Книги по тегу «очень откровенно и горячо»: ""
Коварная мачеха отправляет свою неугодную падчерицу на перевоспитание в пансион «Святых Апостолов». За величественными фресками и строгим религиозным уклоном здесь прячутся совсем не божественные нравы.
Лилия Лялина еще не знает, что стала мишенью троих парней, держащих святое место в страхе. Им скучно, они искушены и жестоки, а новенькая «ляля» выглядит идеальной игрушкой для их грязных игр. Вот только исцеления здесь не будет. В этих стенах ангелы долго не живут, а ублюдки не спрашивают разрешения.
Лилия Лялина еще не знает, что стала мишенью троих парней, держащих святое место в страхе. Им скучно, они искушены и жестоки, а новенькая «ляля» выглядит идеальной игрушкой для их грязных игр. Вот только исцеления здесь не будет. В этих стенах ангелы долго не живут, а ублюдки не спрашивают разрешения.
Вся жизнь Софьи Соболевой — одна большая ответственность. Перед состоятельными родителями, профессией врача и бывшим мужем, от которого она зависит.
Жизнь Константина Громова — постоянный долг перед отцом, крупному бизнесу которого сын отдается полностью и с душой.
Ответственность плюс долг равно обязательства.
Имеют ли право эти двое хоть что-то сделать без них?
Жизнь Константина Громова — постоянный долг перед отцом, крупному бизнесу которого сын отдается полностью и с душой.
Ответственность плюс долг равно обязательства.
Имеют ли право эти двое хоть что-то сделать без них?
В ту ночь я сделала выбор, который изменил всё. Теперь я живу в мире, где границы между болью и наслаждением стерты, где их голоса звучат громче моего собственного, а мое тело отвечает на каждое прикосновение прежде, чем я успеваю подумать. Я знаю, что это неправильно, что это разрушает меня, но я уже не могу остановиться — и не хочу.
После развода Лиза мечтала только о спокойной жизни, но у двух оборотней оказались на неё совсем другие планы. Андрей и Марк уверены: эта девушка — их истинная пара, и отпускать найденную женщину они не собираются. Лиза не готова принять, что теперь должна принадлежать сразу двум властным мужчинам, особенно когда её собственное чувство всё сильнее мешает сопротивляться. А оборотни намерены доказать своей упрямой истинной, что рядом с ними её место.
Я приехала в лес, чтобы сбежать от пустой городской жизни, но нашла троих мужчин, которые сломали меня и собрали заново. Они называли меня игрушкой, учили подчиняться, боли и удовольствию, но когда игра закончилась, я поняла, что не могу без них. Теперь я — охотница, и я вернусь, чтобы забрать то, что принадлежит мне.
Я приехала в лес, чтобы сбежать от шумного города и чужого мнения, — но нашла не тишину, а его. Хозяина этих земель, который с первого взгляда увидел во мне то, что я сама боялась признать: жажду подчинения и боли. Теперь я не просто женщина, я — вещь, игрушка, дикая пленница четверых мужчин, и я не хочу, чтобы меня спасали.
Говорила мне мама, что моя рассеянность до добра недоведет, но вот то, что могу схватить в руки опасный предмет, который выкинет меня в другой мир - она почему-то забыла дополнить!
А теперь я, как гусь на праздничном столе - одна на четверых «пирующих», которые смотрят голодными глазами...
«Мама дорогая, роди меня обратно!»
А теперь я, как гусь на праздничном столе - одна на четверых «пирующих», которые смотрят голодными глазами...
«Мама дорогая, роди меня обратно!»
Я зашивала его шесть часов. Потом целовала каждый шрам — и называла его вслух. Он лежал и слушал. Впервые в жизни — позволял.
Он пришёл к моему столу с огнестрелом и без документов. Я нарушила протокол. Потом — клятву Гиппократа. Потом — все остальные клятвы, которые давала себе относительно пациентов с такими глазами.
Он пришёл к моему столу с огнестрелом и без документов. Я нарушила протокол. Потом — клятву Гиппократа. Потом — все остальные клятвы, которые давала себе относительно пациентов с такими глазами.
Семь лет мой организм молчал — не было ни одного движения жизни внутри меня, только пустота и тишина. Я пришла на приём к гинекологу, думая, что это будет обычный осмотр, но вместо кушетки меня ждала огромная кровать и трое мужчин с горячими руками . И когда они накрыли меня своими телами, я поняла: это не лечение — это ритуал, и моё тело наконец-то услышало то, что я шептала ему все эти годы.
— Ты что сделала? — прошипел он, прижимая меня к столу. — Ты при всех выставила меня ничтожеством!
— Ты сам выставил себя ничтожеством, когда позволил своему отцу лезть в нашу жизнь! — крикнула я в ответ. — Он пришёл в мой кабинет и сунул мне деньги, как проститутке! Ты знал об этом?
— Я не знал, — он сжал челюсти. — Но даже если бы знал, я бы не позволил ему...
— Ты не позволил бы? — я рассмеялась, но смех звучал истерично. — Он уже сделал это! И я взяла его деньги, чтобы принести их тебе и показать, что мне плевать на них. Потому что я не продаюсь, Тимур. Ни за какие деньги. Ни тебе, ни твоему папаше.
Я пришла к нему на собеседование с одной целью — получить работу. Но этот кавказский мажор решил, что я — его очередная игрушка, и попытался сломать меня. Теперь он мечется между яростью и страстью, а я веду нашу опасную игру. И только мы знаем, кто из нас на самом деле охотник, а кто — добыча.
— Ты сам выставил себя ничтожеством, когда позволил своему отцу лезть в нашу жизнь! — крикнула я в ответ. — Он пришёл в мой кабинет и сунул мне деньги, как проститутке! Ты знал об этом?
— Я не знал, — он сжал челюсти. — Но даже если бы знал, я бы не позволил ему...
— Ты не позволил бы? — я рассмеялась, но смех звучал истерично. — Он уже сделал это! И я взяла его деньги, чтобы принести их тебе и показать, что мне плевать на них. Потому что я не продаюсь, Тимур. Ни за какие деньги. Ни тебе, ни твоему папаше.
Я пришла к нему на собеседование с одной целью — получить работу. Но этот кавказский мажор решил, что я — его очередная игрушка, и попытался сломать меня. Теперь он мечется между яростью и страстью, а я веду нашу опасную игру. И только мы знаем, кто из нас на самом деле охотник, а кто — добыча.
Выберите полку для книги