Книги по тегу «от ненависти до любви»: ""

Не каждый день босс делает вам предложение, от которого вы не можете отказаться. Ну и пусть он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Это не даёт ему права звать меня... в невесты.

«- Я тебя заставлять, конечно, не стану, - говорит Суров. - Но учти: такой штраф ты навряд ли потянешь, а с волчьим билетом работу престижнее дворника уже не найдешь.
Вот тебе и не заставляю!
Выбора-то просто не оставил.
Да и в дворники нынче ещё поди пробейся. Видимо, придётся соглашаться на предложение босса».

🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🔥
— Она тебе не подходит, — говорит любовница уже жёстче.
Я медленно поднимаю глаза.
— Осторожнее.
Она вскидывает подбородок.
— Что осторожнее? Она скандальная, бедная, с ребёнком, с долгами, с бывшим мужем. Она проблема, Глеб. Эта женщина тебя просто сожрёт.
Я вдруг усмехаюсь. Потому что, чёрт возьми, звучит правдоподобно. Лида Романова действительно может сожрать.
— Тебе смешно? — обижается Сюзанна.
— Немного.
— Ты изменился.
Нет, я не изменился, просто рядом с Романовой во мне просыпается то, что было давно утеряно. Она одномоментно вызывает во мне два совершенно противоположных желания: придушить и вылюбить.

— Это что, ваше хоумвидео? — раздраженно выплюнула я.
— А ты оценила? — нагло рассмеялся он мне в лицо. — Говоришь, рабочий агрегат, да? Аж гордость распирает.
— Не лопните тут от вашей гордости!
— Стервозина!
— Подонок!
Именно с этого знакомства началось моё падение…
Руслан Кречет – главный спонсор громких скандалов: сомнительные связи, компрометирующие ролики, дебоши. Он груб, прямолинеен, и ему определенно плевать на чужое мнение!
Но так было до встречи со мной.
А кто я? Белослава Фурман. «Фея грязных портков» – именно так он меня прозвал. Чужие пороки и секреты – моя работа.
У меня была кристально чистая репутация, пока в мой кабинет не ворвался… ОН!
Я послала его. А Кречет не оценил…
А отомстил он, сделав мне самое романтичное предложение на глазах у всего города!
Ничего личного – просто бизнес.
Шантаж. Фиктивный брак. Контракт. И срок в три месяца, чтобы спасти своё агентство «Скандал».
Условия сделки просты: чистое имя, запредельный гонорар и никакой любви!

Расставание с парнем, уход с любимой работы приводят меня в дом одной из самых богатых семей города, куда я устраиваюсь сиделкой к сыну хозяйки, который уже год прикован к инвалидному креслу после страшной аварии. Но я не ожидала, что это окажется испытанием не только для моих профессиональных навыков, но и нервов. Потому что он настоящий МЕРЗАВЕЦ, но при этом жутко обаятельный и ненавидящий девушек.

— Ты теперь в моём доме. Моя игрушка.
— А ты — позор Кавказа, наглец горный!

— Цаца, слушай сюда. Никто тебя не тронет, кроме меня.
— А если это я трону тебя?

Она плюнула ему в глаз.
Он не убил — засмеялся и накинул на неё свою куртку.

— Я не спрашиваю. Ты наденешь свадебное платье. Скажешь «да».
— А если нет?

Горы помнят кровь его бывшей невесты.
Он поклялся, что больше никого не подпустит.
Но эта дерзкая мышь угнала его «Гелендваген»… и разбила лёд в его груди.

Кто кого укротит — птичка медведя или горы их обоих?

❤️САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА ТОЛЬКО СЕЙЧАС ❤️

— Да вы кушайте, кушайте! — голос официантки звучит почти ласково, но я сразу прекращаю жевать.
— А ты в курсе, что глагол "кушать" используют только по отношению к детям, старикам и животным? — интересуюсь как можно равнодушнее.
— Конечно, в курсе. Ну, на ребенка или старика вы не похожи, а вот на животное — очень даже, — прилетает в ответ.
Нормальный ход?
— Совсем уже охренела, сопля хромоногая? — моментально вскипаю я.
— Знаете, уж лучше иметь хромую ногу, чем хромую душу.

* * *
Филомена Макарова — воплощение всего, что меня отталкивает в телках. Маленького роста, невзрачная, с дурацким именем. Да еще и хромая.
Однако эта дефективная сопля, работающая официанткой в отстойном гадюшнике, с какого-то перепугу ведет себя со мной как гребаная принцесса.
Именно поэтому я с ней все-таки пересплю.
И брошу.

– Я не твой трофей!
– Не рыпайся. Иначе станешь не моим трофеем, а общим.
В следующую секунду Ахмед вжал меня в холодную, бетонную стену. Его огромное тело нависло надо мной, отрезая пути к отступлению. И с лёгкостью завёл над головой связанные руки, бесстыдно рассматривая мою фигуру так, словно я была перед ним совершенно голой.
– По обычаям Кавказа, украденная, незамужняя женщина остаётся с тем, кто её украл. Навсегда, – безжалостно спокойно произнёс Ахмед. – Ты будешь со мной до своей смерти.
Внезапно его хватка ослабла, и он провёл тыльной стороной ладони по моей мокрой щеке, стирая слёзы. Его прикосновение было неожиданно нежным, и от этого контраста с его жестокостью стало ещё страшнее.
– Ты – мой трофей.
Я рванулась, пытаясь его оттолкнуть, но это привело лишь к тому, что он развернул меня и прижал спиной к своей широкой груди.
– Моя.

Я думала, что измена мужа и развод — это самое страшное, что могло случиться со мной и с дочерью.
Но я ошиблась.
Жизнь дочери висит на волоске и спасти её может лишь тот, кто ненавидит меня всей душой…
Один мужчина из моего прошлого.
Одна ошибка…
За которую придётся дорого заплатить всем нам...

— Сама разденешься, Злата? Или тебе помочь?
Я вздрагиваю, узнаю этот хриплый командный голос.
Передо мной стоит он…
Человек из кошмаров.
Генерал Камиль Усманов, заклятый враг моего отца.
Для одних он герой, для других идеальный мужчина.
А для меня мерзавец, обещавший истребить всю нашу семью.
Понятия не имею, как он оказался в маленьком уральском посёлке, куда я устроилась учительницей, сбежав из города…
— Я долго мечтал поквитаться с тобой и твоей семейкой, — усмехается генерал, — но сейчас у меня на тебя другие планы, Злата.
— К-какие планы?
— Ты родишь мне сына, — отвечает генерал, — а вздумаешь упрямиться, тебя ждёт…

Они сидят за столиком у окна.
Антон.
И Катя.
Моя пациентка. Двадцатилетняя студентка, которую я полгода назад оперировала. Резекция лёгкого. Сложный случай, врождённая патология, она могла не выжить, но я вытащила.
Помню, что говорила ей перед выпиской:
— Ты молодец, Катя, ты справилась.
Антон с нежностью гладит её по щеке. Она смотрит на него с обожанием.
Сердце сжимает боль. Я молодец, Катя, вытащила тебя. А ты?