Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
– Скажи, что ты этого не хочешь, – шепчет он, прикусывая мочку моего уха. – Скажи мне в глаза, и я уйду. Прямо сейчас.
Он убирает руку с моего рта.
Это мой шанс. Я могу закричать. Могу сказать «нет».
Воздух врывается в легкие, но вместе с ним я вдыхаю его запах — запах молодости, силы и порока.
Мой мозг кричит: «Гони его!», но губы не слушаются.
– Матвей... пожалуйста... – это не отказ.
Это мольба о пощаде, о том, чтобы он взял ответственность на себя, чтобы он сделал этот выбор за меня.
– Пожалуйста — что? – дразнит он, нависая надо мной. В темноте я вижу блеск его глаз, хищный полумесяц улыбки. – Пожалуйста, возьми меня? Это ты хочешь сказать Селена?
Он убирает руку с моего рта.
Это мой шанс. Я могу закричать. Могу сказать «нет».
Воздух врывается в легкие, но вместе с ним я вдыхаю его запах — запах молодости, силы и порока.
Мой мозг кричит: «Гони его!», но губы не слушаются.
– Матвей... пожалуйста... – это не отказ.
Это мольба о пощаде, о том, чтобы он взял ответственность на себя, чтобы он сделал этот выбор за меня.
– Пожалуйста — что? – дразнит он, нависая надо мной. В темноте я вижу блеск его глаз, хищный полумесяц улыбки. – Пожалуйста, возьми меня? Это ты хочешь сказать Селена?
⚡️НОВИНКА⚡️
Смотрю, как мужчина, в которого я успела влюбиться, обнимает за талию эффектную молоденькую блондинку, ненамного старше моей дочери. Та жеманно прижимается к его боку, улыбаясь пухлыми губами.
Мужчина замечает меня и равнодушно усмехается, будто напоминая, что ничего мне не обещал. Словами да. А поцелуями, прикосновениями, хриплым шепотом обещал так много всего. Оказалось, врал. Не нужно ему мое сердце, он его легко растоптал.
Отворачиваюсь, не показывая, как мне больно. Плевать, Лера. Ну да, вляпалась ты, как глупая малолетка. Хотя давно уже не в том возрасте. Но ничего, я справлюсь, как и всегда. Как много раз до этого. А предателей лучше сразу вычеркивать из своей жизни. Даже если потом они снова начнут настойчиво ломиться в нее.
*******
— Так ты знаешь, где твоя дочь? — спрашивает этот хам.
— Стася ночует у подруги. Да что случилось, скажите уже!
— А то, что ни у какой подруги ее нет. Они с моим оболтусом сбежали.
Смотрю, как мужчина, в которого я успела влюбиться, обнимает за талию эффектную молоденькую блондинку, ненамного старше моей дочери. Та жеманно прижимается к его боку, улыбаясь пухлыми губами.
Мужчина замечает меня и равнодушно усмехается, будто напоминая, что ничего мне не обещал. Словами да. А поцелуями, прикосновениями, хриплым шепотом обещал так много всего. Оказалось, врал. Не нужно ему мое сердце, он его легко растоптал.
Отворачиваюсь, не показывая, как мне больно. Плевать, Лера. Ну да, вляпалась ты, как глупая малолетка. Хотя давно уже не в том возрасте. Но ничего, я справлюсь, как и всегда. Как много раз до этого. А предателей лучше сразу вычеркивать из своей жизни. Даже если потом они снова начнут настойчиво ломиться в нее.
*******
— Так ты знаешь, где твоя дочь? — спрашивает этот хам.
— Стася ночует у подруги. Да что случилось, скажите уже!
— А то, что ни у какой подруги ее нет. Они с моим оболтусом сбежали.
- Ты совсем меня избаловал, - продолжает. - Сначала квартира, потом отдых в Таиланде. Теперь - бронь в шикарном столичном отеле. А если твоя жена узнает? Точно получится выбраться?
- Она даже не догадывается, - отвечает, усмехнувшись. - Возилась с дочкой, как курица, вытягивала ее из депрессии. Некогда ей мужем заниматься. Так что, у нас всё под контролем.
- Тетя Анжела классная женщина. Но самое страшное, если Милана узнает. Мы ведь лучшие подруги.
- Им не до нас, Аришка в центре бабьего мира, - шепчет муж, обволакивая холодным ядом. - Анжелка действительно потрясающая. Для дома, для стабильности, опять же… она отличная хозяйка, ну… как мать почти. Я мужчина, охотник, самец, но жена давно об этом забыла. Никаких изысков в постели, ничего экстраординарного. Чего ждать после двадцати двух лет брака? Бревно и есть бревно.
Слова мужа обжигают.
- Верю, что не делает всех тех штучек, на которые я способна, - поддакивает Дарья. - Однако помидорки солит отменные. Возьму пару баночек.
- Она даже не догадывается, - отвечает, усмехнувшись. - Возилась с дочкой, как курица, вытягивала ее из депрессии. Некогда ей мужем заниматься. Так что, у нас всё под контролем.
- Тетя Анжела классная женщина. Но самое страшное, если Милана узнает. Мы ведь лучшие подруги.
- Им не до нас, Аришка в центре бабьего мира, - шепчет муж, обволакивая холодным ядом. - Анжелка действительно потрясающая. Для дома, для стабильности, опять же… она отличная хозяйка, ну… как мать почти. Я мужчина, охотник, самец, но жена давно об этом забыла. Никаких изысков в постели, ничего экстраординарного. Чего ждать после двадцати двух лет брака? Бревно и есть бревно.
Слова мужа обжигают.
- Верю, что не делает всех тех штучек, на которые я способна, - поддакивает Дарья. - Однако помидорки солит отменные. Возьму пару баночек.
— Мы совершили никях! Ты должна принять Мадину! — с нажимом сказал мой муж.
— Как ты мог жениться на ней, пока я лежала на сохранении в больнице?! — из меня вырвался отчаянный крик. Меня била дрожь, словно в лихорадке.
— Ты должна подчиняться моему слову! Никаких протестов! Обязана беспрекословно принимать мои решения! Быть послушной первой женой! — его ровный, холодный голос резал, как лезвие.
— Я разведусь с тобой, Саид! — отчаянно прошептала.
— Никакого развода не будет! В роду Махмудовых не разводятся! — процедил он сквозь зубы, испепеляя меня взглядом. — Ты сейчас же пожелаешь нам с Мадиной счастья! И будешь вести себя как положено на этом празднике!
— Как ты мог жениться на ней, пока я лежала на сохранении в больнице?! — из меня вырвался отчаянный крик. Меня била дрожь, словно в лихорадке.
— Ты должна подчиняться моему слову! Никаких протестов! Обязана беспрекословно принимать мои решения! Быть послушной первой женой! — его ровный, холодный голос резал, как лезвие.
— Я разведусь с тобой, Саид! — отчаянно прошептала.
— Никакого развода не будет! В роду Махмудовых не разводятся! — процедил он сквозь зубы, испепеляя меня взглядом. — Ты сейчас же пожелаешь нам с Мадиной счастья! И будешь вести себя как положено на этом празднике!
— Надь, я должен на время вернуться к Вике. Мы снова распишемся с ней.
Сначала я даже не понимаю.
Просто смотрю на бумаги. На его спокойное лицо. На Милану, которая вдруг очень внимательно режет ножом кусок рыбы, хотя к еде почти не притронулась.
— К бывшей жене? — спрашиваю я.
— Не начинай, — Женя устало выдыхает. — Я же сказал: на время.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Для Миланы. Для наследства. Там сложная ситуация, тебе не обязательно лезть во все детали.
Мне становится холодно.
— А я кто в этой сложной ситуации?
Женя смотрит на меня так, будто я задала глупый вопрос.
— Для нас ничего не изменится, — говорит Женя уже жёстче. — Не надо делать из этого трагедию.
— Для нас? Женя, ты сейчас возвращаешься в семью к бывшей жене. А мне какое место оставляешь? Временами заехать пар спустить?
Его взгляд становится тяжёлым.
— Надя, я не мальчик, чтобы бегать между твоими обидами и проблемами дочери. Вика — её мать. Есть вещи важнее твоих истерик.
Вот тут что-то внутри меня
Сначала я даже не понимаю.
Просто смотрю на бумаги. На его спокойное лицо. На Милану, которая вдруг очень внимательно режет ножом кусок рыбы, хотя к еде почти не притронулась.
— К бывшей жене? — спрашиваю я.
— Не начинай, — Женя устало выдыхает. — Я же сказал: на время.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Для Миланы. Для наследства. Там сложная ситуация, тебе не обязательно лезть во все детали.
Мне становится холодно.
— А я кто в этой сложной ситуации?
Женя смотрит на меня так, будто я задала глупый вопрос.
— Для нас ничего не изменится, — говорит Женя уже жёстче. — Не надо делать из этого трагедию.
— Для нас? Женя, ты сейчас возвращаешься в семью к бывшей жене. А мне какое место оставляешь? Временами заехать пар спустить?
Его взгляд становится тяжёлым.
— Надя, я не мальчик, чтобы бегать между твоими обидами и проблемами дочери. Вика — её мать. Есть вещи важнее твоих истерик.
Вот тут что-то внутри меня
Я иду по коридору. Дежурный свет – половина ламп выключена, и клиника в этой полутьме выглядит просторнее, чем днём.
Его кабинет – второй поворот налево. Из-под двери темно.
Я останавливаюсь.
И тут вижу: у кабинета Леры – полоска света под дверью.
Это ничего не значит. Они сто лет дружат. Лера часто задерживается. Он мог зайти к ней – обсудить что-то рабочее, выпить кофе. Я это знаю.
Пакет с шоколадными фигурками шуршит в руке.
Открываю дверь.
Первое, что я вижу – кресло у окна.
Потом – Глеба в этом кресле.
Потом – Леру.
Она сидит на нём, обхватив коленями, спиной ко мне. Блузка приспущена с плеча. Его рука у неё на спине. Они целуются.
Пакет падает из моих рук.
Шоколад ломается об пол и хрустит – коротко, отчётливо, как точка.
Они оборачиваются…
Его кабинет – второй поворот налево. Из-под двери темно.
Я останавливаюсь.
И тут вижу: у кабинета Леры – полоска света под дверью.
Это ничего не значит. Они сто лет дружат. Лера часто задерживается. Он мог зайти к ней – обсудить что-то рабочее, выпить кофе. Я это знаю.
Пакет с шоколадными фигурками шуршит в руке.
Открываю дверь.
Первое, что я вижу – кресло у окна.
Потом – Глеба в этом кресле.
Потом – Леру.
Она сидит на нём, обхватив коленями, спиной ко мне. Блузка приспущена с плеча. Его рука у неё на спине. Они целуются.
Пакет падает из моих рук.
Шоколад ломается об пол и хрустит – коротко, отчётливо, как точка.
Они оборачиваются…
– Да, я с ней встречаюсь. Довольна? – произнёс муж будничным тоном.
Меня будто ударили под дых. Задрожали руки, ноги, всё тело. Я не могла поверить своим ушам.
– Как это... – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
– А что ты хотела? – вскинул бровь Глеб, глядя на меня без тени раскаяния. – Ты себя давно в зеркало видела? Из привлекательной женщины превратилась... в непонятно кого. Высохла, постарела. А Наташа молодая, яркая, красивая. Рядом с ней я чувствую себя живым.
Я стояла, оглушённая его словами, не веря в происходящее. Слёзы душили, но я сдерживала их, последнее, что мне хотелось сейчас, это выглядеть жалкой перед предателем.
Рука непроизвольно легла на пока ещё плоский живот. А ведь я пришла сообщить мужу новость – случилось чудо, в свои сорок пять я беременна.
Меня будто ударили под дых. Задрожали руки, ноги, всё тело. Я не могла поверить своим ушам.
– Как это... – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
– А что ты хотела? – вскинул бровь Глеб, глядя на меня без тени раскаяния. – Ты себя давно в зеркало видела? Из привлекательной женщины превратилась... в непонятно кого. Высохла, постарела. А Наташа молодая, яркая, красивая. Рядом с ней я чувствую себя живым.
Я стояла, оглушённая его словами, не веря в происходящее. Слёзы душили, но я сдерживала их, последнее, что мне хотелось сейчас, это выглядеть жалкой перед предателем.
Рука непроизвольно легла на пока ещё плоский живот. А ведь я пришла сообщить мужу новость – случилось чудо, в свои сорок пять я беременна.
– Отвали от меня, – толкаю сына подруги в грудь. – Я замужем.
– Да пофиг мне, – хватает меня за запястья. – Ты моя. Собственность. Игрушка. И я буду делать с тобой, что пожелаю, Лиз.
***
Подруга предложила погостить в ее загородном доме. Вот только не сказала, что там будет ее повзрослевший сын. Я ехала туда, чтоб возродить отношения со своим неверным мужем, но попала в ловушку. Теперь я его. Грязная девчонка дерзкого молодняка. Игра началась, и она крайне пошлая. Выхода нет. От него никуда не деться.
– Да пофиг мне, – хватает меня за запястья. – Ты моя. Собственность. Игрушка. И я буду делать с тобой, что пожелаю, Лиз.
***
Подруга предложила погостить в ее загородном доме. Вот только не сказала, что там будет ее повзрослевший сын. Я ехала туда, чтоб возродить отношения со своим неверным мужем, но попала в ловушку. Теперь я его. Грязная девчонка дерзкого молодняка. Игра началась, и она крайне пошлая. Выхода нет. От него никуда не деться.
– Какая же ты горячая штучка, Анжела, – за дверью кабинки прозвучал хриплый баритон.
Я несмело толкнула дверь и оцепенела от ужаса. Мой новоиспечённый супруг и его секретарша… В процессе самого пикантного момента.
– Антон?! – взвизгнула я ошарашенно. – Что ты… Боже! – отвернулась, чтобы не видеть всего этого безобразия.
– Аля… Ты что здесь делаешь? Чёрт! – выругался он, а меня повело в сторону. Я прижалась спиной к стене и едва не осела на пол.
Наша свадьба… За стенкой почти сотня гостей. Мой отец, родители Антона и… Господи. Какой кошмар.
– Это не то, что ты думаешь… Ты жена моя, Алина, а это просто интрижка. Разовое мероприятие, так сказать, – спокойно произнес муж.
– В таком случае я тоже имею право на такое же «разовое мероприятие». Тебе ведь можно, почему мне нельзя, – без зазрения совести решила ударить его же оружием и сбежала из ресторана с другом мужа.
Я несмело толкнула дверь и оцепенела от ужаса. Мой новоиспечённый супруг и его секретарша… В процессе самого пикантного момента.
– Антон?! – взвизгнула я ошарашенно. – Что ты… Боже! – отвернулась, чтобы не видеть всего этого безобразия.
– Аля… Ты что здесь делаешь? Чёрт! – выругался он, а меня повело в сторону. Я прижалась спиной к стене и едва не осела на пол.
Наша свадьба… За стенкой почти сотня гостей. Мой отец, родители Антона и… Господи. Какой кошмар.
– Это не то, что ты думаешь… Ты жена моя, Алина, а это просто интрижка. Разовое мероприятие, так сказать, – спокойно произнес муж.
– В таком случае я тоже имею право на такое же «разовое мероприятие». Тебе ведь можно, почему мне нельзя, – без зазрения совести решила ударить его же оружием и сбежала из ресторана с другом мужа.
Мне повезло устроиться в самый престижный фитнес-центр города. Но в первый же день мной заинтересовался местный мажор.
Я не поддалась ни на его деньги, ни на внешность — и этим подписала себе приговор.
Он решил превратить мою жизнь в ад.
Потерять работу для меня — значит остаться без крыши над головой и лишить сестру шанса поступить в университет.
Я не поддалась ни на его деньги, ни на внешность — и этим подписала себе приговор.
Он решил превратить мою жизнь в ад.
Потерять работу для меня — значит остаться без крыши над головой и лишить сестру шанса поступить в университет.
Выберите полку для книги