Подборка книг по тегу: "невинная героиня"
Я довольно взрослый, опытный мужчина, повидавший в жизни многое. Меня сложно чем-то удивить или заинтересовать, но ей это удалось.
Она появилась поздно ночью в моём баре, в свадебном платье, чумазая и испуганная, красивая и нежная, дерзкая и наивная. В этой рыжей прелести будто смешались лёд и пламя.
Что за тайну она хранит?
Ввязавшись в разговор с несчастной гостьей, я понял, что вляпался в неё, утонул в девушке, пропал навеки.
Что теперь делать, ума не приложу.
Она появилась поздно ночью в моём баре, в свадебном платье, чумазая и испуганная, красивая и нежная, дерзкая и наивная. В этой рыжей прелести будто смешались лёд и пламя.
Что за тайну она хранит?
Ввязавшись в разговор с несчастной гостьей, я понял, что вляпался в неё, утонул в девушке, пропал навеки.
Что теперь делать, ума не приложу.
- Вы правда шейх? – выпаливаю, стараясь не таращить на него глаза.
Я чересчур усердно рассматривала всю дорогу этого загадочного иностранца. Нужно прекращать.
- Правда, - раздраженно отвечает мужчина.
Не знаю, сколько секунд требуется Мансуру затормозить, но я, кажется, успеваю попрощаться с жизнью, когда мои губы обжигает ментоловое дыхание.
- Сказал же шейх, значит шейх. Предпочитаю говорить, как есть.
Прижатая мощными руками к его телу, я не имею возможности полноценно дышать. Мне до ужаса жарко и тесно. Сердце раздувается, теряет целостную оболочку. Этот здоровенный мужчина пугает и шокирует.
- Как расплачиваться будешь, девочка? – звучит слишком уверено.
Меня лихорадит, щеки заливает горячей краской стыда.
Огромная шершавая ладонь смещается на мой подбородок, пальцы нагло очерчивают губы.
Я понимаю, на что он намекает.
Только этого не хватало!
Я чересчур усердно рассматривала всю дорогу этого загадочного иностранца. Нужно прекращать.
- Правда, - раздраженно отвечает мужчина.
Не знаю, сколько секунд требуется Мансуру затормозить, но я, кажется, успеваю попрощаться с жизнью, когда мои губы обжигает ментоловое дыхание.
- Сказал же шейх, значит шейх. Предпочитаю говорить, как есть.
Прижатая мощными руками к его телу, я не имею возможности полноценно дышать. Мне до ужаса жарко и тесно. Сердце раздувается, теряет целостную оболочку. Этот здоровенный мужчина пугает и шокирует.
- Как расплачиваться будешь, девочка? – звучит слишком уверено.
Меня лихорадит, щеки заливает горячей краской стыда.
Огромная шершавая ладонь смещается на мой подбородок, пальцы нагло очерчивают губы.
Я понимаю, на что он намекает.
Только этого не хватало!
Вдруг я почувствовала, как его пальцы сомкнулись на моей ноге. В отчаянии всхлипывая, я прошептала:
— Антон…
Мой бывший сделал шаг вперед.
— Убери от неё руки!
Макс со злостью отпихнул меня и вскочил.
— Да пошёл ты! Давай… вали отсюда!
Но вместо ожидаемого, Макс получил удар. Антон врезал ему так, что парень отлетел к стене.
— Антон…
Мой бывший сделал шаг вперед.
— Убери от неё руки!
Макс со злостью отпихнул меня и вскочил.
— Да пошёл ты! Давай… вали отсюда!
Но вместо ожидаемого, Макс получил удар. Антон врезал ему так, что парень отлетел к стене.
Матвей возомнил себя Богом!
Даже родители себе такого не позволяют!
Но он решил, что может контролировать мою жизнь, решать с кем мне встречаться, когда и где.
Он меня бесит! Поэтому я жду не дождусь, когда же он женится!
А тут ещё случается какое-то недоразумение и отец садит под домашний арест.
Даже родители себе такого не позволяют!
Но он решил, что может контролировать мою жизнь, решать с кем мне встречаться, когда и где.
Он меня бесит! Поэтому я жду не дождусь, когда же он женится!
А тут ещё случается какое-то недоразумение и отец садит под домашний арест.
Он спас меня, этот незнакомец с глазами цвета стали. Борис Молохов. И теперь он – наваждение, преследующее меня в снах и наяву. Я – обычная девчонка, а он – воплощение силы и власти, отец моей подруги.
Ирония судьбы? Скорее, жестокая насмешка.
– Пап, привет! – подруга бросилась к мужчине, который вышел из дома.
Высокий. Широкоплечий. Серые глаза, холодные, как сталь.
Молох.
Он обнял Алису, а его взгляд застыл на мне.
Он узнал.
– Это Арина! Моя лучшая подруга! – представила на Алиса.
– Арина… – его голос глубокий, даже не дрогнул. – Рад познакомиться.
Он протянул руку.
А я не могла дышать.
Он – её отец.
А она только что пригласила меня поехать с ними.
На Мальту.
С ним.
Ирония судьбы? Скорее, жестокая насмешка.
– Пап, привет! – подруга бросилась к мужчине, который вышел из дома.
Высокий. Широкоплечий. Серые глаза, холодные, как сталь.
Молох.
Он обнял Алису, а его взгляд застыл на мне.
Он узнал.
– Это Арина! Моя лучшая подруга! – представила на Алиса.
– Арина… – его голос глубокий, даже не дрогнул. – Рад познакомиться.
Он протянул руку.
А я не могла дышать.
Он – её отец.
А она только что пригласила меня поехать с ними.
На Мальту.
С ним.
– Зоя! – опять крикнул Илья тем самым, игривым, голосом.
Зоя обернулась, придержав полотенце.
– Подарю миску клубники, руку и сердце если на тебе красные трусики! – весело сказал Илья, протягивая через забор тазик с красной, очень красивой ягодой.
– Вот ты совсем дурак, и не лечишься. Пройди диспансеризацию! – крикнула она, и направилась в дом, но тот снова через смех позвал её.
– Бери-бери ягоду, соседка! Варенье сваришь!
Зоя остановилась, поправив наверченное на голове полотенце.
– Сейчас не рабыня перед тобой! – сказала она с интонацией гордой хюррем, погрозила наглому соседу пальцем, а потом развернулась и ушла с высоко поднятой головой.
Зоя обернулась, придержав полотенце.
– Подарю миску клубники, руку и сердце если на тебе красные трусики! – весело сказал Илья, протягивая через забор тазик с красной, очень красивой ягодой.
– Вот ты совсем дурак, и не лечишься. Пройди диспансеризацию! – крикнула она, и направилась в дом, но тот снова через смех позвал её.
– Бери-бери ягоду, соседка! Варенье сваришь!
Зоя остановилась, поправив наверченное на голове полотенце.
– Сейчас не рабыня перед тобой! – сказала она с интонацией гордой хюррем, погрозила наглому соседу пальцем, а потом развернулась и ушла с высоко поднятой головой.
Это была обычная вечеринка. Ее отец должен был приехать спустя неделю. Но что-то пошло не так. Все разбежались. А я одна спряталась в его кабинете.
— Десять секунд, омега. Потом я иду за тобой.
Я не думаю. Просто бегу. И уже из-за двери слышу:
— Беги, пока можешь.
Сердце бешено колотится. Его запах... Он повсюду. Или он уже близко?
— Шесть, — раздаётся позади. — Пять...
Заворачиваю в тёмный зал, прячусь за книжный стеллаж. Воздуха не хватает. Грудь ходит ходуном. Руки дрожат. Шорох. Шаги.
— Три. Два...
Я ощущаю его присутствие.
— Один, — шепчет в темноте. И в следующую секунду — хватает меня.
Сильная рука на талии. Горячее дыхание в ухо. Я не кричу. Даже не вздрагиваю. Только дыхание сбивается ещё больше. Его грудь — к моей спине.
— Десять секунд, омега. Потом я иду за тобой.
Я не думаю. Просто бегу. И уже из-за двери слышу:
— Беги, пока можешь.
Сердце бешено колотится. Его запах... Он повсюду. Или он уже близко?
— Шесть, — раздаётся позади. — Пять...
Заворачиваю в тёмный зал, прячусь за книжный стеллаж. Воздуха не хватает. Грудь ходит ходуном. Руки дрожат. Шорох. Шаги.
— Три. Два...
Я ощущаю его присутствие.
— Один, — шепчет в темноте. И в следующую секунду — хватает меня.
Сильная рука на талии. Горячее дыхание в ухо. Я не кричу. Даже не вздрагиваю. Только дыхание сбивается ещё больше. Его грудь — к моей спине.
— Поздравляю с отцовством, батя, — заявил мелкий нахал, с вызовом глядя на меня снизу вверх.
У меня резко отвалилась челюсть. Да не буквально, конечно, но отвисла знатно.
— Чё ты смотришь так? Радоваться надо! Дети - это счастье! А меня и растить не надо… К туалету приучен, ложку держать умею, — продолжил малец, спокойно оттесняя меня в сторону и проникая в квартиру.
Я, Андрей Князев — гроза мототреков, тот, кого называют Князем и за глаза шепотом величают «тем ещё гадом», сейчас стою в дверях собственной квартиры и пялюсь на мелкого пацана максимум лет восьми, заявившем мне, что он мой сын!
Вот это приплыли… И кого мне благодарить за такое счастье?!
У меня резко отвалилась челюсть. Да не буквально, конечно, но отвисла знатно.
— Чё ты смотришь так? Радоваться надо! Дети - это счастье! А меня и растить не надо… К туалету приучен, ложку держать умею, — продолжил малец, спокойно оттесняя меня в сторону и проникая в квартиру.
Я, Андрей Князев — гроза мототреков, тот, кого называют Князем и за глаза шепотом величают «тем ещё гадом», сейчас стою в дверях собственной квартиры и пялюсь на мелкого пацана максимум лет восьми, заявившем мне, что он мой сын!
Вот это приплыли… И кого мне благодарить за такое счастье?!
- Давно ты помолвлена с Саидом?
- Ваня, - Рада отняла от его лица платок и посмотрела растерянно.
- Отвечай. Я хочу знать!
Рада с трудом сглотнула ком в горле и бесцветным голосом произнесла:
- Давно. С детства. Точнее думала, что все разговоры про договорной брак это шутка. Я не хотела верить, что отец меня продал вместо себя.
- Любопытно. Но я, почему-то ничуть не удивлен, - произнес холодно, саркастично и перехватив ладонь Рады, резко отстранил от себя. – Хватит забот. Ты чужая невеста! Ни мне, ни тебе нельзя прикасаться друг к другу.
- Ванечка, - она умоляюще посмотрела на Егозу. – Не отталкивай меня. Я не хочу за него замуж. Я тебя люблю!
- Выйдешь Рада. У тебя нет выбора.
Она дочь дагестанца и должна следовать традициям–выйти замуж за выбранного ей мужа. Но Рада готова пожертвовать честью, лишь бы избежать брака с ненавистным ей женихом. Готов ли приезжий арендатор вступить в запретную связь с дочерью хозяина, когда на кону не только деловое соглашение, но и чувства к
- Ваня, - Рада отняла от его лица платок и посмотрела растерянно.
- Отвечай. Я хочу знать!
Рада с трудом сглотнула ком в горле и бесцветным голосом произнесла:
- Давно. С детства. Точнее думала, что все разговоры про договорной брак это шутка. Я не хотела верить, что отец меня продал вместо себя.
- Любопытно. Но я, почему-то ничуть не удивлен, - произнес холодно, саркастично и перехватив ладонь Рады, резко отстранил от себя. – Хватит забот. Ты чужая невеста! Ни мне, ни тебе нельзя прикасаться друг к другу.
- Ванечка, - она умоляюще посмотрела на Егозу. – Не отталкивай меня. Я не хочу за него замуж. Я тебя люблю!
- Выйдешь Рада. У тебя нет выбора.
Она дочь дагестанца и должна следовать традициям–выйти замуж за выбранного ей мужа. Но Рада готова пожертвовать честью, лишь бы избежать брака с ненавистным ей женихом. Готов ли приезжий арендатор вступить в запретную связь с дочерью хозяина, когда на кону не только деловое соглашение, но и чувства к
Она попыталась удержать равновесие, но было поздно. Почувствовала, как поднос начал крениться, а мир вокруг – плыть.
В этот момент она опять почувствовала чьи-то руки на своей талии, но поднос с дребезгом полетел вниз.
– Аня, тебе не кажется, что у тебя привычка падать ко мне в руки? – услышала она знакомый голос.
******
–Я ценю вашу... готовность помочь, – произнесла она, стараясь говорить как можно более спокойно и уверенно. – Но я не думаю, что это подходящая цена. Я ищу способ решить свою проблему, а не создать новую.
Аня встала и молча пошла к двери. Тимур никак не ожидал такой реакции от нее.
– Куда ты пошла? Стоять! Я тебя не отпускал, – он быстрым шагом подошел к ней. Схватив за руку, притянул к себе.
В этот момент она опять почувствовала чьи-то руки на своей талии, но поднос с дребезгом полетел вниз.
– Аня, тебе не кажется, что у тебя привычка падать ко мне в руки? – услышала она знакомый голос.
******
–Я ценю вашу... готовность помочь, – произнесла она, стараясь говорить как можно более спокойно и уверенно. – Но я не думаю, что это подходящая цена. Я ищу способ решить свою проблему, а не создать новую.
Аня встала и молча пошла к двери. Тимур никак не ожидал такой реакции от нее.
– Куда ты пошла? Стоять! Я тебя не отпускал, – он быстрым шагом подошел к ней. Схватив за руку, притянул к себе.
Выберите полку для книги