Книги по тегу «очень эмоционально»: ""

— Ты мне изменяешь, Баграт. Я видела всё собственными глазами!
Он сидел за рулём.
Холодный, властный, закрытый. До дрожи.
— Твоя мать рассказала правду. Ты подал на развод! У нас был не настоящий брак, а фиктивный. И я об этом не знала!
Он не повернулся.
— Ты меня никогда не любил, да? — по щекам потекли слёзы, было так больно, что не хотелось жить. — Я была для тебя игрушкой. Куклой, с которой ты решил поиграть и выбросить!
Он резко ударил по тормозам.
— Я не сирота, да? Мои родители оставили мне огромное состояние, а ты ждал, пока мне исполнится двадцать два, и тогда всё, что принадлежит мне, станет твоим. И твоей любовницы! Верно? Ответь мне! Скажи хоть что-нибудь, Баграт!
Он хлопнул дверью. Сел в машину охраны. И уехал…
Бросил меня одну, на холоде, в слезах.
Мужчина, который однажды исполнил самую заветную мечту девочки-сироты.
Мужчина, которого этого девочка полюбила так сильно, что не могла без него дышать!
Но правда оказалась хуже лжи.
А через минуту раздался взрыв…

— Аборт. Или ищи, на кого повесить. Мне карьера дороже.
У меня пятый месяц, и он говорит это, глядя мне прямо в лицо. После берёт белый лист и при мне пишет от руки отказ от ребёнка.
Через час его мать выкидывает мои вещи в подъезд и мылит мне палец хозяйственным мылом до крови, чтобы стащить обручальное.
Одиннадцать лет. Чужой город, полторы ставки, сын, который не знает его лица.
А сегодня в актовом зале нашей больницы представляют нового главврача.
— Ветрова… — Он улыбается всему залу. — Теперь вы в моём подчинении. Надеюсь, сработаемся.
От этого голоса у меня закипает кровь.
Через месяц в листе назначений появится исправленная цифра и моя подпись.
— Подпишешь, что сын живёт с отцом, и дело закроем. — Он постукивает пальцем по папке. — Судимость, Оля. Ни одна опека не оставит ребёнка матери под следствием.
Он забыл одну вещь.
Его отказ от ребенка я не выбросила. Он написал его сам. Своей рукой!

❤️ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤️
❤️МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА❤️

– Марин, она для меня ничего не значит!
– Неужели? А для нашего брака она значит все, – отвечаю предателю-мужу, пряча за усмешкой боль.
– Ты же не разрушишь нашу семью из-за одной ошибки? Подумай о нашей дочери!

Утром я нахожу в кармане пиджака мужа чужое кружевное бельё. А через несколько часов он стоит перед родителями и детьми в школе нашей дочери и рассказывает со сцены, каким должен быть настоящий муж и отец.
Девять лет брака. Дочь. И любовница, имя которой муж выдаёт сам.
Он уверен, что я остыну и прощу одну «ошибку».
Только скоро я узнаю, что все гораздо сложнее, чем он пытается меня убедить…

Мы выходим из спальни. Мои волосы всё ещё влажные после быстрого душа, губы припухшие, а на шее след, который, кажется, виден с соседней улицы.
Тимофей идёт следом за мной.
На лестнице я придерживаюсь за перила. Ноги ещё немного ватные.
Внизу подозрительно тихо. Только гостиная выглядит так, будто пережила апокалипсис.
Не успеваю дойти до конца лестницы несколько ступенек и будто ударяюсь в стеклянную стену. Потому что на диване со стаканчиком кофе в руках сидит... ещё один Тимофей. Он поднимает голову, видит меня и улыбка стекает с его лица.
С моего тоже.
Оборачиваюсь туда, откуда только что спустилась.
Мама дорогая...
Ничего не понимаю.
У меня двоится в глазах?
Двое? Их двое!

— Ты думала, что сбежишь?
Мужчина медленно идёт на меня, как хищник на добычу.
А я вжимаюсь в изголовье его кровати. Прикованная.
— Вы…
Он наклоняется ближе. Его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Ты правда решила, что я не найду тебя, Белоснежка? — хрипло усмехается он. — Это мой город. И теперь… ты тоже моя.


Я — обычная студентка, случайно попавшая на закрытый вечер для элиты города.
Он — опасный мужчина, от которого нужно бежать как можно дальше.
В ту ночь я сбежала от него. Но он нашёл меня.
Теперь я его пленница.
Его игрушка.
Семь дней — и я буду принадлежать ему без остатка.
Без права на «нет» и шанса на побег…

Беру поднос с кофе и круассанами и поднимаюсь на второй этаж. Кабинет Алексея находится в самом конце коридора. Я подхожу ближе. Дверь чуть прикрыта.
Я уже хочу открыть , как вдруг из кабинета доносится голос мужа.
— Даша, прекрати мне звонить по выходным! Ты сошла с ума? Я же сказал тебе вчера в кабинете: когда я дома, никаких звонков! У меня семья!
Я замираю. Сердце внутри пропускает мощный удар, а затем начинает колотиться о рёбра с бешеной, рваной частотой.
Короткая пауза. Судя по всему, собеседница что-то настойчиво и эмоционально доказывает ему на том конце провода.
— Мне плевать, что ты скучаешь! — снова раздается злой голос Алексея. — Ты знала, на что идешь. Дарья, не доводи до греха. Мы договаривались. Если Лиза хоть о чем-то догадается...
Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Поднос в моих руках начинает мелко и судорожно дрожать. Керамические чашки звенят, ударяясь друг о друга, горячий кофе плещется через край, обжигая мне пальцы, но я не чувствую боли.

Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам.
Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.
Любовь может поработить даже самую свободную душу.
Накажем наших грешников любовью?

Чистюля был уверен, что любовь никогда не станет частью его жизни. Ему была чужда сама мысль, что он может потерять от кого-то голову. Ни одна женщина не сумеет завладеть его чувствами, душой и разумом настолько, что ему захочется создать семью.

В тексте присутствуют сцены эротического характера, нецензурная лексика и сцены насилия.

Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.

Роман Фомин десять лет никого к себе не подпускал.
Пока в его жизни не появилась Арина Соколова — двадцатидвухлетняя катастрофа с острым языком, красивыми глазами и собственными причинами оказаться рядом с ним.
Причинами, о которых Роману лучше было не знать.
***
— Что вы делаете? — тихо спросила она.
— Проверяю твою теорию о том, что ты меня не хочешь.
Её губы дрогнули.
— И как успехи?
— Пока данные противоречивые.
Я поднял руку и медленно убрал прядь волос с её лица.
Она не отстранилась. И это было ошибкой.
Потому что в следующую секунду я уже смотрел не в её глаза.
На губы.
До них оставалось каких-то несколько сантиметров. Стоило просто наклониться.
Но Арина вдруг упёрлась ладонью мне в грудь.
— Нет, — резко сказала она.
Я остановился.
— Это слово мне не нравится. Назови другое из двух букв.
— Я же сказала: с начальниками не сплю.
— Соколова, это нечестно.
Она улыбнулась.
Медленно. Довольно.
— А кто сказал, что я хороший персонаж в этой истории?

– Я ухожу.
Я смотрю на мужа и первую секунду думаю – куда? На рыбалку? В командировку? Мозг после смены соображает медленно.
– Ухожу от тебя, – уточняет он, будто я тупая. – Пять лет мы вместе, и что? Ты хоть родила мне сына?
– Мы говорили, что подождем…
– Ждали, ждали. А Катюша беременна.
– Какая Катюша?
– Моя Катюша, – он произносит это с какой-то нежностью. – Мы вместе полгода. Она беременна. Сына ждем, врач сказал.
– Пять лет, – говорю я тихо. – Ты был пять лет мне мужем. А оказался...
– Не начинай. Я все продумал. Квартира съемная оплачена до конца месяца, потом собирай вещи и к маме поезжай.
– А кредит? – спрашиваю я.
– Какой кредит?
– Семь миллионов, Кирилл. На развитие твоего бизнеса. Оформлен на меня, потому что у тебя, цитирую, «испорченная кредитная история».
Он отводит взгляд. Первый раз за весь разговор.
– Ну ты работаешь, – он пожимает плечами. – У тебя зарплата хорошая, скорая, переработки. Разберешься.

— Одна встреча — случайность, а вот две — уже закономерность, — раздался над моим ухом знакомый голос.
Марк стоял рядом и смотрел на меня с наглой улыбкой, которую я так ненавидела. Он обошел мой столик и сел напротив.
— Не помню, чтобы я приглашала тебя присоединиться, — процедила я, делая глоток из бокала.
— Ева, я понимаю, что поступил некрасиво, — начал он, но я жестко перебила:
— Не интересно.
Одним большим глотком допила напиток, поставила бокал на столик, встала и вышла из бара отеля.
Я не позволю этому засранцу снова войти в мою жизнь. Не позволю ему снова сделать мне больно.
Едва я зашла в лифт, как за мной втиснулась массивная фигура. Марк. Он нажал на кнопку своего этажа, потом резко развернул меня к себе и поцеловал.