучи маленькой девочки. И до сих пор не могу, даже не представляю, как буду жить без него, несмотря на то что ради достижения твоих целей, он так жестоко готов сдать меня бандитам, человека, который готов без преувеличения отдать за него свою жизнь… Адриан…
- Ты любишь его?
Твою мать, перешёл на ты и так спросил. Зачем? Но остановиться не мог. Начал ходи. Резко вспомнил её, Аришу, она ведь меня с зоны ждать обещала, но не дождалась…
- Что за вопрос?
Она так растерянно на меня смотрела, такая маленькая, худенькая. Непроизвольно хотелось коснуться её и притянуть к себе. Перестань, Рус, тут же оборвал себя….. В её глазах опять читался испуг.
- Что за вопрос? -тихо вновь спросила она.
Я посмотрел ей прямо в её огромные такие красивые глаза.
- Прямой вопрос! Ты его любишь? - Извините, Руслан, спасибо, вам что привели моего мужа, но остальное, простите, вас не касается!
Она так резко выбежала с балкона, что я на секунду растерялся, а после кинулся за ней и поймав уже у самой двери, схватил её за руку.
- Прости меня, то есть простите, просто, ты думаю достойна лучшего, я…
Кажется меня накрывало. Плевать на все... Она будет моя... Только моя....
Твою мать, перешёл на ты и так спросил. Зачем? Но остановиться не мог. Начал ходи. Резко вспомнил её, Аришу, она ведь меня с зоны ждать обещала, но не дождалась…
- Что за вопрос?
Она так растерянно на меня смотрела, такая маленькая, худенькая. Непроизвольно хотелось коснуться её и притянуть к себе. Перестань, Рус, тут же оборвал себя….. В её глазах опять читался испуг.
- Что за вопрос? -тихо вновь спросила она.
Я посмотрел ей прямо в её огромные такие красивые глаза.
- Прямой вопрос! Ты его любишь? - Извините, Руслан, спасибо, вам что привели моего мужа, но остальное, простите, вас не касается!
Она так резко выбежала с балкона, что я на секунду растерялся, а после кинулся за ней и поймав уже у самой двери, схватил её за руку.
- Прости меня, то есть простите, просто, ты думаю достойна лучшего, я…
Кажется меня накрывало. Плевать на все... Она будет моя... Только моя....
Я встал и уже хотел подойти к Эмме, как она резко вскочила. Внутри все дрогнуло от того, что она сейчас сделала.
-Я настолько тебе противен? - не выдержал я.
Эмма подошла к окну и достала свои тонкие сигареты.
-Я не желаю тебе этого, но жаль ты не можешь испытать все что испытала я!
В ее словах звучало столько отчаяния, что мне хотелось удариться головой об стену, но вместо этого подошел к ней, и несмотря на то, что она пыталась вырваться, схватил жену за хрупкие плечи и прижал к стене. Наверху над ее головой висел портрет, ее портрет в роскошном розовом платье со шлейфом, которое она одевала на нашу помолвку. Десять лет прошло, ровно десять, а я совершил столько ошибок о которых безумно жалею и не могу их забыть, и понять, как все нам вернуть обратно.
-Я столько всего натворил, Эмм, столько сделал! Прошу! Давай все начнем сначала!
Ее длинные черные ресницы дрожали. Я изменил и понимал что могу ее потерять, но не мог без нее, просто не мог...
-Я настолько тебе противен? - не выдержал я.
Эмма подошла к окну и достала свои тонкие сигареты.
-Я не желаю тебе этого, но жаль ты не можешь испытать все что испытала я!
В ее словах звучало столько отчаяния, что мне хотелось удариться головой об стену, но вместо этого подошел к ней, и несмотря на то, что она пыталась вырваться, схватил жену за хрупкие плечи и прижал к стене. Наверху над ее головой висел портрет, ее портрет в роскошном розовом платье со шлейфом, которое она одевала на нашу помолвку. Десять лет прошло, ровно десять, а я совершил столько ошибок о которых безумно жалею и не могу их забыть, и понять, как все нам вернуть обратно.
-Я столько всего натворил, Эмм, столько сделал! Прошу! Давай все начнем сначала!
Ее длинные черные ресницы дрожали. Я изменил и понимал что могу ее потерять, но не мог без нее, просто не мог...
Я не знала напомнить ли о своем присутствии или же наоборот просто ретироваться оставаясь незамеченной чтобы не попасть под горячую руку. Честно, мне хотелось больше первого варианта и вообще хотелось подойти и обнять его, прижаться к нему, обвить его шею руками, но он не замечал меня, просто стоял и думал о своем. Лучше уйти, я ему никто чтобы к нему лезть в душу, да и он не позволит… Осторожно поворачиваюсь и иду в сторону спальни, уже почти подхожу, как слышу властное, заставляющее вздрогнуть: Стой!
Я замираю и медленно оборачиваюсь, он смотрит на меня.
-Не буду тебе врать, твоего любимого больше нет! Он хотел сбежать с моей племянницей, я такого не прощаю! Так что не обессудь!
Я молчу, внутри что-то екает, скорее жалость, чем какие-то чувства. Да и какие могут быть чувства….
Я замираю и медленно оборачиваюсь, он смотрит на меня.
-Не буду тебе врать, твоего любимого больше нет! Он хотел сбежать с моей племянницей, я такого не прощаю! Так что не обессудь!
Я молчу, внутри что-то екает, скорее жалость, чем какие-то чувства. Да и какие могут быть чувства….
- Это, твоя названная сестренка Соня! Ты Игнат, ее будущий защитник, должен оберегать от всего, беречь и любить! Понимаешь?
Малыш удивленно кивнул, продолжая разглядывать маленький сверток, потянул свои ручки к нему, но женщина аккуратно увернулась, прижимая конверт с ребенком к себе.
-Нет, пока нельзя, вот подрастешь, будешь носить, а пока нельзя!
Лицо мальчика тут же изменилось, он обиженно надулся, увидев, как малышку бережно прижимают к себе, и уже готов был разреветься от обиды и ревности, как внезапно замер. Девочка, открыла глазки и уставившись на него, улыбнулась, своим беззубым милым ротиком. Что-то в этот момент дрогнуло в груди у ребенка, и он еще даже много чего не осознавая, уже заранее знал, они всегда, будут вместе и он всегда будет оберегать ее и защищать.
Строго 18 +, властные жестокие герои, содержится ненормативная лексика
Малыш удивленно кивнул, продолжая разглядывать маленький сверток, потянул свои ручки к нему, но женщина аккуратно увернулась, прижимая конверт с ребенком к себе.
-Нет, пока нельзя, вот подрастешь, будешь носить, а пока нельзя!
Лицо мальчика тут же изменилось, он обиженно надулся, увидев, как малышку бережно прижимают к себе, и уже готов был разреветься от обиды и ревности, как внезапно замер. Девочка, открыла глазки и уставившись на него, улыбнулась, своим беззубым милым ротиком. Что-то в этот момент дрогнуло в груди у ребенка, и он еще даже много чего не осознавая, уже заранее знал, они всегда, будут вместе и он всегда будет оберегать ее и защищать.
Строго 18 +, властные жестокие герои, содержится ненормативная лексика
— Мам… а мы всегда будем тут жить? С Мишей?
Я будто не слышу сначала.
Замираю.
— Нет, Машенька. Это временно, — отвечаю осторожно. — Мы скоро вернемся домой.
Она нахмурилась.
— Почему? Тут лучше. И Миша добрый… Он с нами… — ее голос дрожит. — Почему нельзя остаться?
Я вздыхаю. Медленно, глубоко.
Не готова.
Черт, я не готова.
— Солнце мое, — тяну руку, сжимаю ее ладошку. — Потому что… это не наш дом. И… Миша нам просто помогает.
— Но мы же теперь друзья! — вскидывается она. — Он мне плетет косички… он нас защищает…
— Маша, нельзя… — я шепчу. — Нельзя так привыкать. Потом будет больно. Мы… мы с ним не останемся вместе.
— Почему? — ее глаза уже в слезах. — Почему ты все время все ломаешь, мам?!
Она резко отодвигает стул, а я остаюсь с дыханием, застрявшим в груди.
Никак не скажешь ребенку: “Потому что он — не для нас”.
Я будто не слышу сначала.
Замираю.
— Нет, Машенька. Это временно, — отвечаю осторожно. — Мы скоро вернемся домой.
Она нахмурилась.
— Почему? Тут лучше. И Миша добрый… Он с нами… — ее голос дрожит. — Почему нельзя остаться?
Я вздыхаю. Медленно, глубоко.
Не готова.
Черт, я не готова.
— Солнце мое, — тяну руку, сжимаю ее ладошку. — Потому что… это не наш дом. И… Миша нам просто помогает.
— Но мы же теперь друзья! — вскидывается она. — Он мне плетет косички… он нас защищает…
— Маша, нельзя… — я шепчу. — Нельзя так привыкать. Потом будет больно. Мы… мы с ним не останемся вместе.
— Почему? — ее глаза уже в слезах. — Почему ты все время все ломаешь, мам?!
Она резко отодвигает стул, а я остаюсь с дыханием, застрявшим в груди.
Никак не скажешь ребенку: “Потому что он — не для нас”.
-У вас правда очень красивое имя! Вы и сама красивая, самая красивая из следователей, которых я только видел!
Я посмотрела на него, вел он конечно шикарно, но быстро, я так ездить не рисковала, только сейчас, как ни странно не боялась, наоборот мне нравилась быстрая езда.
-Я же не в вашем вкусе! -парировала я.
-Ну и что? Это не значит, что теперь вы не можете быть красивой!
Я просто опешила, хоть бы из вежливости бы промолчал, но его, как видимо забавляла вся эта ситуация.
-А кто в вашем вкусе? – сама не понимая зачем спросила я и уставилась на него, так хотелось задеть его подколоть.
Он пожал плечами.
-Блондинок люблю, повыше ростом с большой грудью!
Кровь прилила к моему лицу.
Я посмотрела на него, вел он конечно шикарно, но быстро, я так ездить не рисковала, только сейчас, как ни странно не боялась, наоборот мне нравилась быстрая езда.
-Я же не в вашем вкусе! -парировала я.
-Ну и что? Это не значит, что теперь вы не можете быть красивой!
Я просто опешила, хоть бы из вежливости бы промолчал, но его, как видимо забавляла вся эта ситуация.
-А кто в вашем вкусе? – сама не понимая зачем спросила я и уставилась на него, так хотелось задеть его подколоть.
Он пожал плечами.
-Блондинок люблю, повыше ростом с большой грудью!
Кровь прилила к моему лицу.
Выберите полку для книги