Книги по тегу «мажор»: ""
Она: Мажор поспорил на меня, поставив на кон свою крутую тачку. Я узнала про спор, и могла бы помочь ему "проиграть". Но у меня свой интерес, я поверну пари в свою сторону. Ну ты попал, мажор!
Он: Я проиграл спор уже на стадии его заключения. Но это моя тайна. Теона Син, сладкая добыча, которая еще не знает, что угодила в капкан. Она будет моей!
Он: Я проиграл спор уже на стадии его заключения. Но это моя тайна. Теона Син, сладкая добыча, которая еще не знает, что угодила в капкан. Она будет моей!
Он сделал мне сомнительный комплимент, а я вылила на него апельсиновый фреш. А потом этот наглый, самоуверенный мажор ворвался в мой дом вместе со снежной бурей.
Я хочу выгнать его, но Дед Мороз утверждает, что мы – идеальная пара.
Всего неделя. Один дом. И парень, от взгляда которого по коже идет ток.
Он бесит меня. Провоцирует. Нарушает границы…
А тело предает меня каждый раз, когда он оказывается рядом.
Но что будет с нами, когда правда о его споре вылезет наружу?
Я хочу выгнать его, но Дед Мороз утверждает, что мы – идеальная пара.
Всего неделя. Один дом. И парень, от взгляда которого по коже идет ток.
Он бесит меня. Провоцирует. Нарушает границы…
А тело предает меня каждый раз, когда он оказывается рядом.
Но что будет с нами, когда правда о его споре вылезет наружу?
Она щурится из-за яркого света софит, а я, как завороженный, разглядываю ее ярко-красные волосы, сочные губки, аппетитные формы и уже знаю, что эта девушка будет моей. Торги длятся недолго, и вот она официально – моя игрушка. Хочу, чтобы она шептала только мое имя, ждала в спальне только меня. Я испорчу ее, и это будет сладко
Я пришла в «Большую игру» ради одного — выиграть стажировку в агентстве мечты и наконец доказать, что могу построить карьеру сама.
Глеб Кайданов мне совершенно не нужен.
Богатый. Самоуверенный. Слишком привыкший к тому, что одна его фамилия открывает нужные двери.
По крайней мере, именно так я думала, когда вслух сказала, что без денег и связей от него ничего не останется.
Он услышал.
А на следующий день организаторы поставили нас в одну команду.
Отказаться нельзя: если уходит один, вылетают оба.
Поэтому мы устанавливаем свои правила. Никакой помощи его семьи. Никаких связей. Никаких особых условий. Только мы, семь недель конкурса и одна цель — победить честно.
Я была уверена, что самое сложное — терпеть Кайданова до финала.
Ошиблась.
Гораздо сложнее признать, что он совсем не тот человек, которого я придумала себе в первый день. Что мне нравится работать рядом с ним. Спорить с ним. Доверять ему.
Глеб Кайданов мне совершенно не нужен.
Богатый. Самоуверенный. Слишком привыкший к тому, что одна его фамилия открывает нужные двери.
По крайней мере, именно так я думала, когда вслух сказала, что без денег и связей от него ничего не останется.
Он услышал.
А на следующий день организаторы поставили нас в одну команду.
Отказаться нельзя: если уходит один, вылетают оба.
Поэтому мы устанавливаем свои правила. Никакой помощи его семьи. Никаких связей. Никаких особых условий. Только мы, семь недель конкурса и одна цель — победить честно.
Я была уверена, что самое сложное — терпеть Кайданова до финала.
Ошиблась.
Гораздо сложнее признать, что он совсем не тот человек, которого я придумала себе в первый день. Что мне нравится работать рядом с ним. Спорить с ним. Доверять ему.
Я сижу в номере отеля после той ночи, когда мы снова были вместе. Завернувшись в халат, смотрю в одну точку. Потом пальцы сами набирают в поиске его имя.
Я не смотрю его страницу. Я проваливаюсь в бездну, где его отмечают другие.
Первое же фото, сделанное на следующий день после нашей ночи, бьёт под дых.
София Миронова. Идеальная. Он стоит чуть сзади, его рука лежит у неё на талии. Взгляд направлен не в кадр, а на неё.
Подпись: «После вчерашних разговоров под луной — сегодняшний свет кажется ярче».
«Вчерашние разговоры под луной».
Значит, его первым шагом после меня… был разговор с ней. А я… я существую только здесь. В этой квартире. В отелях. В командировках.
Я — его личный интим-сервис по вызову.
Я не София — не возвышенная муза для светских хроник.
Я — приключение. Пикантное, грязное, одноразовое.
Я не смотрю его страницу. Я проваливаюсь в бездну, где его отмечают другие.
Первое же фото, сделанное на следующий день после нашей ночи, бьёт под дых.
София Миронова. Идеальная. Он стоит чуть сзади, его рука лежит у неё на талии. Взгляд направлен не в кадр, а на неё.
Подпись: «После вчерашних разговоров под луной — сегодняшний свет кажется ярче».
«Вчерашние разговоры под луной».
Значит, его первым шагом после меня… был разговор с ней. А я… я существую только здесь. В этой квартире. В отелях. В командировках.
Я — его личный интим-сервис по вызову.
Я не София — не возвышенная муза для светских хроник.
Я — приключение. Пикантное, грязное, одноразовое.
- Зачем?— заговаривает со мной Софи, смотря на дорогу.
- Что?— повернув голову, смотрю на пухлые губки, которые чертовски манят.
- Зачем, ты переиграл круг?— она поворачивается ко мне. Скидываю скорость, поглядывая на дорогу, но в основном смотрю на неё.
- Не догадываешься?— ухмыляюсь, а внутри просыпается злость. Не на неё, нет. На друга, который собирался выставить её на посмешище, ради прикола.
- Олег, почти мой парень, — как аргумент бросает наивная дурёха, и я бью по тормозам. Пора открыть ей глаза. Софи напрягается, когда я, положив правую руку на подлокотник, приближаюсь к ней.
- Олег, хотел поиметь тебя, а потом показать всем это видео, — проговариваю, глядя в нереально голубые, как чистое небо глаза.
- И я должна тебе поверить?— изогнув бровь, она смотрит на меня. - Почему?
- Потому что, я вернулся, ради тебя, Воробушек, — мой взгляд опять застывает на её губах и это наваждение какое-то, с которым я устал бороться. - И ты это знаешь, — выдыхаю ей в губы...
- Что?— повернув голову, смотрю на пухлые губки, которые чертовски манят.
- Зачем, ты переиграл круг?— она поворачивается ко мне. Скидываю скорость, поглядывая на дорогу, но в основном смотрю на неё.
- Не догадываешься?— ухмыляюсь, а внутри просыпается злость. Не на неё, нет. На друга, который собирался выставить её на посмешище, ради прикола.
- Олег, почти мой парень, — как аргумент бросает наивная дурёха, и я бью по тормозам. Пора открыть ей глаза. Софи напрягается, когда я, положив правую руку на подлокотник, приближаюсь к ней.
- Олег, хотел поиметь тебя, а потом показать всем это видео, — проговариваю, глядя в нереально голубые, как чистое небо глаза.
- И я должна тебе поверить?— изогнув бровь, она смотрит на меня. - Почему?
- Потому что, я вернулся, ради тебя, Воробушек, — мой взгляд опять застывает на её губах и это наваждение какое-то, с которым я устал бороться. - И ты это знаешь, — выдыхаю ей в губы...
— Ты мне танец задолжала, — мужчина касается моего подбородка горячими пальцами. — Не люблю, когда приходится бегать с напоминаниями.
Вжимаюсь в стену, он упирается ладонями по обе стороны от моей головы, и я оказываюсь в западне из наглости и стальных мышц.
— Вы ошиблись! — голос дрожит. — Меня на корпоратив вызвали, культурная программа, народные танцы…
— Ага, — он наклоняется ближе, и я чувствую запах табака и чего-то древесного. — А я ведь даже не знал, какие опасные народные танцы бывают.
***
Меня на корпоратив позвали. попросили станцевать народные танцы, а тут...этот тип. Руки распускает. Намеки неприличные делает. Ну я в него термос с кофе и кинула. Кто же знал, что это только его раззадорит?
Вжимаюсь в стену, он упирается ладонями по обе стороны от моей головы, и я оказываюсь в западне из наглости и стальных мышц.
— Вы ошиблись! — голос дрожит. — Меня на корпоратив вызвали, культурная программа, народные танцы…
— Ага, — он наклоняется ближе, и я чувствую запах табака и чего-то древесного. — А я ведь даже не знал, какие опасные народные танцы бывают.
***
Меня на корпоратив позвали. попросили станцевать народные танцы, а тут...этот тип. Руки распускает. Намеки неприличные делает. Ну я в него термос с кофе и кинула. Кто же знал, что это только его раззадорит?
– Поищи ряд для приглашенных. Здесь обычно сидят свои.
– Я поступила сюда учиться. Если ты пришел только посидеть, свободные места еще есть.
В элитной «Альте» у каждого есть влиятельные родители. У меня – академическая квота и дурная привычка отвечать, когда предлагают заткнуться.
Особенно если предлагает Марк Северский.
Главный мажор института. Неприлично красивый, избалованный чужим вниманием и уверенный, что отказ – это начало торга.
Я не уступила ему кресло. Он решил сделать меня своим любимым развлечением.
Теперь его друзья снимают каждую нашу стычку, поклонницы придумывают, как поставить меня на место, а преподаватель включает нас в одну команду. Прекрасно. Еще немного, и за выдержку мне должны будут выдавать отдельную стипендию.
Я собираюсь доказать, что обойдусь без Северского. Он – что рано или поздно я сама к нему приду.
Проблема в том, что я уже знаю, как он целуется.
А вот о чем он договорился с друзьями, пока еще нет.
– Я поступила сюда учиться. Если ты пришел только посидеть, свободные места еще есть.
В элитной «Альте» у каждого есть влиятельные родители. У меня – академическая квота и дурная привычка отвечать, когда предлагают заткнуться.
Особенно если предлагает Марк Северский.
Главный мажор института. Неприлично красивый, избалованный чужим вниманием и уверенный, что отказ – это начало торга.
Я не уступила ему кресло. Он решил сделать меня своим любимым развлечением.
Теперь его друзья снимают каждую нашу стычку, поклонницы придумывают, как поставить меня на место, а преподаватель включает нас в одну команду. Прекрасно. Еще немного, и за выдержку мне должны будут выдавать отдельную стипендию.
Я собираюсь доказать, что обойдусь без Северского. Он – что рано или поздно я сама к нему приду.
Проблема в том, что я уже знаю, как он целуется.
А вот о чем он договорился с друзьями, пока еще нет.
— Я не знаю, что это и откуда, — шепчу я, чувствуя слёзы на ресницах.
— Это – восемь лет строгача, мышка, — ухмыляется брат моего парня. — А откуда – выяснят копы.
В его отливающих ртутью глазах ни капли жалости. Ужас накрывает меня чёрной удушливой волной.
— Моего братца отец отмажет, сама знаешь. А твоей стипендии хватит на хорошего адвоката? Но всего этого можно избежать, — Марк прижимает меня к себе за талию. — Дай мне то, что я хочу, и эта дрянь исчезнет из этой комнаты по щелчку пальцев.
— Ты дьявол, — шепчу я дрожащими губами.
— Я – твой ангел хранитель, мышка, — ухмыляется он. — Раздевайся. Или тебе помочь?
Мой парень меня подставил, а его брат - единственный, кто может меня спасти. Но спасение будет дорого стоить
— Это – восемь лет строгача, мышка, — ухмыляется брат моего парня. — А откуда – выяснят копы.
В его отливающих ртутью глазах ни капли жалости. Ужас накрывает меня чёрной удушливой волной.
— Моего братца отец отмажет, сама знаешь. А твоей стипендии хватит на хорошего адвоката? Но всего этого можно избежать, — Марк прижимает меня к себе за талию. — Дай мне то, что я хочу, и эта дрянь исчезнет из этой комнаты по щелчку пальцев.
— Ты дьявол, — шепчу я дрожащими губами.
— Я – твой ангел хранитель, мышка, — ухмыляется он. — Раздевайся. Или тебе помочь?
Мой парень меня подставил, а его брат - единственный, кто может меня спасти. Но спасение будет дорого стоить
- Ты ненавидишь меня? - пристально смотрю в глаза той, кто пробралась туда, где остальным доступ был запрещен.
- Я? Нет, - Рита улыбается, но глаза остаются холодными, - я в тебе разочарована, а это гораздо хуже, - малышка озвучивает мой приговор, и уходит.
Она думает, что на этом наша история закончена, но нет, я же Ратмир Носибов, я добьюсь ее, снова.
- Я? Нет, - Рита улыбается, но глаза остаются холодными, - я в тебе разочарована, а это гораздо хуже, - малышка озвучивает мой приговор, и уходит.
Она думает, что на этом наша история закончена, но нет, я же Ратмир Носибов, я добьюсь ее, снова.
Выберите полку для книги