Подборка книг по тегу: "настоящий мужчина"
ЗАВЕРШЕННАЯ ПОВЕСТЬ!
– Я – пилот, а не мальчик по вызову. Мне не платят за ужины и не дрессируют взглядом. Если для кого-то это новость – сожалею.
Замираю, услышав такой знакомый голос.
Голос моего бывшего мужа!
Что он делает здесь?!
Дверь кабинета распахивается, и мы сталкиваемся взглядами.
– О, вы уже здесь, Татьяна! Отлично, – следом, не замечая нашего ступора, выходит руководитель полётов. – Проходите. К сожалению, придётся задержаться сегодня. Надеюсь, с дочерью у вас проблем не возникнет?
– С… дочерью?! – тёмные глаза впиваются в меня. – У тебя есть дочь? И сколько ей лет?
– Я – пилот, а не мальчик по вызову. Мне не платят за ужины и не дрессируют взглядом. Если для кого-то это новость – сожалею.
Замираю, услышав такой знакомый голос.
Голос моего бывшего мужа!
Что он делает здесь?!
Дверь кабинета распахивается, и мы сталкиваемся взглядами.
– О, вы уже здесь, Татьяна! Отлично, – следом, не замечая нашего ступора, выходит руководитель полётов. – Проходите. К сожалению, придётся задержаться сегодня. Надеюсь, с дочерью у вас проблем не возникнет?
– С… дочерью?! – тёмные глаза впиваются в меня. – У тебя есть дочь? И сколько ей лет?
— Ты спишь со своей помощницей?
— Марина, я федеральный судья. Я не "сплю", я принимаю решения. И вот одно из них — я теперь с ней.
— А я?
— Ты — стабильность. Она — вдохновение. Мне нужно что-то живое.
— Вдохновение? У тебя есть жена!
— У меня есть право выбирать.
Он разносил чужие судьбы в суде. Холодно, точно, по закону. А потом решил вынести приговор и мне.
Только он не учёл одного: иногда женщина, которую ты считал удобной, умеет драться жёстче, чем ты привык.
— Марина, я федеральный судья. Я не "сплю", я принимаю решения. И вот одно из них — я теперь с ней.
— А я?
— Ты — стабильность. Она — вдохновение. Мне нужно что-то живое.
— Вдохновение? У тебя есть жена!
— У меня есть право выбирать.
Он разносил чужие судьбы в суде. Холодно, точно, по закону. А потом решил вынести приговор и мне.
Только он не учёл одного: иногда женщина, которую ты считал удобной, умеет драться жёстче, чем ты привык.
— Мама, ты не обидишься, если я тебя кое о чём попрошу? — сын смущенно отводит взгляд.
— Конечно, не обижусь, — улыбаюсь я.
— Ты же понимаешь, нам с Настей после свадьбы хочется побыть одним. Ты не могла бы на лето уехать в деревню?
В деревню? Да, там у нас бабушкин дом, но он совсем старый и непригодный для проживания.
— Денис, там крыша течет. И печь перекладывать нужно.
— Мам, ну это же только на лето. Летом тепло. А готовить ты можешь на электрической плитке. Зато какой там свежий воздух! А осенью мы за тобой приедем, мам!
Вот только осенью они за мной не приезжают. И случайно забывают вернуть мне ключи от квартиры, где я прожила всю жизнь.
Кажется, кто-то сказал, что в сорок лет жизнь только начинается? Так вот — он обманул.
Мне уже за пятьдесят. И я никому не нужна.
— Конечно, не обижусь, — улыбаюсь я.
— Ты же понимаешь, нам с Настей после свадьбы хочется побыть одним. Ты не могла бы на лето уехать в деревню?
В деревню? Да, там у нас бабушкин дом, но он совсем старый и непригодный для проживания.
— Денис, там крыша течет. И печь перекладывать нужно.
— Мам, ну это же только на лето. Летом тепло. А готовить ты можешь на электрической плитке. Зато какой там свежий воздух! А осенью мы за тобой приедем, мам!
Вот только осенью они за мной не приезжают. И случайно забывают вернуть мне ключи от квартиры, где я прожила всю жизнь.
Кажется, кто-то сказал, что в сорок лет жизнь только начинается? Так вот — он обманул.
Мне уже за пятьдесят. И я никому не нужна.
— Это просто катастрофа, — до крови губы кусаю и дрожу каждой клеточкой тела. — Вас не должно было там быть, Матвей Владимирович!
— Но я был! — беззаботно отвечает отец моего парня и поправляет полотенце на бедрах.
Прости Господи, но это самое соблазнительное зрелище!
— И тебе понравилось, Лянка, — вальяжно приближает ко мне и пальцами цепляет подбородок. Трясусь под взглядом мужчины и одновременно чувствую, как тело горит и пульсирует.
— Но мне интересно, что больше? — Матвей Владимирович впечатывается голой и мокрой от капель воды грудью в мою, и я слабенько подпискиваю. — Мои губы?
Голодным взглядом смотрю на его объемные уста и сглатываю.
— Или... — не договаривает, но шероховатыми подушечками пальцев ползет вверх по внутренней стороне бедра.
***
Я всего лишь предложила своему парню ролевую игру, чтобы разнообразить нашу интимную жизнь. Только все пошло не по плану. Но эксперимент удался. Правда, с отцом моего бойфренда.
— Но я был! — беззаботно отвечает отец моего парня и поправляет полотенце на бедрах.
Прости Господи, но это самое соблазнительное зрелище!
— И тебе понравилось, Лянка, — вальяжно приближает ко мне и пальцами цепляет подбородок. Трясусь под взглядом мужчины и одновременно чувствую, как тело горит и пульсирует.
— Но мне интересно, что больше? — Матвей Владимирович впечатывается голой и мокрой от капель воды грудью в мою, и я слабенько подпискиваю. — Мои губы?
Голодным взглядом смотрю на его объемные уста и сглатываю.
— Или... — не договаривает, но шероховатыми подушечками пальцев ползет вверх по внутренней стороне бедра.
***
Я всего лишь предложила своему парню ролевую игру, чтобы разнообразить нашу интимную жизнь. Только все пошло не по плану. Но эксперимент удался. Правда, с отцом моего бойфренда.
— Где она? — раздался резкий голос моего свекра.
— Там. — спокойно ответил Вадим. — Подожди, она сейчас выйдет и поговорите.
Но свекор не стал ждать, дверь распахнулась и он влетел в ванную. Его глаза гневно загорелись, как только он увидел меня, мокрую и голую.
— Что здесь происходит?! — спросил он холодно.
Я молчала, не зная, что отвечать
— Муж загулял, а ты значит решила сразу же отомстить ему? Быстро… — в его голосе было презрение. — Не ожидал я от тебя, такая всегда была тихая, домашняя… А теперь по соседям, пить и гулять пошла?
— Там. — спокойно ответил Вадим. — Подожди, она сейчас выйдет и поговорите.
Но свекор не стал ждать, дверь распахнулась и он влетел в ванную. Его глаза гневно загорелись, как только он увидел меня, мокрую и голую.
— Что здесь происходит?! — спросил он холодно.
Я молчала, не зная, что отвечать
— Муж загулял, а ты значит решила сразу же отомстить ему? Быстро… — в его голосе было презрение. — Не ожидал я от тебя, такая всегда была тихая, домашняя… А теперь по соседям, пить и гулять пошла?
«Это не может быть он!» — мой мозг отказывается воспринимать увиденное.
На экране мобильного, фотография из какого-то клуба. Полумрак, тяжелые шторы и диванчик, а на нем полуголая девица, верхом на брюнете в голубой рубашке.
Мало ли брюнетов в голубых рубашках?..
***
Наша сказка, наше «долго и счастливо» превратились в пыль. Мы больше не спорим, не кричим. Научились лгать, улыбаться, когда хочется плакать.
Короткие сообщения, звонки без ответа...
Он не готов говорить правду, я не готова принять ее... Потому что когда нет доверия, любая правда звучит, как ложь.
На экране мобильного, фотография из какого-то клуба. Полумрак, тяжелые шторы и диванчик, а на нем полуголая девица, верхом на брюнете в голубой рубашке.
Мало ли брюнетов в голубых рубашках?..
***
Наша сказка, наше «долго и счастливо» превратились в пыль. Мы больше не спорим, не кричим. Научились лгать, улыбаться, когда хочется плакать.
Короткие сообщения, звонки без ответа...
Он не готов говорить правду, я не готова принять ее... Потому что когда нет доверия, любая правда звучит, как ложь.
- Оля! - сказал муж и пошел на меня. - Давай дома поговорим? Ты просто все не так поняла!
- Савик, да все она так поняла. Она же старая, но не тупая! - вмешалась девушка.
Муж продолжал идти на меня.
- Отдай мне телефон! - он протянул руку.
Я хотела отдать ему телефон, но я и так ему отдала всё. Бизнес отца, двадцать пять лет брака, свое сердце, а он? Он измени мне! Да с кем изменил? С какой-то молодой блондинкой!
- Сколько ей? - я указала на девушку и спрятала телефон в карман.
- Ну, раз уж ты все поняла…. - сказал Сава, глядя на меня испепеляющим взглядом.
- Как же вовремя ты зашла! – сказала мне девушка. – Наконец-то ты все узнала. Зато теперь дашь развод, моему котику.
- Савик, да все она так поняла. Она же старая, но не тупая! - вмешалась девушка.
Муж продолжал идти на меня.
- Отдай мне телефон! - он протянул руку.
Я хотела отдать ему телефон, но я и так ему отдала всё. Бизнес отца, двадцать пять лет брака, свое сердце, а он? Он измени мне! Да с кем изменил? С какой-то молодой блондинкой!
- Сколько ей? - я указала на девушку и спрятала телефон в карман.
- Ну, раз уж ты все поняла…. - сказал Сава, глядя на меня испепеляющим взглядом.
- Как же вовремя ты зашла! – сказала мне девушка. – Наконец-то ты все узнала. Зато теперь дашь развод, моему котику.
— Полечка, солнышко, — тихо сказал он, голос его звучал необычно мягко и тепло, — как ты себя чувствуешь?
Девочка медленно повернула голову на его голос, её огромные глаза были полны слёз и страха.
— Папочка… — слабо прошептала она, и губы её дрогнули. — Мне было так страшно…
Андрей осторожно присел на край кровати и бережно погладил её по волосам, пытаясь успокоить.
— Всё позади, малышка. Я с тобой, теперь всё будет хорошо, слышишь? Ты больше не одна.
Полина тихо всхлипнула, её взгляд метнулся в мою сторону, и вдруг ее лицо озарилось какой-то невинной радостью. Я растерялась и неловко улыбнулась девочке.
— Ты пришла! — сказала она тихо, но отчётливо, протягивая ко мне маленькую ручку. — Мамочка…
Я всегда любила детей и с нетерпением ждала своих, но… Судьба распорядилась иначе… Я лишилась последней возможности когда-либо стать матерью... Но я спасла из пожара дочку бывшего, которая внезапно назвала меня мамой!
Девочка медленно повернула голову на его голос, её огромные глаза были полны слёз и страха.
— Папочка… — слабо прошептала она, и губы её дрогнули. — Мне было так страшно…
Андрей осторожно присел на край кровати и бережно погладил её по волосам, пытаясь успокоить.
— Всё позади, малышка. Я с тобой, теперь всё будет хорошо, слышишь? Ты больше не одна.
Полина тихо всхлипнула, её взгляд метнулся в мою сторону, и вдруг ее лицо озарилось какой-то невинной радостью. Я растерялась и неловко улыбнулась девочке.
— Ты пришла! — сказала она тихо, но отчётливо, протягивая ко мне маленькую ручку. — Мамочка…
Я всегда любила детей и с нетерпением ждала своих, но… Судьба распорядилась иначе… Я лишилась последней возможности когда-либо стать матерью... Но я спасла из пожара дочку бывшего, которая внезапно назвала меня мамой!
- Вышли вон! – приказываю девкам. Они в панике убегают и прячутся в ванной комнате.
Достаю телефон и делаю несколько снимков своего привязанного к кровати мужа с кляпом во рту. Он мычит и дергается, пытаясь вырваться. В глазах паника и отчаяние.
- Ты такой фотогеничный в этом виде, - ухмыляюсь, наслаждаясь моментом, - Уверена, этот компромат очень понравится кое-кому...
***
Я любила его. Гордилась. Он был для меня эталоном мужской силы и достоинства.
Все рухнуло, когда я застукала его в отеле с двумя работницами самой древней профессии. Еще и в самый мерзкий и унизительный момент.
Он разрушил все, что мы строили вместе, и теперь я лишу предателя всего!
Я знаю, как вышвырнуть его из своей жизни, и с чьей помощью...
Достаю телефон и делаю несколько снимков своего привязанного к кровати мужа с кляпом во рту. Он мычит и дергается, пытаясь вырваться. В глазах паника и отчаяние.
- Ты такой фотогеничный в этом виде, - ухмыляюсь, наслаждаясь моментом, - Уверена, этот компромат очень понравится кое-кому...
***
Я любила его. Гордилась. Он был для меня эталоном мужской силы и достоинства.
Все рухнуло, когда я застукала его в отеле с двумя работницами самой древней профессии. Еще и в самый мерзкий и унизительный момент.
Он разрушил все, что мы строили вместе, и теперь я лишу предателя всего!
Я знаю, как вышвырнуть его из своей жизни, и с чьей помощью...
— Ты с ней спишь?
— Вера…
— Просто скажи. Я шесть лет мыла твою мать, пока ты гладил чужие бёдра. Я заслужила ответ.
— Я не виноват. Мне стало тяжело. Всё вокруг — болезнь, дом, ты…
— А я? Я стала мебелью? Или просто той, кто не жалуется?
Я ушла. Без истерик. Без шанса на «поговорим потом».
И впервые за много лет спросила себя: а чего хочу я — и почему до сих пор молчала?
— Вера…
— Просто скажи. Я шесть лет мыла твою мать, пока ты гладил чужие бёдра. Я заслужила ответ.
— Я не виноват. Мне стало тяжело. Всё вокруг — болезнь, дом, ты…
— А я? Я стала мебелью? Или просто той, кто не жалуется?
Я ушла. Без истерик. Без шанса на «поговорим потом».
И впервые за много лет спросила себя: а чего хочу я — и почему до сих пор молчала?
Выберите полку для книги