Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Герцогиня Альда Рейвен прекрасна, холодна, безупречна. Слово "любовь" ей неведомо.
Но однажды она покупает раба-эльфа. Стойкого. Непокорного. Альда пытается сломить его. Но вскоре ее начинает мучить вопрос: кто он и откуда, этот гордый, не сдающийся ей и ее пыткам раб?..
Но однажды она покупает раба-эльфа. Стойкого. Непокорного. Альда пытается сломить его. Но вскоре ее начинает мучить вопрос: кто он и откуда, этот гордый, не сдающийся ей и ее пыткам раб?..
В день, когда я узнала, что после трех лет лечения, наконец, беременна, мой муж исчез. Оставил после себя только грязные следы в прихожей и многомиллионный долг перед теми, кто не погнушается ничем, чтобы вернуть свои деньги. Моя жизнь превратилась в ад, в котором я выжила только благодаря своей малышке, ради которой смогла стать сильнее.
Но спустя два года, когда я почти смогла встать на ноги, из прошлого вернулся тот, кого я совсем не ждала. Арсений — мой первый мужчина, жестоко разбивший мне сердце. Он хочет меня вернуть. Забрать себе вместе с дочкой. Но разве можно снова поверить тому, кто однажды предал?
Но спустя два года, когда я почти смогла встать на ноги, из прошлого вернулся тот, кого я совсем не ждала. Арсений — мой первый мужчина, жестоко разбивший мне сердце. Он хочет меня вернуть. Забрать себе вместе с дочкой. Но разве можно снова поверить тому, кто однажды предал?
Лиза убеждена: идеальных мужчин не бывает. Особенно после того, как бывший украл её кактусы. Новый сосед Лео — надменный красавец с безупречной жизнью по ту сторону балкона. Всё меняется, когда она в одном кружевном халате просит его спасти её кота. Он помогает — и за фасадом открывается ранимый человек со своим прошлым. Каждое случайное прикосновение, разделённая пицца, взгляды через ограждение — химия зашкаливает. Но сможет ли она поверить снова, когда правда выплывет наружу? Честно, будоражит, трогает до мурашек — и не отпускает.
Мне казалось, что у меня есть всё.
Любящий муж, дочь-первоклассница и сынишка под сердцем. Оставалось только въехать в новую квартиру для нашей большой семьи.
Но я ошиблась.
В день, когда банк должен был одобрить ипотеку, я получила отказ. А муж признался, что выбрал другую женщину, и она ждёт ребёнка.
— Ничего не понимаю? Что за Лена? – повторяю я, как попугай. Мозг отказывается складывать слова в предложения. – Антон, ты в своём уме? Ты пьяный что ли? Я на восьмом месяце! У нас дочь! У нас ипотека!
– Я знаю, – говорит он. – Но так вышло. Лена тоже ждёт ребенка. Уже пятый месяц. И… я сделал свой выбор. Прости.
Любящий муж, дочь-первоклассница и сынишка под сердцем. Оставалось только въехать в новую квартиру для нашей большой семьи.
Но я ошиблась.
В день, когда банк должен был одобрить ипотеку, я получила отказ. А муж признался, что выбрал другую женщину, и она ждёт ребёнка.
— Ничего не понимаю? Что за Лена? – повторяю я, как попугай. Мозг отказывается складывать слова в предложения. – Антон, ты в своём уме? Ты пьяный что ли? Я на восьмом месяце! У нас дочь! У нас ипотека!
– Я знаю, – говорит он. – Но так вышло. Лена тоже ждёт ребенка. Уже пятый месяц. И… я сделал свой выбор. Прости.
Анна резко обернулась.
Марк Воронцов стоял в двух шагах от нее, хотя она не слышала его шагов.
— Вам... вам нельзя здесь находиться! — вырвалось у нее, но в ответ он лишь улыбнулся, обнажив слишком белые, слишком ровные зубы. В полумраке хранилища его глаза казались светящимися — неярко, но отчетливо, как у кошки.
— Вы пахнете... необычно, — произнес он, едва заметно наклоняясь к ней.
Холодное дыхание коснулось ее шеи, и Анна невольно вздрогнула.
Внезапно стопка книг, которую она держала, выскользнула из рук.
Время словно замедлилось.
Марк Воронцов стоял в двух шагах от нее, хотя она не слышала его шагов.
— Вам... вам нельзя здесь находиться! — вырвалось у нее, но в ответ он лишь улыбнулся, обнажив слишком белые, слишком ровные зубы. В полумраке хранилища его глаза казались светящимися — неярко, но отчетливо, как у кошки.
— Вы пахнете... необычно, — произнес он, едва заметно наклоняясь к ней.
Холодное дыхание коснулось ее шеи, и Анна невольно вздрогнула.
Внезапно стопка книг, которую она держала, выскользнула из рук.
Время словно замедлилось.
— Папа!
Незнакомая маленькая девочка карабкается мне на колени прямо во время важного совещания.
Кто она? Откуда здесь взялась?
— Пап, мне скучно, поехали домой!
В зале повисает гробовая тишина. Инвесторы в шоке. Я в ярости.
Поднимаю глаза и вижу в дверях застывшую от ужаса женщину.
___________
«Разведенка с прицепом».
Так меня называют за спиной. Для босса я была пустым местом. Офисным планктоном.
Пока моя дочь не решила устроить «сюрприз» и не назвала его папой.
Теперь, чтобы спасти сделку века, Артем Громов вынужден играть роль моего любящего мужа.
Незнакомая маленькая девочка карабкается мне на колени прямо во время важного совещания.
Кто она? Откуда здесь взялась?
— Пап, мне скучно, поехали домой!
В зале повисает гробовая тишина. Инвесторы в шоке. Я в ярости.
Поднимаю глаза и вижу в дверях застывшую от ужаса женщину.
___________
«Разведенка с прицепом».
Так меня называют за спиной. Для босса я была пустым местом. Офисным планктоном.
Пока моя дочь не решила устроить «сюрприз» и не назвала его папой.
Теперь, чтобы спасти сделку века, Артем Громов вынужден играть роль моего любящего мужа.
— Альбин, не плачь, — говорит он глухо. — Давай… давай послушаем врачей. Они видят такое. Они знают. Зачем нам… зачем нам эта обуза на всю жизнь?
Слово «обуза» повисает в воздухе, тяжелое, уродливое. От него меня физически тошнит. Я пытаюсь приподняться, и тело отвечает дикой болью — разрыв тканей, потеря крови, швы. Все горит. Но я должна видеть его глаза.
— Ты с ума сошел? — вырывается у меня хриплый, не мой голос. — Марк, это НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ. Это НАШ сын. Ты трогал мой живот, когда он пинался! Ты говорил ему «привет»! Это наш долгожданный малыш!
Он отводит взгляд. В его глазах я вижу не боль, а панический, животный страх. Страх перед ответственностью, перед чужими взглядами, перед жизнью, которая вдруг стала черно-белой и страшной.
— Выбирай, — говорит он вдруг, и голос его становится чужим, плоским, металлическим. — Или он. Или я.
Слово «обуза» повисает в воздухе, тяжелое, уродливое. От него меня физически тошнит. Я пытаюсь приподняться, и тело отвечает дикой болью — разрыв тканей, потеря крови, швы. Все горит. Но я должна видеть его глаза.
— Ты с ума сошел? — вырывается у меня хриплый, не мой голос. — Марк, это НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ. Это НАШ сын. Ты трогал мой живот, когда он пинался! Ты говорил ему «привет»! Это наш долгожданный малыш!
Он отводит взгляд. В его глазах я вижу не боль, а панический, животный страх. Страх перед ответственностью, перед чужими взглядами, перед жизнью, которая вдруг стала черно-белой и страшной.
— Выбирай, — говорит он вдруг, и голос его становится чужим, плоским, металлическим. — Или он. Или я.
– Я – любовница твоего мужа и его бывшая жена! Мы были вместе десять лет. И во время нашей разлуки Платон не переставал меня любить, – произносит мерзавка в хирургическом костюме.
– Врёшь, – цежу я.
Гадина протягивает мне паспорт с разворотом, где указано семейное положение.
– Брак зарегистрирован. Брак расторгнут, – сердце пронзает боль. Я не знала, что муж был женат!
– Последний год Платон умолял меня вернуться. Писал, звонил, клялся в любви и говорил, что жалеет, что связался с тобой. Ты была лишь затычкой, жалким моим подобием. Шилов женился на тебе, чтобы забыть меня, но он не смог. Знаешь, что он мне сказал? Что весь ваш брак держится только на вашей трёхлетней дочери с больным сердцем. И эта девчонка сейчас в моих руках! Через час она окажется на моём операционном столе!
– Не смей угрожать моей дочери! – с губ срывается сдавленный хрип.
– Я пойду по головам, чтобы занять своё место. Даже если цена этого – жизнь твоей дочери, – цедит бывшая жена моего мужа.
– Врёшь, – цежу я.
Гадина протягивает мне паспорт с разворотом, где указано семейное положение.
– Брак зарегистрирован. Брак расторгнут, – сердце пронзает боль. Я не знала, что муж был женат!
– Последний год Платон умолял меня вернуться. Писал, звонил, клялся в любви и говорил, что жалеет, что связался с тобой. Ты была лишь затычкой, жалким моим подобием. Шилов женился на тебе, чтобы забыть меня, но он не смог. Знаешь, что он мне сказал? Что весь ваш брак держится только на вашей трёхлетней дочери с больным сердцем. И эта девчонка сейчас в моих руках! Через час она окажется на моём операционном столе!
– Не смей угрожать моей дочери! – с губ срывается сдавленный хрип.
– Я пойду по головам, чтобы занять своё место. Даже если цена этого – жизнь твоей дочери, – цедит бывшая жена моего мужа.
Иногда судьба подбрасывает нам самые неожиданные подарки. Для Лины, учительницы начальных классов, обычный визит к врачу обернулся настоящим путешествием в прошлое.
Она и не подозревала, что в стенах клиники её будет ждать встреча, которая заставит сердце биться чаще, а душу — наполняться давно забытыми чувствами.
Эта встреча — шанс вспомнить, простить и, возможно, начать всё заново.
Она и не подозревала, что в стенах клиники её будет ждать встреча, которая заставит сердце биться чаще, а душу — наполняться давно забытыми чувствами.
Эта встреча — шанс вспомнить, простить и, возможно, начать всё заново.
— Я её всю жизнь ждал.
От этих слов я вздрогнула. Слышала их, понимала смысл, но мозг отказывался воспринимать. Всю жизнь ждал?
— А мы? — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Наш брак? Аська?
Он смотрел на меня не отводя взгляда.
— Вы были… перевалочным пунктом.
Он сказал это так легко, не задумываясь, явно от сердца. Честно признался, что все это время думал о другой. Жил со мной, строил семью, спал…
— Я пытался ее забыть, — он говорил спокойно, почти равнодушно. — Ты была рядом. Хорошая и… правильная, с такими женщинами, как ты, строят семьи.
***
Семнадцать лет брака и развод после предательства мужа. Я хотела, чтобы он понял, кого потерял и вернулся. А когда он действительно понял, оказалось...
От этих слов я вздрогнула. Слышала их, понимала смысл, но мозг отказывался воспринимать. Всю жизнь ждал?
— А мы? — голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Наш брак? Аська?
Он смотрел на меня не отводя взгляда.
— Вы были… перевалочным пунктом.
Он сказал это так легко, не задумываясь, явно от сердца. Честно признался, что все это время думал о другой. Жил со мной, строил семью, спал…
— Я пытался ее забыть, — он говорил спокойно, почти равнодушно. — Ты была рядом. Хорошая и… правильная, с такими женщинами, как ты, строят семьи.
***
Семнадцать лет брака и развод после предательства мужа. Я хотела, чтобы он понял, кого потерял и вернулся. А когда он действительно понял, оказалось...
Выберите полку для книги