Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""
— Аделина... — мой голос прозвучал хрипло, чуждо.
Я не знал, что сказать. Я никогда не терялся. А сейчас стоял и хлопал глазами как нашкодивший подросток.
Она хмыкнула. Её глаза вспыхнули — в них плясали черти. Сделала шаг ко мне. Потом ещё один. Её каблуки цокали по асфальту, разнося эхо по пустому переулку.
Подошла вплотную. Так близко, что я почувствовал её запах. Тот самый. Цветы, сладость, дождь. И ещё что-то — опасность, адреналин, металл.
Потянулась вверх. Медленно. Гипнотизируя взглядом. Её пальцы коснулись капюшона моей толстовки и стянули его с головы.
В мои белоснежные, отросшие, влажные волосы вплелись её тонкие, изысканные пальцы. Нежно. Осторожно. Она водила ими по коже головы, массировала, гладила. Я словно провалился в это ощущение, как в наркоз.
Стоял под гипнозом. Не мог даже пошевелиться.
А затем её пальцы сжались. Резко. Сильно. Почти до боли. Она схватила меня за волосы на затылке и с силой притянула к себе...
Я не знал, что сказать. Я никогда не терялся. А сейчас стоял и хлопал глазами как нашкодивший подросток.
Она хмыкнула. Её глаза вспыхнули — в них плясали черти. Сделала шаг ко мне. Потом ещё один. Её каблуки цокали по асфальту, разнося эхо по пустому переулку.
Подошла вплотную. Так близко, что я почувствовал её запах. Тот самый. Цветы, сладость, дождь. И ещё что-то — опасность, адреналин, металл.
Потянулась вверх. Медленно. Гипнотизируя взглядом. Её пальцы коснулись капюшона моей толстовки и стянули его с головы.
В мои белоснежные, отросшие, влажные волосы вплелись её тонкие, изысканные пальцы. Нежно. Осторожно. Она водила ими по коже головы, массировала, гладила. Я словно провалился в это ощущение, как в наркоз.
Стоял под гипнозом. Не мог даже пошевелиться.
А затем её пальцы сжались. Резко. Сильно. Почти до боли. Она схватила меня за волосы на затылке и с силой притянула к себе...
– Что ты здесь делаешь? - спрашиваю бывшую, которая восстала перед моими глазами прямо во время свадебной фотосессии. - У тебя ребенок, два, три. Ого, поздравляю.
В один заход три. И кто же этот папаша герой? На кого она меня променяла?
И невинная просьба.
– Присмотри за ними.
– Кто папа с тем и оставляй. У меня свадьба, как видишь, - выдаю ей правду.
Да, я пытаюсь начать с белого листа.
– Вот я и оставляю. Всего лишь на час.
Целый час с детьми бывшей? Хотя, чем больше я смотрю на них, то в голове зарождаются подозрения.
– Дети, вы чьи?
– Мамины. А папа где-то шляется.
В один заход три. И кто же этот папаша герой? На кого она меня променяла?
И невинная просьба.
– Присмотри за ними.
– Кто папа с тем и оставляй. У меня свадьба, как видишь, - выдаю ей правду.
Да, я пытаюсь начать с белого листа.
– Вот я и оставляю. Всего лишь на час.
Целый час с детьми бывшей? Хотя, чем больше я смотрю на них, то в голове зарождаются подозрения.
– Дети, вы чьи?
– Мамины. А папа где-то шляется.
- А, вот и наша мама прибыла! – едва успеваю выйти из такси, как на меня набрасывается Грызунов. – Ничего не хочешь мне рассказать?!
Босс грубо хватает меня за предплечье и тянет на себя.
- Ч-что Вам нужно? – как же страшно, когда его искажённое злостью лицо, так близко!
- Это вам с сыночком, что от меня нужно?! Мелодрам на пенсии насмотрелась? В голову песок ударился? – шипит он.
- Как-кой песок…
-Тот, который из твоей пятой точки сыпется!
- Вы помешались? – пытаюсь оттолкнуть неандертальца.
- Я в своём уме! А, вот, ты, Лиса, когда сыну врала, что Грызунов его папа, на что рассчитывала?
- Пусти, гад! Больно! – с силой наступаю ему на ногу.
От неожиданности он отдёргивает руку и отступает назад.
- Костюмированную вечеринку, помнишь? – смотрю на него, не мигая.
В его глазах вспыхивает что-то, похожее на испуг. Он резко отворачивается, проводит рукой по своим волосам, ото лба к затылку.
- Не может быть, чтобы это была ты?!
Босс грубо хватает меня за предплечье и тянет на себя.
- Ч-что Вам нужно? – как же страшно, когда его искажённое злостью лицо, так близко!
- Это вам с сыночком, что от меня нужно?! Мелодрам на пенсии насмотрелась? В голову песок ударился? – шипит он.
- Как-кой песок…
-Тот, который из твоей пятой точки сыпется!
- Вы помешались? – пытаюсь оттолкнуть неандертальца.
- Я в своём уме! А, вот, ты, Лиса, когда сыну врала, что Грызунов его папа, на что рассчитывала?
- Пусти, гад! Больно! – с силой наступаю ему на ногу.
От неожиданности он отдёргивает руку и отступает назад.
- Костюмированную вечеринку, помнишь? – смотрю на него, не мигая.
В его глазах вспыхивает что-то, похожее на испуг. Он резко отворачивается, проводит рукой по своим волосам, ото лба к затылку.
- Не может быть, чтобы это была ты?!
Крохотная комнатка, скрипучая кровать с панцирной сеткой и он.
Огромный зэк, чьей игрушкой я стала.
— Прошу вас, не надо, — умоляю, прикрываясь руками.
— Я с бабой не был месяц. Буду отрываться.
Делает шаг ко мне, и пространства между нами не остается.
Огромный зэк, чьей игрушкой я стала.
— Прошу вас, не надо, — умоляю, прикрываясь руками.
— Я с бабой не был месяц. Буду отрываться.
Делает шаг ко мне, и пространства между нами не остается.
Он - талантливый маг-целитель, который не признает авторитетов, лечит тех, кого официальная медицина признала "безнадежными" и не умеет держать язык за зубами. А еще, он - человек. Наличие у него магии - ошибка, ведь магия есть только у первородных эльфов. Его ссылка была вопросом времени, но Вересковые пустоши... даже его враги вздрогнули от тяжести наказания.
Все, что я могла сделать - это внести небольшую правку в отцовский указ и надеяться, что талантливый маг не пропадет.
Кто же знал, что через пять лет именно он спасет меня от разбойников? А я постараюсь спасти его от него самого...
Все, что я могла сделать - это внести небольшую правку в отцовский указ и надеяться, что талантливый маг не пропадет.
Кто же знал, что через пять лет именно он спасет меня от разбойников? А я постараюсь спасти его от него самого...
– Значит так, – зло сверкает глазами друг моего старшего брата. – Твоя новая должность – присматривать за этой мелкой.
– В смысле? – хлопаю ресницами, переводя взгляд с босса на девочку.
Ее бросила мать прямо в холле гостиницы.
А отец…
Отец просто бездушный кусок камня.
– Ты будешь присматривать за девчонкой, и это не обсуждается.
– Какая пвелесть! – вдруг принимается хлопать в ладошки Малинка. Хватает меня за руку, доверчиво заглядывает в глаза. – Ты такая квассная, а давай вместе папу пелевоспитывать?
***
Да уж, не так я представляла себе свой первый рабочий день!
Сбежала из дома из-под опеки мачехи, которая норовила выдать меня замуж.
Устроилась на работу к другу брата. Думала, так будет проще зацепиться в городе.
Но его маленькая дочка не отходит от меня ни на шаг.
А сам босс делает странное предложение…
– В смысле? – хлопаю ресницами, переводя взгляд с босса на девочку.
Ее бросила мать прямо в холле гостиницы.
А отец…
Отец просто бездушный кусок камня.
– Ты будешь присматривать за девчонкой, и это не обсуждается.
– Какая пвелесть! – вдруг принимается хлопать в ладошки Малинка. Хватает меня за руку, доверчиво заглядывает в глаза. – Ты такая квассная, а давай вместе папу пелевоспитывать?
***
Да уж, не так я представляла себе свой первый рабочий день!
Сбежала из дома из-под опеки мачехи, которая норовила выдать меня замуж.
Устроилась на работу к другу брата. Думала, так будет проще зацепиться в городе.
Но его маленькая дочка не отходит от меня ни на шаг.
А сам босс делает странное предложение…
- Извините, вы отец Вероники Петровой?— останавливаюсь перед мужчиной, нагнав его и переводя дыхание.
- Да, — он смотрит на меня с недоумением и даже удивлением. - А что случилось?
Решаюсь высказаться, ведь из-за этой новенькой в классе Ромка стал другим каким-то. А он у меня хороший мальчик — на фортепиано и гитаре играет, пишет сам музыку. Отличник круглый опять же.
- Она плохо влияет на моего сына!
- А что вы от меня хотите, дамочка? — дерзит её папаша. - У вас ведь пацан, не у меня. А то, что вы воспитываете парня слишком мягко — сугубо ваши проблемы!
Да как он смеет так говорить о моём сыне? Я его одна воспитывала как могла… учила жить по совести и честно.
Теперь понятно... в кого доченька пошла. Такая же наглая! А раскрас этот её боевой? Слишком уж рано пользоваться косметикой!
- Вы ещё и, судя по всему — учительница,— продолжает он небрежно,— так решайте проблему своими педагогическими методами.
Это что было сейчас? Можно сказать, послал меня, да?
- Ну и хамло в
- Да, — он смотрит на меня с недоумением и даже удивлением. - А что случилось?
Решаюсь высказаться, ведь из-за этой новенькой в классе Ромка стал другим каким-то. А он у меня хороший мальчик — на фортепиано и гитаре играет, пишет сам музыку. Отличник круглый опять же.
- Она плохо влияет на моего сына!
- А что вы от меня хотите, дамочка? — дерзит её папаша. - У вас ведь пацан, не у меня. А то, что вы воспитываете парня слишком мягко — сугубо ваши проблемы!
Да как он смеет так говорить о моём сыне? Я его одна воспитывала как могла… учила жить по совести и честно.
Теперь понятно... в кого доченька пошла. Такая же наглая! А раскрас этот её боевой? Слишком уж рано пользоваться косметикой!
- Вы ещё и, судя по всему — учительница,— продолжает он небрежно,— так решайте проблему своими педагогическими методами.
Это что было сейчас? Можно сказать, послал меня, да?
- Ну и хамло в
— Вкусно пахнешь, птичка, — ведёт носом по шее и остервенело вдыхает мой запах.
Дрожь пускает по моему телу. Нездоровую и противоестественную.
— Прошу вас... — вся трясусь и задыхаюсь.
— Ты теперь моя! — жестко дергает за волосы, требуя смотреть в его черные глаза. — Будешь вести себя хорошо, — притворно нежно гладит по волосам, — и я не буду не таким грубым.
— Пожалуйста... — сдавленный писк срывается с губ.
— А если нет, — больно хватает за подбородок и опаляет горячим дыханием кожу лица.
Мой личный монстр не договаривает, лишь красноречиво ведёт пальцем по молнии платья.
— Посмотрим на твоё красивое тело! — мерзко скалится. — Раздевайся, птичка!
Дрожь пускает по моему телу. Нездоровую и противоестественную.
— Прошу вас... — вся трясусь и задыхаюсь.
— Ты теперь моя! — жестко дергает за волосы, требуя смотреть в его черные глаза. — Будешь вести себя хорошо, — притворно нежно гладит по волосам, — и я не буду не таким грубым.
— Пожалуйста... — сдавленный писк срывается с губ.
— А если нет, — больно хватает за подбородок и опаляет горячим дыханием кожу лица.
Мой личный монстр не договаривает, лишь красноречиво ведёт пальцем по молнии платья.
— Посмотрим на твоё красивое тело! — мерзко скалится. — Раздевайся, птичка!
— Я убью тебя, если ты приблизишься! — прорычала я, вжимаясь в изголовье лопатками до боли, прячась под тканью до самого подбородка.
— Какая грозная, — ухмыльнулся мужчина. Он даже не сдвинулся с места.
Это бесило. Это пугало до тошноты. Он не то что не боялся меня — он не боялся никого в этой стае.
В книге вас ждёт:
✅ Дикая, непокорная героиня, которая не сдаётся
✅ Опасный альфа с золотыми глазами и стальными нервами
✅ Химия, от которой воет луна
✅ Сцены на грани ненависти и желания
✅ Хеппи-энд
Здесь нет:
❌ Скучных любовных треугольников
❌ Тупых решений героини ради сюжета
— Какая грозная, — ухмыльнулся мужчина. Он даже не сдвинулся с места.
Это бесило. Это пугало до тошноты. Он не то что не боялся меня — он не боялся никого в этой стае.
В книге вас ждёт:
✅ Дикая, непокорная героиня, которая не сдаётся
✅ Опасный альфа с золотыми глазами и стальными нервами
✅ Химия, от которой воет луна
✅ Сцены на грани ненависти и желания
✅ Хеппи-энд
Здесь нет:
❌ Скучных любовных треугольников
❌ Тупых решений героини ради сюжета
Я очнулась в чужом теле — в теле леди Эвелин, женщины, которую в этом доме ненавидят и боятся.
Особенно дети.
Трое маленьких драконят смотрят на меня так, будто я чудовище. Их отец, суровый лорд Арден Рейвар, уверен: после всего, что совершила его жена, мне больше нельзя приближаться к детям. Утром меня должны отправить в Северный монастырь.
Но я не помню её жестокости. Не помню этого мира. Не помню, почему стены старого поместья шепчут моё имя, зеркала прячут чужую тень, а на руках детей появляются страшные магические знаки.
Я хотела только выжить.
Но теперь понимаю: если я уйду, драконята останутся один на один с проклятием, которое годами питалось их страхом.
И чтобы спасти их, мне придётся стать настоящей хозяйкой дома, где меня считают врагом.
Особенно дети.
Трое маленьких драконят смотрят на меня так, будто я чудовище. Их отец, суровый лорд Арден Рейвар, уверен: после всего, что совершила его жена, мне больше нельзя приближаться к детям. Утром меня должны отправить в Северный монастырь.
Но я не помню её жестокости. Не помню этого мира. Не помню, почему стены старого поместья шепчут моё имя, зеркала прячут чужую тень, а на руках детей появляются страшные магические знаки.
Я хотела только выжить.
Но теперь понимаю: если я уйду, драконята останутся один на один с проклятием, которое годами питалось их страхом.
И чтобы спасти их, мне придётся стать настоящей хозяйкой дома, где меня считают врагом.
Выберите полку для книги