Книги по тегу «новая любовь»: ""
– Света, а давай не будем ссориться на ночь глядя, ещё и за день до Нового года, хорошо?
– Я вижу, ты очень весело отметил приближение праздника, не дотерпев до корпоратива. Но позволь спросить, кто это это там к тебе прижимался?
– Света, ну правда, успокойся! Ты мне давай ещё начни читать нотации! Кем ты себя вообще возомнила? Забыла своё место? Или у тебя из головы вылетело, что благодаря мне ты живёшь в шикарных апартаментах, ни в чём не нуждаясь?
Слова мужа больно меня задели и я всё никак не могла оторвать взгляд от следов помады на его рубашке.
– Ты мне изменяешь?
– Да! А тебя что-то не устраивает? – Женя так легко и просто это сказал, что я впала в ступор, не понимая, шутит он или нет.
– Я вижу, ты очень весело отметил приближение праздника, не дотерпев до корпоратива. Но позволь спросить, кто это это там к тебе прижимался?
– Света, ну правда, успокойся! Ты мне давай ещё начни читать нотации! Кем ты себя вообще возомнила? Забыла своё место? Или у тебя из головы вылетело, что благодаря мне ты живёшь в шикарных апартаментах, ни в чём не нуждаясь?
Слова мужа больно меня задели и я всё никак не могла оторвать взгляд от следов помады на его рубашке.
– Ты мне изменяешь?
– Да! А тебя что-то не устраивает? – Женя так легко и просто это сказал, что я впала в ступор, не понимая, шутит он или нет.
ЗАВЕРШЕНО
— Ты здесь лишняя, мачеха! Папа всё равно вернется к маме, это вопрос времени. А тебя вышвырнут, как использованную салфетку! — «смертельно больная» дочь мужа смеется мне в лицо, стоя на лестнице нашего дома.
Я поворачиваюсь к мужу, надеясь на защиту. Но он прижимает к себе бывшую жену и смотрит на меня с ледяной ненавистью:
— Убирайся, Кира. Ты завидуешь больному ребенку? Ты чудовище. Я подаю на развод и посажу тебя за воровство!
Он выгнал меня в ночь и повесил на меня кражу миллионов, которые сам же спустил на их прихоти. Он думал, я сломаюсь. Он думал, я буду молить о пощаде.
Зря.
— Ты здесь лишняя, мачеха! Папа всё равно вернется к маме, это вопрос времени. А тебя вышвырнут, как использованную салфетку! — «смертельно больная» дочь мужа смеется мне в лицо, стоя на лестнице нашего дома.
Я поворачиваюсь к мужу, надеясь на защиту. Но он прижимает к себе бывшую жену и смотрит на меня с ледяной ненавистью:
— Убирайся, Кира. Ты завидуешь больному ребенку? Ты чудовище. Я подаю на развод и посажу тебя за воровство!
Он выгнал меня в ночь и повесил на меня кражу миллионов, которые сам же спустил на их прихоти. Он думал, я сломаюсь. Он думал, я буду молить о пощаде.
Зря.
- Анастасия?
- Ой Юлечка, я это.... Хотела к тебе на маникюр, пришла вот.... Твой муж сказал что....
- Жених — Почему-то уточнила я.
- Да жених — Рыжая Нервно рассмеялась, переступая с ноги на ногу — Ты прости, я же не знала что ты сегодня в салоне будешь.
- Но вы не были записаны на сегодня...
Снова перевожу взгляд ниже и замечаю наспех застегнутую блузку....
Все пуговки были перепутаны, застегнутые не в свои лунки из-за чего ткань топорщилась на груди, открывая вид на ярко-красный бюстгальтер...
Юбка перекошена и замочек сбоку был вовсе не застегнут...
- Ой Юлечка, я это.... Хотела к тебе на маникюр, пришла вот.... Твой муж сказал что....
- Жених — Почему-то уточнила я.
- Да жених — Рыжая Нервно рассмеялась, переступая с ноги на ногу — Ты прости, я же не знала что ты сегодня в салоне будешь.
- Но вы не были записаны на сегодня...
Снова перевожу взгляд ниже и замечаю наспех застегнутую блузку....
Все пуговки были перепутаны, застегнутые не в свои лунки из-за чего ткань топорщилась на груди, открывая вид на ярко-красный бюстгальтер...
Юбка перекошена и замочек сбоку был вовсе не застегнут...
– Где Илья?
Все переглядываются. Петя отводит меня в сторону. Лицо у него такое, будто он только что проглотил живого щелкунчика.
– Свет, – начинает он, ковыряя снег ботинком. – Илья… он просил передать.
– Передать что?
– Он… не приедет.
– Уехал? Куда?
– В горы. В Сочи, короче.
– С кем?
– С Натальей Скворцовой, – выдавливает он наконец. – Они… уже давно, Свет. Он боялся тебе сказать, хотел сделать это красиво после праздников.
– Как такое можно сделать красиво? – спрашиваю я Петю.
Все переглядываются. Петя отводит меня в сторону. Лицо у него такое, будто он только что проглотил живого щелкунчика.
– Свет, – начинает он, ковыряя снег ботинком. – Илья… он просил передать.
– Передать что?
– Он… не приедет.
– Уехал? Куда?
– В горы. В Сочи, короче.
– С кем?
– С Натальей Скворцовой, – выдавливает он наконец. – Они… уже давно, Свет. Он боялся тебе сказать, хотел сделать это красиво после праздников.
– Как такое можно сделать красиво? – спрашиваю я Петю.
В сорок лет она больше не боится одиночества.
Она боится потерять себя.
Случайная ночь — без обещаний и будущего.
Утром уходит первой.
Через несколько месяцев — другой город, та же близость, в которой слишком много чувств.
И снова расставание.
Она умеет уходить.
Он умеет ждать.
У неё взрослая дочь и жизнь, в которой много пережито.
Но иногда любовь приходит не чтобы остаться сразу, а чтобы научить — как быть рядом, не теряя себя.
И однажды уход становится шагом навстречу.
ХЭ гарантируется, миниформат
Она боится потерять себя.
Случайная ночь — без обещаний и будущего.
Утром уходит первой.
Через несколько месяцев — другой город, та же близость, в которой слишком много чувств.
И снова расставание.
Она умеет уходить.
Он умеет ждать.
У неё взрослая дочь и жизнь, в которой много пережито.
Но иногда любовь приходит не чтобы остаться сразу, а чтобы научить — как быть рядом, не теряя себя.
И однажды уход становится шагом навстречу.
ХЭ гарантируется, миниформат
«Развод — это когда ты заказываешь одного щелкунчика на ёлку, а жизнь подсовывает тебе целого живого лесника с топором… и чувством юмора.»
Катерина Бондарева планировала встретить первый Новый год после развода в гордом одиночестве с бокалом вина и злорадными мыслями о бывшем. Но судьба, в лице её же собственной взбунтовавшейся взрослой дочери, забросила её в самый центр семейного праздника в чужом загородном доме. Где кроме милых родственников оказался ещё и он. Хозяин дома. Бывший военный, ныне владелец пекарни. Сложный, неудобный, с травмами прошлого и… абсолютно не готовый к тому, что в его жизнь ворвется психолог-неудачница с чемоданом обид и фирменным салатом «Оливье мести».
Катерина Бондарева планировала встретить первый Новый год после развода в гордом одиночестве с бокалом вина и злорадными мыслями о бывшем. Но судьба, в лице её же собственной взбунтовавшейся взрослой дочери, забросила её в самый центр семейного праздника в чужом загородном доме. Где кроме милых родственников оказался ещё и он. Хозяин дома. Бывший военный, ныне владелец пекарни. Сложный, неудобный, с травмами прошлого и… абсолютно не готовый к тому, что в его жизнь ворвется психолог-неудачница с чемоданом обид и фирменным салатом «Оливье мести».
– Это ребёнок моего мужа? – Мой голос даже не дрогнул, что приятно меня удивило.
– Да. И это будет мальчик, я уверена в этом на все сто. Вы же так и не смогли родить Косте сына.
Несмотря на попытку выглядеть храброй и дерзкой, любовница моего мужа заметно занервничала, став медленно пятиться к стене.
* **
Девятнадцать лет брака, три дочери, много счастливых моментов, совместно преодолённых трудностей и наш двадцатый Новый год, который нам с Костей было не суждено справлять вместе.
Я долго билась над нашими с мужем отношениями, долго пыталась сохранить нашу любовь, но в ответ ничего не получала: ни тепла, ни нежности, ни любви. Чувства просто угасли, а вместе с ними и уважение ко мне. И так из любимой жены я стала той, кому наставляют рога.
Ну а что будет дальше? Что ждёт меня на Новый год? Одиночество или чудо, которое так сильно мне сейчас необходимо?
– Да. И это будет мальчик, я уверена в этом на все сто. Вы же так и не смогли родить Косте сына.
Несмотря на попытку выглядеть храброй и дерзкой, любовница моего мужа заметно занервничала, став медленно пятиться к стене.
* **
Девятнадцать лет брака, три дочери, много счастливых моментов, совместно преодолённых трудностей и наш двадцатый Новый год, который нам с Костей было не суждено справлять вместе.
Я долго билась над нашими с мужем отношениями, долго пыталась сохранить нашу любовь, но в ответ ничего не получала: ни тепла, ни нежности, ни любви. Чувства просто угасли, а вместе с ними и уважение ко мне. И так из любимой жены я стала той, кому наставляют рога.
Ну а что будет дальше? Что ждёт меня на Новый год? Одиночество или чудо, которое так сильно мне сейчас необходимо?
–Ты малахольная дура, Машка! И да, я женился на тебе только из-за денег твоего папаши! Довольна? Ты это хотела услышать?
– Не верю! Не может этого быть… Как же так? То есть все твои слова и клятвы – пустой звук? Я… действительно ничего для тебя не значу?
– Соображай уже, Маш… И пойми, наконец, что ты – всего лишь способ для достижения цели.
Муженек и его любовница решили обобрать меня до нитки. Их план был идеальным, пока я о нем не узнала…
Я отомщу предателям – эффектно, ловко, смело… Так, что они никогда не забудут урок!
А поможет мне в этом человек из прошлого – взрослый и суровый партнер отца…
– Не верю! Не может этого быть… Как же так? То есть все твои слова и клятвы – пустой звук? Я… действительно ничего для тебя не значу?
– Соображай уже, Маш… И пойми, наконец, что ты – всего лишь способ для достижения цели.
Муженек и его любовница решили обобрать меня до нитки. Их план был идеальным, пока я о нем не узнала…
Я отомщу предателям – эффектно, ловко, смело… Так, что они никогда не забудут урок!
А поможет мне в этом человек из прошлого – взрослый и суровый партнер отца…
Она – фотограф, которая ловит чужое счастье и не верит в свое.
Он – человек, который разучился чувствовать.Случайный снимок, один кадр и она видит то, что он прячет от всех.
Так не начинаются истории любви.
Так начинается война за право оставаться закрытым.
За право ничего не чувствовать, за право никого не впускать.Вот только некоторые войны невозможно выиграть.
Особенно те, которые ты ведешь сам с собой.
Он – человек, который разучился чувствовать.Случайный снимок, один кадр и она видит то, что он прячет от всех.
Так не начинаются истории любви.
Так начинается война за право оставаться закрытым.
За право ничего не чувствовать, за право никого не впускать.Вот только некоторые войны невозможно выиграть.
Особенно те, которые ты ведешь сам с собой.
— Ты сегодня не ночевал дома.
— И что?
— Я просто хочу понять, где ты пропадаешь.
Он усмехнулся. И ничего не ответил.
Я не устраивала слежек и не рылась в телефоне. Я просто начала задавать вопросы — и муж занервничал.
Измена вскрылась не сразу. Сначала ложь. Потом злость. Потом его мать с разговорами «потерпи». А когда я сказала слово «развод», он впервые испугался.
Скандалы, угрозы, делёжка имущества и попытка ударить через ребёнка. Он был уверен, что я не выдержу. Но этот развод стал для меня наградой. А для него — расплатой.
— И что?
— Я просто хочу понять, где ты пропадаешь.
Он усмехнулся. И ничего не ответил.
Я не устраивала слежек и не рылась в телефоне. Я просто начала задавать вопросы — и муж занервничал.
Измена вскрылась не сразу. Сначала ложь. Потом злость. Потом его мать с разговорами «потерпи». А когда я сказала слово «развод», он впервые испугался.
Скандалы, угрозы, делёжка имущества и попытка ударить через ребёнка. Он был уверен, что я не выдержу. Но этот развод стал для меня наградой. А для него — расплатой.
Выберите полку для книги