Книги по тегу «любовь вопреки»: ""
Я увидела его своими глазами.
Обхватив огромный живот обеими руками, я смотрела, как мой муж целует другую женщину на столе своего кабинета. Как она пачкает помадой его щёки. Они полуразделые... Они уже "после"...
А я стою, роняя термос из рук, и по щекам катятся слёзы.
Восемь месяцев беременности. Двенадцать лет брака. Двое детей дома. И вся моя жизнь, разлетающаяся на осколки за одну секунду.
А потом моё тело пронизывает адская, дикая боль. Схватки. Преждевременные роды. Но я бегу прочь, не обращая внимания на крики предателя позади.
И понимаю: ничего уже не вернуть.
Обхватив огромный живот обеими руками, я смотрела, как мой муж целует другую женщину на столе своего кабинета. Как она пачкает помадой его щёки. Они полуразделые... Они уже "после"...
А я стою, роняя термос из рук, и по щекам катятся слёзы.
Восемь месяцев беременности. Двенадцать лет брака. Двое детей дома. И вся моя жизнь, разлетающаяся на осколки за одну секунду.
А потом моё тело пронизывает адская, дикая боль. Схватки. Преждевременные роды. Но я бегу прочь, не обращая внимания на крики предателя позади.
И понимаю: ничего уже не вернуть.
Диана: Я жила беззаботно, пока отец вдруг не решил свести меня с сыном своего делового партнера. В это же время в моей жизни появляется Арсений Горный - боксер, которому неведомы страхи и ограничения. Нас тянет друг к другу, но чувствую, что у Арса есть тайна.
Арс: Сражаться за семью на ринге и в жизни было моей единственной целью, пока я не встретил Диану. Она стала моим наваждением, пока я не узнал, что ее семья разрушила жизнь моей…
Вас ждут:
- любовь вопреки запретам;
- тайны прошлого;
- преодоление трудностей и взросление героев.
Арс: Сражаться за семью на ринге и в жизни было моей единственной целью, пока я не встретил Диану. Она стала моим наваждением, пока я не узнал, что ее семья разрушила жизнь моей…
Вас ждут:
- любовь вопреки запретам;
- тайны прошлого;
- преодоление трудностей и взросление героев.
— Избавься от этого.
Четыре слова. Всего четыре слова — и мир рушится.
Я стояла перед мужем в красном платье, которое купила специально на нашу годовщину. Пятнадцать лет брака. Трое детей. И конверт с УЗИ — двенадцать недель, мальчик.
А он пах чужими духами и смотрел на меня как на пустое место.
— Я встретил женщину. Катю. Я любил её всю жизнь. А с тобой… я просто существовал.
Существовал. Пятнадцать лет. Со мной. С нашими детьми.
— Я хочу развода. И избавься от этого, — он ткнул пальцем в мой живот. — Моя настоящая семья будет с ней. А ты… ты сделала всё правильно, Людмила. Но я не могу больше.
Четыре слова. Всего четыре слова — и мир рушится.
Я стояла перед мужем в красном платье, которое купила специально на нашу годовщину. Пятнадцать лет брака. Трое детей. И конверт с УЗИ — двенадцать недель, мальчик.
А он пах чужими духами и смотрел на меня как на пустое место.
— Я встретил женщину. Катю. Я любил её всю жизнь. А с тобой… я просто существовал.
Существовал. Пятнадцать лет. Со мной. С нашими детьми.
— Я хочу развода. И избавься от этого, — он ткнул пальцем в мой живот. — Моя настоящая семья будет с ней. А ты… ты сделала всё правильно, Людмила. Но я не могу больше.
— Марк, я дома!
Тишина.
А потом — звуки из комнаты.
Я толкаю дверь и вижу мужа в нашей постели с другой женщиной.
Он смотрит мне прямо в глаза.
А потом спокойно говорит:
— Собирай вещи. Я отвезу куда скажешь.
В ту ночь я ушла от Марка Полянского с одним чемоданом.
А через несколько недель узнала, что беременна.
Девять лет я строила жизнь заново.
Девять лет училась дышать без него.
Девять лет убеждала себя, что ненавижу.
Пока однажды дверь кабинета не открылась снова.
Тишина.
А потом — звуки из комнаты.
Я толкаю дверь и вижу мужа в нашей постели с другой женщиной.
Он смотрит мне прямо в глаза.
А потом спокойно говорит:
— Собирай вещи. Я отвезу куда скажешь.
В ту ночь я ушла от Марка Полянского с одним чемоданом.
А через несколько недель узнала, что беременна.
Девять лет я строила жизнь заново.
Девять лет училась дышать без него.
Девять лет убеждала себя, что ненавижу.
Пока однажды дверь кабинета не открылась снова.
В предновогоднюю ночь всегда ждёшь чуда. Только вот я совсем не загадывала двух полуголых парней, ворвавшихся в мою квартиру.
Их напор и страсть обескуражили, заставили сдаться.
Только утром я поняла, что меня подставили.
Я не готова на такие отношения. Но они считают иначе…
- Заходи скорее, поможешь платье застегнуть, - кричу я подруге, которую жду уже несколько минут с приоткрытой дверью в квартиру. - Ты чего так долго? - говорю Яне и оборачиваюсь, ведь она ничего не отвечает. - Ааа! Вы кто?! - взвизгиваю я и мои губы тут же оказываются в плену.
- Ох девочка, это самый лучший подарок на новый год, что мы когда-либо получали, - как сквозь вату слышу мужской шепот у самого ушка.
Их напор и страсть обескуражили, заставили сдаться.
Только утром я поняла, что меня подставили.
Я не готова на такие отношения. Но они считают иначе…
- Заходи скорее, поможешь платье застегнуть, - кричу я подруге, которую жду уже несколько минут с приоткрытой дверью в квартиру. - Ты чего так долго? - говорю Яне и оборачиваюсь, ведь она ничего не отвечает. - Ааа! Вы кто?! - взвизгиваю я и мои губы тут же оказываются в плену.
- Ох девочка, это самый лучший подарок на новый год, что мы когда-либо получали, - как сквозь вату слышу мужской шепот у самого ушка.
Почти двадцать лет назад он пытался убить Верховную ведьму и сейчас её дочь требует от него клятву верности. Служить дочери врага или сгнить в тюрьме? А зачем юной ведьмочке понадобился безумный эльф, который когда-то устроил бойню в её замке? Быть может и сам древний замок скрывает тайны в своих подвалах.
«Эльф был переростком. Судя по росту и мышечной массе, в его роду отметились орки. Эта груда мышц при его ловкости и репутации отпугнёт кого угодно. Мне это и нужно. Хоть бы согласился, мысленно молилась я».
«Эльф был переростком. Судя по росту и мышечной массе, в его роду отметились орки. Эта груда мышц при его ловкости и репутации отпугнёт кого угодно. Мне это и нужно. Хоть бы согласился, мысленно молилась я».
– Ты лгал мне, Глеб… лгал все это время, – выговариваю хрипло, голос сорван от рыданий.
– Прекрати, Дарина. Хватит. Я не потерплю истерик, – обрубает резко, в глазах один сплошной холод.
– Ты предал нас, Глеб… Предал! – кричу в лицо любимого мужчины и стягиваю с безымянного пальца обручальное кольцо.
Оно фальшивка, как и его чувства.
– Дарина. Не глупи. Так сложились обстоятельства. Брак с Нонной мне выгоден. Не более.
– Как ты мог, Глеб?! Как ты мог?! – заливаюсь слезами, дрожу как осиновый лист.
– Все просто. У меня с ее отцом договор, от нее мне нужен только наследник…
Запрокидываю голову и смеюсь как ненормальная, стирая с щек горькие слезы:
– Нужен наследник, а если бы… если бы я оказалась беременной?!
Мрачнеет, и в глазах приговор нашему малышу читаю, когда мой бывший выговаривает жестко:
– Решил бы вопрос.
__
В день, когда хотела сделать сюрприз и подарить любимому коробочку с положительным тестом на беременность, сюрприз сделал он, взяв в жены другую...
– Прекрати, Дарина. Хватит. Я не потерплю истерик, – обрубает резко, в глазах один сплошной холод.
– Ты предал нас, Глеб… Предал! – кричу в лицо любимого мужчины и стягиваю с безымянного пальца обручальное кольцо.
Оно фальшивка, как и его чувства.
– Дарина. Не глупи. Так сложились обстоятельства. Брак с Нонной мне выгоден. Не более.
– Как ты мог, Глеб?! Как ты мог?! – заливаюсь слезами, дрожу как осиновый лист.
– Все просто. У меня с ее отцом договор, от нее мне нужен только наследник…
Запрокидываю голову и смеюсь как ненормальная, стирая с щек горькие слезы:
– Нужен наследник, а если бы… если бы я оказалась беременной?!
Мрачнеет, и в глазах приговор нашему малышу читаю, когда мой бывший выговаривает жестко:
– Решил бы вопрос.
__
В день, когда хотела сделать сюрприз и подарить любимому коробочку с положительным тестом на беременность, сюрприз сделал он, взяв в жены другую...
— Я больше не позволю тебе сбежать! Ты только моя!
— Кто тебе это сказал, Гера? — спрашиваю с вызовом, стараясь справиться со своим страхом.
— Ты сказала, — рыкает Дикоев делая шаг ко мне.
— Я такого не помню.
— Зато я прекрасно помню! — Герман хватает меня за руку и дёргает на себя.
Хочу закричать, чтобы отпустил. Позвать на помощь, но горло сковывает спазмом когда на террасу выходит Дима, и он не один …
***
Бог любит троицу, говорил ему дед. Но он не понимал значения этих слов до недавнего времени. Когда-то он совершил первую самую страшную ошибку в своей жизни — поверил в ложь. Потом была вторая — когда решил дать осознать произошедшее между ними той, которую, оказывается, никогда не переставал любить. И вот настало время для третьей.
Может первая ошибка была не такой страшной?
— Кто тебе это сказал, Гера? — спрашиваю с вызовом, стараясь справиться со своим страхом.
— Ты сказала, — рыкает Дикоев делая шаг ко мне.
— Я такого не помню.
— Зато я прекрасно помню! — Герман хватает меня за руку и дёргает на себя.
Хочу закричать, чтобы отпустил. Позвать на помощь, но горло сковывает спазмом когда на террасу выходит Дима, и он не один …
***
Бог любит троицу, говорил ему дед. Но он не понимал значения этих слов до недавнего времени. Когда-то он совершил первую самую страшную ошибку в своей жизни — поверил в ложь. Потом была вторая — когда решил дать осознать произошедшее между ними той, которую, оказывается, никогда не переставал любить. И вот настало время для третьей.
Может первая ошибка была не такой страшной?
Я — графиня из древнего, но обедневшего рода. Король драконов выдернул меня из отчего дома, чтобы насильно сделать своей женой. Чтобы выжить среди драконов, мне надо понять, зачем я ему понадобилась. И почему меня постоянно хотят убить?
— Послушай, парень, я устал от тебя и твоих выходок. Куда ты лезешь? Моя дочь недавно удачно вышла замуж, — его слова бьют прямо под ребра.
Я не знал…
— Вижу, ты в восторге от этой новости, — издевается ее отец.
Листает фотографии в телефоне, разворачивает ко мне экран и показывает, как Аврору в красивом белом платье нагло обнимает и целует… не я!
— У моего внука теперь есть прекрасный отец, сын очень уважаемого, высокопоставленного чиновника. Я положил год на то, чтобы устроить этот брак! И не позволю тебе опять все испортить!
— Это и мой сын! — сжимаю зубы.
— Формально. Считай, что ты просто донор. Забудь и смирись. У малыша прекрасный возраст. Ты же помнишь, что недавно ему исполнилось три? — киваю. — Так вот, он называет Егора папой…
— Нет! — срывает меня.
***
Аврора — мое чертово наваждение. Мое наказание. Маленькая дрянь, лишившая меня сна и кислорода.
С ней я обрел многое, но потерял гораздо больше…
Я не знал…
— Вижу, ты в восторге от этой новости, — издевается ее отец.
Листает фотографии в телефоне, разворачивает ко мне экран и показывает, как Аврору в красивом белом платье нагло обнимает и целует… не я!
— У моего внука теперь есть прекрасный отец, сын очень уважаемого, высокопоставленного чиновника. Я положил год на то, чтобы устроить этот брак! И не позволю тебе опять все испортить!
— Это и мой сын! — сжимаю зубы.
— Формально. Считай, что ты просто донор. Забудь и смирись. У малыша прекрасный возраст. Ты же помнишь, что недавно ему исполнилось три? — киваю. — Так вот, он называет Егора папой…
— Нет! — срывает меня.
***
Аврора — мое чертово наваждение. Мое наказание. Маленькая дрянь, лишившая меня сна и кислорода.
С ней я обрел многое, но потерял гораздо больше…
Выберите полку для книги