Книги по тегу «нежная героиня»: ""
В мире, где орки и люди истребляют друг друга, одна случайная встреча меняет все. Он — воин, для которого честь превыше жизни. Она — потерянная душа, ищущая пристанища. Спасение по долгу, обернется спасением через любовь. Им предстоит пройти через недоверие, войну и боль, чтобы доказать, что дом — это не стены, а тот, кто дышит с тобой в такт в темноте.
— Что вы делаете в моей спальне? — подпискиваю от страха, возмущения и бешеного сексуального давления.
Мой свекор — ходячая гора из мышц. Роскошный. Горячий. Спортивный. И по пояс обнажённый.
— И почему у вас ремень в руках? — срываюсь на истеричный визг.
— Для поддержания порядка, — рычит так низко, что у меня поясницу сводит. — Буду воспитывать тебя, — и хлопает ремнем по раскрытой ладони, заставляя меня трястись от страха и... предвкушения.
***
Мой свекор совершил такое, от чего моё тело до сих пор ломает сладкой истомой. Но я не знала, что это он.
И теперь мне, кажется конец, потому что Андаров решил всерьёз заняться мной.
Мой свекор — ходячая гора из мышц. Роскошный. Горячий. Спортивный. И по пояс обнажённый.
— И почему у вас ремень в руках? — срываюсь на истеричный визг.
— Для поддержания порядка, — рычит так низко, что у меня поясницу сводит. — Буду воспитывать тебя, — и хлопает ремнем по раскрытой ладони, заставляя меня трястись от страха и... предвкушения.
***
Мой свекор совершил такое, от чего моё тело до сих пор ломает сладкой истомой. Но я не знала, что это он.
И теперь мне, кажется конец, потому что Андаров решил всерьёз заняться мной.
— Я от тебя ухожу, — продолжил он холодным, механическим голосом. — Давно хотел это сделать, но мне было тебя жаль.
Только сейчас я заметила, что он протягивает мне пачку купюр. Деньги. На аборт.
Я подняла взгляд на его лицо. Чужое. Словно передо мной стоял незнакомец, а не человек, с которым я прожила двадцать лет.
Вокруг нас качались разноцветные воздушные шары. Над камином красовался плакат с надписью "Ты скоро станешь папой!".
— Пожалуйста, скажи, что это шутка, — я еле выдавила из себя слова. Горло сдавило так сильно, что стало трудно дышать. — Это наш ребенок.
— Какая шутка, Ир! — он поморщился, и кинул деньги на столик. — Тебе сорок лет, какие дети?! У меня есть другая. Странно что у тебя вообще получилось забеременеть. У нас же и секса почти нет... пару раз за последние месяцы приходилось. Но опять же, я спал с тобой из жалости!
Из спальни, из кладовки, из кухни начали выходить люди. Наши друзья. Мои подруги. Они должны были выскочить с криками "Поздравляем!"
Только сейчас я заметила, что он протягивает мне пачку купюр. Деньги. На аборт.
Я подняла взгляд на его лицо. Чужое. Словно передо мной стоял незнакомец, а не человек, с которым я прожила двадцать лет.
Вокруг нас качались разноцветные воздушные шары. Над камином красовался плакат с надписью "Ты скоро станешь папой!".
— Пожалуйста, скажи, что это шутка, — я еле выдавила из себя слова. Горло сдавило так сильно, что стало трудно дышать. — Это наш ребенок.
— Какая шутка, Ир! — он поморщился, и кинул деньги на столик. — Тебе сорок лет, какие дети?! У меня есть другая. Странно что у тебя вообще получилось забеременеть. У нас же и секса почти нет... пару раз за последние месяцы приходилось. Но опять же, я спал с тобой из жалости!
Из спальни, из кладовки, из кухни начали выходить люди. Наши друзья. Мои подруги. Они должны были выскочить с криками "Поздравляем!"
Алексей сидит на краю стола. Спиной к двери. Широкие плечи в дорогом костюме. Темные волосы, коротко стриженные на затылке.
А между его ног на коленях стоит женщина.
Алина.
Главный архитектор. Двадцать шесть лет. Четыре месяца в компании. Длинные рыжие волосы, собранные сейчас в растрепанный хвост. Узкое лицо запрокинуто. Руки лежат на бедрах мужа.
На бедрах моего мужа.
Я хотела порадовать мужа. Но, видимо, беременная на пятом месяце жена не может порадовать так, как любовница...
А между его ног на коленях стоит женщина.
Алина.
Главный архитектор. Двадцать шесть лет. Четыре месяца в компании. Длинные рыжие волосы, собранные сейчас в растрепанный хвост. Узкое лицо запрокинуто. Руки лежат на бедрах мужа.
На бедрах моего мужа.
Я хотела порадовать мужа. Но, видимо, беременная на пятом месяце жена не может порадовать так, как любовница...
– Что ты здесь забыл? – Мой голос прозвучал сухо, и я не пыталась сдержать раздражение и недовольство, вызванные лживой улыбкой бывшего.
– Ты везде меня заблокировала, так что у меня не было другой возможности связаться с тобой, кроме как узнать, в какой садик ходит моя дочь.
– Твоя дочь? Не ты ли открещивался от отцовства и повторял, что тебе не нужна девчонка и ты хотел сына?
– Танюша, а давай не будем вспоминать прошлое? Я повзрослел, понял, как сильно виноват перед тобой, и решил извиниться.
– Ну так извиняйся. Чего ты ждешь?
– Таня, я не хочу ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо, я скучал по тебе. Давай начнем все сначала, с чистого листа?
Кто-то громко рассмеялся, и этим «кто-то» оказалась я.
– Ты везде меня заблокировала, так что у меня не было другой возможности связаться с тобой, кроме как узнать, в какой садик ходит моя дочь.
– Твоя дочь? Не ты ли открещивался от отцовства и повторял, что тебе не нужна девчонка и ты хотел сына?
– Танюша, а давай не будем вспоминать прошлое? Я повзрослел, понял, как сильно виноват перед тобой, и решил извиниться.
– Ну так извиняйся. Чего ты ждешь?
– Таня, я не хочу ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо, я скучал по тебе. Давай начнем все сначала, с чистого листа?
Кто-то громко рассмеялся, и этим «кто-то» оказалась я.
– Хочешь уйти? – Влад усмехается сквозь зубы, смотрит на меня со злостью и вдруг согласно кивает. – Валяй, уходи. Я отпущу тебя. Но имей в виду, за мной остается право…
Право последней ночи.
Я придумала его. Поддавшись уговорам подруги, попробовала нарисовать портрет своего «идеального» парня, даже не подозревая, что такой человек не только существует в реальности, но и живет со мной в одном городе.
Вскоре мы познакомились, а спустя какое-то время я вышла за него замуж.
Но семейная жизнь дала трещину. Чудесная сказка закончилась, толком не начавшись, когда я поняла, что за обаятельной маской моего мужа скрывался тиран, стремящийся полностью подчинить мою жизнь своей воле. Однажды он перешел черту, и я сбежала, надеясь, что мы никогда больше не встретимся.
Но спустя три года мне приходится вернуться…
И столкнуться с прошлым, которое, кажется, не готово меня отпустить.
Право последней ночи.
Я придумала его. Поддавшись уговорам подруги, попробовала нарисовать портрет своего «идеального» парня, даже не подозревая, что такой человек не только существует в реальности, но и живет со мной в одном городе.
Вскоре мы познакомились, а спустя какое-то время я вышла за него замуж.
Но семейная жизнь дала трещину. Чудесная сказка закончилась, толком не начавшись, когда я поняла, что за обаятельной маской моего мужа скрывался тиран, стремящийся полностью подчинить мою жизнь своей воле. Однажды он перешел черту, и я сбежала, надеясь, что мы никогда больше не встретимся.
Но спустя три года мне приходится вернуться…
И столкнуться с прошлым, которое, кажется, не готово меня отпустить.
— Хочу заключить с тобой сделку, Игнат.
— Какую сделку?
— Ты женишься на моей дочери, и вся моя компания перейдёт к тебе.
— Неинтересно.
— Ты должен мне, помнишь?
— Помню. Но твою дочь я даже не видел. И вообще, у меня…
В этот момент мой взгляд упал на фотографию на рабочем столе.
— Красивая?
— Красивая.
— Это Машка, моя дочь.
— Машка?
— То есть Мишель.
— Мишель… Я согласен. Какое совпадение, девочка моя.
— Какую сделку?
— Ты женишься на моей дочери, и вся моя компания перейдёт к тебе.
— Неинтересно.
— Ты должен мне, помнишь?
— Помню. Но твою дочь я даже не видел. И вообще, у меня…
В этот момент мой взгляд упал на фотографию на рабочем столе.
— Красивая?
— Красивая.
— Это Машка, моя дочь.
— Машка?
— То есть Мишель.
— Мишель… Я согласен. Какое совпадение, девочка моя.
— Не прячься, — прошептал он. Его лицо было так близко, что я видела каждую морщинку у его глаз, каждый лучик в его радужках - они были цвета старого коньяка, теплые и глубокие. — Твоя невинность... это самая большая роскошь в нашем циничном мире. Ею хочется любоваться. Хочется... попробовать.
Его губы коснулись моих. Сначала легко, почти невесомо, вопросительно. Это был мой первый поцелуй. И он был не таким, как в книгах. В нем не было робкой нежности. В нем была власть. Знание. Умение. Его губы были удивительно мягкими, но настойчивыми. Они двигались уверенно, заставляя мои отвечать им. Пальцы Марка вцепились в мои волосы, слегка откидывая голову назад, открывая шею.
А потом я почувствовала другое прикосновение. Сзади. Виктор подошел вплотную, его тело прижалось к моей спине, и я оказалась зажатой между ними.
Его губы коснулись моих. Сначала легко, почти невесомо, вопросительно. Это был мой первый поцелуй. И он был не таким, как в книгах. В нем не было робкой нежности. В нем была власть. Знание. Умение. Его губы были удивительно мягкими, но настойчивыми. Они двигались уверенно, заставляя мои отвечать им. Пальцы Марка вцепились в мои волосы, слегка откидывая голову назад, открывая шею.
А потом я почувствовала другое прикосновение. Сзади. Виктор подошел вплотную, его тело прижалось к моей спине, и я оказалась зажатой между ними.
— Я разрываю контракт, — говорит он лишённым эмоций тоном.
Его поза — воплощение власти и полного безразличия.
Я знала, этот день наступит… но не думала, что всё будет так…
— Но… мы же договорились на год, — делаю вид, что удивлена.
— Мои планы изменились, — он двигает папку с документами в мою сторону. — Обстоятельства.
— Что? Какие?
Родион испытующе смотрит на меня. В его глазах… Что это?
Гнев? Ненависть? Обида?
Нет, показалось. Его взгляд, как всегда, полностью непроницаем.
Он не отвечает на мой вопрос. Да и с чего я вообще жду ответа?
И так всё ясно с этим предателем…
— С разводом решим позже. Подписывай, — требует он.
Пять месяцев я играла роль счастливой жены. И всё ради того, чтобы спасти маму от нищеты.
Затем всё изменилось. Ледяное сердце Родиона растаяло.
Я решила, что мы полюбили друг друга.
Я думала, что я — жена, а оказалась просто очередной грелкой в его холодной постели…
Особенно горько, что именно сейчас. Когда внутри меня уже растёт наш ребёнок...
Его поза — воплощение власти и полного безразличия.
Я знала, этот день наступит… но не думала, что всё будет так…
— Но… мы же договорились на год, — делаю вид, что удивлена.
— Мои планы изменились, — он двигает папку с документами в мою сторону. — Обстоятельства.
— Что? Какие?
Родион испытующе смотрит на меня. В его глазах… Что это?
Гнев? Ненависть? Обида?
Нет, показалось. Его взгляд, как всегда, полностью непроницаем.
Он не отвечает на мой вопрос. Да и с чего я вообще жду ответа?
И так всё ясно с этим предателем…
— С разводом решим позже. Подписывай, — требует он.
Пять месяцев я играла роль счастливой жены. И всё ради того, чтобы спасти маму от нищеты.
Затем всё изменилось. Ледяное сердце Родиона растаяло.
Я решила, что мы полюбили друг друга.
Я думала, что я — жена, а оказалась просто очередной грелкой в его холодной постели…
Особенно горько, что именно сейчас. Когда внутри меня уже растёт наш ребёнок...
У меня было всё: любимый муж, дочка, уютный мир, выстроенный за восемь лет брака. Однажды утром всё рухнуло, оставив после себя лишь оглушительную тишину и чужой шелковый бюстгальтер, нагло брошенный на спинку кресла. Это не просто измена. Это предательство, циничное и оскорбительное, потому что меня предал не только муж, но и человек, от кого я этого не ожидала.
За окном ложится первый снег, обещая укрыть боль чистым покрывалом, я понимаю: старая жизнь закончилась.
Но хватит ли сил растопить в душе лёд и начать всё заново?
За окном ложится первый снег, обещая укрыть боль чистым покрывалом, я понимаю: старая жизнь закончилась.
Но хватит ли сил растопить в душе лёд и начать всё заново?
Выберите полку для книги