Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

БЕСПЛАТНО Поддержите "БИБЛИОТЕКОЙ"📘 и "НРАВИТСЯ"❤️ ПОДПИШИТЕСЬ, чтобы не пропустить новинки и акции!
— Да ты мне по гроб жизни обязана! Если бы не я, ты бы со своим отпрыском давно ночевала под забором!
— К-к-как ты так можешь? Он же все слышит. — я еле выдавила из себя слова, закрывая сыну уши.
— А мне плевать! — он усмехнулся, словно наслаждаясь моим страхом. — Во всём виноват он. Да и чего ты ожидала от жизни? Кому нужна баба с прицепом?
Это не в первый раз. Не в десятый. И даже не в сотый. Так прошли мои последние три года. С мужчиной, у которого всегда виноваты мы: я и мой ребенок. Где каждое слово — удар в спину, каждый день — испытание на прочность, и даже собственная мать кивает ему в унисон, будто он спаситель, а не палач.
Я долго терпела. Пока не поняла: если не уйти сейчас, он сломает нас окончательно.
Я сделала этот шаг.
Но в тот момент еще не подозревала, что решившись исправить свою жизнь, я найду спасение в руках того человека, от которого когда-то тоже ушла.

Когда среди ночи у меня обвалилась полка, я побежала к соседу.
Я не знала, что открываю дверь в проблему куда серьёзнее.
Потому что сосед оказался лучшим другом детства моего отца. И я не планировала влюбляться в мужчину, которого нельзя даже рассматривать как вариант.
Он не должен касаться меня. Я не должна ловить его запах в подъезде и ждать его шагов за стеной.
Только вот сердце не знает слова «нельзя».
А я, похоже, слишком люблю нарушать правила

— Ты скрыла от меня ребенка, — чем сильнее Картоев злится, тем тише его голос. — Этого я тебе не прощу.
— Нет, прошу тебя, не будь таким жестоким, Аслан! Малышке нужна мама, она еще совсем крошка!
Бывший смеряет меня ледяным взглядом, когда я хватаю его за руку.
Молчит, а потом… выносит приговор:
— Так и быть, поедешь с нами. Но только при одном условии.
— Что за условие? — кажется, едва дышу.
— Будешь второй женой, Зарина. Откажешься — больше не увидишь дочь.

Год назад кавказский миллиардер, Аслан Картоев, бросил меня, унизив женитьбой на другой. Ушла, сохранив тайну под сердцем, но он нас нашел. А теперь ставит перед жестоким выбором: или я стану второй женой, или бывший заберет у меня дочь…

В день, когда я узнала об измене мужа, моя жизнь закончилась.
Двенадцать лет брака. Двенадцать лет рядом с мужчиной, которого я любила больше всего на свете. Я помогала ему строить карьеру, поддерживала, верила, что мы семья.
А потом оказалось, что у него давно есть другая.
Но измена была не самым страшным.
Самым страшным стало то, что в один день я лишилась дома, денег, друзей и будущего, которое считала своим. Муж выставил меня за дверь, а люди, которых я считала близкими, отвернулись.
Я осталась одна.
Поздним вечером, на пустынной улице, я едва не поплатилась за это жизнью.
Меня спас незнакомец.
Высокий, опасный, немногословный. Мужчина с тяжёлым взглядом и руками, на которых слишком часто появляются новые ссадины. Мужчина, которого мне стоило бы бояться...

— Я проведу операцию, — спокойно произносит мой бывший муж. — Закажу материалы. Оплачу лечение. Твой сын будет жить.
Наш сын.

Мальчик, к которому Кирилл почти не приезжал после развода.
— Что ты хочешь взамен?
Он кладёт передо мной документы. Рубашкой вниз.
После операции Миша должен переехать к нему и к женщине, с которой Кирилл мне изменял. Мне оставят две встречи в месяц.
— Ты не можешь обеспечить ему лечение, Марина. А я могу дать ему жизнь.
— Ты хочешь купить собственного сына?
— Нет. Я хочу его спасти.

До операции — несколько недель. Другого хирурга такого уровня в стране нет.

И теперь я должна выбрать: отдать ребёнка бывшему мужу — или смотреть, как болезнь забирает его у меня навсегда.

Но Кирилл забыл одну вещь.

Мать, которую загнали в угол, перестаёт бояться.

Чтобы защитить сестру, Ариэлла предала любимого. Разбила ему сердце, притворилась жестокой и жадной до денег и власти.
Теперь семья выдает ее замуж за беспощадного генерала Кирона Де’Мара, прозванного Пепельным князем.
Вот только на церемонии помолвки она понимает, что ее возлюбленный Каэль и беспощадный дракон — одно и тоже лицо.
Теперь она невеста того, кого предала… и того, кто одержим ею до безумия.

Я нажала на кнопку. Вспышка сработала.
Он обернулся медленно, как хищник, и его взгляд встретился с моим.
— Взять её, — произнёс он тихо.
Я бежала, но они оказались быстрее. Меня скрутили в парковке, прижали к бетону. Он подошёл, присел рядом, поднял мою камеру.
— Где карта памяти? — спросил с ледяным спокойствием.
— Я её выкинула.
— Лжёшь.
Карту я успела спрятать — в потайной карман пояса джинсов. Её не нашли.
Потом меня ударили. Или я ударилась сама. Не помню. Темнота накрыла быстро.
Очнулась я в горном доме. Деревянные стены, решётка на окне, кровать, одеяло. Голова гудела. На запястьях — следы от ремня.
Он вошёл без стука.

Я сняла то, чего видеть не должна была, — и теперь я его пленница в доме, затерянном среди гор. Он говорит, что не отпустит меня, пока я не отдам карту памяти, но его взгляд задерживается на мне слишком долго, а руки находят повод прикоснуться. Он хочет не только фотографию — это я уяснила быстро.

— Ты красивая, Катя. Ты не должна так жить.
Я вышла замуж по любви. Заур был заботливым, нежным, и я верила, что мы будем счастливы. Но через год он стал другим. Кавказская кровь показала себя — он запрещал мне выходить из дома, унижал за каждый лишний килограмм, изменял и говорил: «Твоё место — на кухне». Секса не было уже год. Я стала тенью самой себя.

Всё это время за мной наблюдал свёкор. Руслан — вдовец, серьёзный, властный, но одинокий. Он видел, как сын разрушает меня, и однажды не выдержал. Он пригласил меня «поговорить по-родственному».
Между нами вспыхнуло то, что не должно было случиться. Он старше меня на двадцать лет. Он — отец моего мужа.
Когда Заур узнал правду, он поклялся уничтожить нас обоих.

– НЕ-Е-ЕТ! – кричит она.
Катя делает два шага и падает на колени. Прямо в грязь. Она смотрит на гроб.
– Как?! – она захлебывается рыданием, её голос срывается на визг. Она бьет кулаками по своим коленям, раскачиваясь вперед-назад. – Как я буду одна?!
Я в ступоре. Смотрю на свою лучшую подругу и не могу понять, что происходит. Она любила Илью почти как брата, но это… Это что-то совсем другое. Это не скорбь подруги.
– Катя, что ты… – начинаю я, но мой голос слишком тих, он тонет в её следующем вопле.
– Как я буду воспитывать нашего ребенка одна?!
Мир замирает.
Я перестаю слышать дождь. Весь мир схлопывается до этой фразы, которая звучит в моих ушах. Нашего ребенка. Нашего.
Она не укладывается. Они противоречат всем законам физики, логики и моей вселенной. Какого ребенка? Чьего ребенка? Илья и Катя? Мой муж и моя лучшая подруга?

Его отец обещал закопать меня вместе с ним, если я не поставлю его сына на ноги.

А потом сказал: поставишь — проси что хочешь.

Четырнадцать месяцев я поднимала с пола чужого сына. Он пошёл. Двенадцать метров, сам, без опоры, при своём отце.

И я попросила единственное, чего этот человек не готов был отдать.

За это у меня отняли должность — за четыре часа. Потом имя. Потом профессию. Потом мужчину, ради которого я всё это терпела: он встал за меня из-за стола при шестнадцати свидетелях — и сел обратно.

Я думала, дно там, где меня при всех назвали обслуживающим персоналом. Потом думала, что дно — это гостиничный номер и чужая женщина в его рубашке.

Я ошибалась дважды.

Потому что только через несколько месяцев я задала правильный вопрос. Не «за что он так со мной», а — зачем человек, оплативший четырнадцать месяцев реабилитации, возит в багажнике сложенное инвалидное кресло сына. Одиннадцать месяцев. В чехле, чтобы не пылилось.