Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
– Не касайся меня, – прохрипела я.
– Я сам буду решать, кто может касаться твоего тела. Сегодня это буду я. А не будешь слушаться…
Эмин замолчал. Но я поняла, чем закончится его фраза.
Отдаст своим собакам на растерзание – тем троим, что хотели поделить меня.
– Жить захочешь, будешь со мной. И спать, и любить. Чего глаза распахнула? Не сейчас. На ноги поставлю сначала.
❗️ Все герои книги — совершеннолетние.
– Я сам буду решать, кто может касаться твоего тела. Сегодня это буду я. А не будешь слушаться…
Эмин замолчал. Но я поняла, чем закончится его фраза.
Отдаст своим собакам на растерзание – тем троим, что хотели поделить меня.
– Жить захочешь, будешь со мной. И спать, и любить. Чего глаза распахнула? Не сейчас. На ноги поставлю сначала.
❗️ Все герои книги — совершеннолетние.
Когда мужчина, которому доверяла, женился на другой, я потеряла веру в любовь, погрузившись в работу. Но всё изменилось, стоило моему строгому и неприступному начальнику показать, что я всё ещё могу быть любимой. Он увидел во мне то, что сама давно потеряла – желание чувствовать. Теперь я стою перед выбором: рискнуть снова поверить в любовь или навсегда закрыться от эмоций, которые он разбудил во мне.
— Ты женился… — прошептала я, словно повторяя эту фразу, чтобы она заглушила боль.
— Ты заслуживаешь настоящей счастливой жизни, Кристина. Я искренне надеюсь, что ты найдешь свою любовь.
— Ты женился… — прошептала я, словно повторяя эту фразу, чтобы она заглушила боль.
— Ты заслуживаешь настоящей счастливой жизни, Кристина. Я искренне надеюсь, что ты найдешь свою любовь.
Она мне сразу понравилась, когда впервые увидел. Аришка... Накрыло не по-детски... Но вскоре возненавидел. Я винил ее в смерти матери, начав открыто воевать с малой... Но потом все изменилось. Только она помогла мне в трудную минуту, была рядом, помогая восстановить здоровье.
Прости, малая...
Он был таким красивым...Я сразу влюбилась... Гордей+Арина! Звучит же? Но это в мечтах. За ним все девочки в школе бегают. Почему он так смотрит на меня? Охх...
А потом наш привычный мир рухнул. Гордей стал подонком, для которого я просто игрушка...
Прости, малая...
Он был таким красивым...Я сразу влюбилась... Гордей+Арина! Звучит же? Но это в мечтах. За ним все девочки в школе бегают. Почему он так смотрит на меня? Охх...
А потом наш привычный мир рухнул. Гордей стал подонком, для которого я просто игрушка...
-Пей, -мой парень протянул мне стакан сока, нервно улыбнувшись, косясь на Стаса. -Выпей сок, и мы поедем, раз уж тебе так хочется.
-Боря, ты странный, -я послушно пригубила содержимое стакана, отметив чересчур приторный вкус, поморщилась. Тогда Боря буквально влил мне его содержимое, до дна. Я едва не подавилась. -Ты совсем что ли?
Обиженная на своего парня, не дожидаясь его, вышла из дома.
Но не дойдя пару метров до машины, почувствовала головокружение.
А потом я очнулась в пустом доме, со странной запиской и ненавистным Долматовым, от извращенного замысла которого мне предстояло успеть спрятаться.
-Боря, ты странный, -я послушно пригубила содержимое стакана, отметив чересчур приторный вкус, поморщилась. Тогда Боря буквально влил мне его содержимое, до дна. Я едва не подавилась. -Ты совсем что ли?
Обиженная на своего парня, не дожидаясь его, вышла из дома.
Но не дойдя пару метров до машины, почувствовала головокружение.
А потом я очнулась в пустом доме, со странной запиской и ненавистным Долматовым, от извращенного замысла которого мне предстояло успеть спрятаться.
Захожу на террасу. Сын и муж не видят меня.
– Не обманывай маму и скажи ей всё. Я не могу смотреть ей в глаза и врать! – Голос сына звучит твёрдо.
Да, моё чутьё не подвело меня. Мой сын знает про предстоящий развод, о котором мне пока не сообщил муж, и усердно пытается убедить признаться мне в этом своего отца.
Обидно. Как всегда – всё самое главное и жизненно важное женщина узнаёт последней. Ну что за несправедливая закономерность?
– Я пока не подготовил почву для этого разговора. В любом случае это моя ложь, а не твоя. Поэтому прекрати заниматься самобичеванием.
Я стою не жива, ни мертва, слушая этот разговор.
– Бать… – Сын упрямый. – Пап…
Муж внезапно бьёт кулаком по перилам террасы. Я непроизвольно вздрагиваю.
– Хватит! Я сам разберусь со своей женой! Я лучше знаю, что ей нужно знать, а что нет. Меньше знает – крепче спит!
– Не обманывай маму и скажи ей всё. Я не могу смотреть ей в глаза и врать! – Голос сына звучит твёрдо.
Да, моё чутьё не подвело меня. Мой сын знает про предстоящий развод, о котором мне пока не сообщил муж, и усердно пытается убедить признаться мне в этом своего отца.
Обидно. Как всегда – всё самое главное и жизненно важное женщина узнаёт последней. Ну что за несправедливая закономерность?
– Я пока не подготовил почву для этого разговора. В любом случае это моя ложь, а не твоя. Поэтому прекрати заниматься самобичеванием.
Я стою не жива, ни мертва, слушая этот разговор.
– Бать… – Сын упрямый. – Пап…
Муж внезапно бьёт кулаком по перилам террасы. Я непроизвольно вздрагиваю.
– Хватит! Я сам разберусь со своей женой! Я лучше знаю, что ей нужно знать, а что нет. Меньше знает – крепче спит!
ЗАВЕРШЕН
– Отпустите меня!
Тяжелая ладонь стискивает волосы у меня на затылке. Вынуждает запрокинуть голову и погрузиться с головой в черную яростную бездну глаз отца подруги.
— Я ничего не знаю! — выкрикиваю отчаянно, не надеясь на отклик.
От Грека веет властью и решимостью.
– Твой брат должен мне, – кидает хладнокровно. – Я принимаю тебя в уплату долга.
– Никогда!
По просьбе брата я пробралась в кабинет отца подруги, чтобы забрать флешку с компроматом на брата, а в итоге оказалась пленницей в его доме... И только он может мне помочь.
– Отпустите меня!
Тяжелая ладонь стискивает волосы у меня на затылке. Вынуждает запрокинуть голову и погрузиться с головой в черную яростную бездну глаз отца подруги.
— Я ничего не знаю! — выкрикиваю отчаянно, не надеясь на отклик.
От Грека веет властью и решимостью.
– Твой брат должен мне, – кидает хладнокровно. – Я принимаю тебя в уплату долга.
– Никогда!
По просьбе брата я пробралась в кабинет отца подруги, чтобы забрать флешку с компроматом на брата, а в итоге оказалась пленницей в его доме... И только он может мне помочь.
– Я молодая, красивая и богатая, – любовница моего мужа улыбается, глядя мне в глаза, – а что ты можешь дать Богдану?
– Что я могу дать? Я могу его уничтожить, разрушить его жизнь, доказать что он пустое место. Такое подходит?
Я смотрю на Аду и вижу что она бледнеет.
Она хотела меня унизить, но не на ту напала. Я встаю со своего места, забираю сумочку и добавляю:
– И тебе советую держаться подальше. Знаешь ли, когда женщину предают, то она на многое способна. Беги пока есть шанс.
Я ухожу, а в глазах Ады загорается страх.
Правильно! Пусть боится.
Потому что когда я начну мстить, то никто не переживет это.
ХЭ
– Что я могу дать? Я могу его уничтожить, разрушить его жизнь, доказать что он пустое место. Такое подходит?
Я смотрю на Аду и вижу что она бледнеет.
Она хотела меня унизить, но не на ту напала. Я встаю со своего места, забираю сумочку и добавляю:
– И тебе советую держаться подальше. Знаешь ли, когда женщину предают, то она на многое способна. Беги пока есть шанс.
Я ухожу, а в глазах Ады загорается страх.
Правильно! Пусть боится.
Потому что когда я начну мстить, то никто не переживет это.
ХЭ
– Знаете, Гриша всё-таки удивительно на вас похож. Я раньше всё в нём Катины черты видела: как сядет, как взглянет, улыбнётся. А теперь вижу – последний крошечки он за вами подобрал. Надо же, как бывает. Ни дня не видел, а смотрит так же. Бабки в деревне говорили: так на отцов похожи только брошенные ими дети.
Иван резче, чем хотел, остановил машину. Брошенные дети?
– Я его не бросал. Я о нём ничего не знал!..
Иван резче, чем хотел, остановил машину. Брошенные дети?
– Я его не бросал. Я о нём ничего не знал!..
- Можем мы как-то договориться? - спрашиваю одного из мужчин.
- Договориться о чем, новенькая?
- О том, чтобы вы с Маратом перестали ко мне приставать.
Андрей улыбается. Но улыбка эта обмануть не может. Она хищная. Как и он сам.
- И каковы твои предложения? Я не пристаю, а что взамен?
- А вы что-то хотите? - спрашиваю несмело.
- Во-первых, хочу, чтобы на ты перешла, новенькая.
- А во-вторых?
- Чтобы кое-что сняла с себя.
Я попала в закрытый клуб в качестве официантки. Мои клиенты: бизнесмен и бандит - очень испорченные мужчины, которые не знают слова нет. И которые решили получить меня любой ценой. Одну на двоих.
- Договориться о чем, новенькая?
- О том, чтобы вы с Маратом перестали ко мне приставать.
Андрей улыбается. Но улыбка эта обмануть не может. Она хищная. Как и он сам.
- И каковы твои предложения? Я не пристаю, а что взамен?
- А вы что-то хотите? - спрашиваю несмело.
- Во-первых, хочу, чтобы на ты перешла, новенькая.
- А во-вторых?
- Чтобы кое-что сняла с себя.
Я попала в закрытый клуб в качестве официантки. Мои клиенты: бизнесмен и бандит - очень испорченные мужчины, которые не знают слова нет. И которые решили получить меня любой ценой. Одну на двоих.
— Я видела тебя сегодня утром, — сказала я спокойно. — У детской площадки. С женщиной и ребёнком.
Его улыбка дрогнула, но не исчезла. Вместо этого она стала какой-то механической, застывшей.
— А, это… — начал он, и я буквально услышала, как в его голове прокручиваются возможные оправдания. — Это Кира, она клиентка мастерской. Мы делали проект её квартиры в прошлом году, и она…
— Не надо, — я подняла руку, останавливая поток его слов. — Не оскорбляй меня ложью, хватит. Я видела, как ты её обнимал. Как целовал. Это были вовсе не деловые объятия.
Он замолчал. Медленно опустил коробку конфет на прикроватную тумбочку и сел на край кровати. Не рядом со мной — на самый край, сохраняя дистанцию.
— Как давно? — спросила я, глядя не на него, а на нашу семейную фотографию на стене.
Валя вздохнул.
— Два года, — тихо ответил он.
Его улыбка дрогнула, но не исчезла. Вместо этого она стала какой-то механической, застывшей.
— А, это… — начал он, и я буквально услышала, как в его голове прокручиваются возможные оправдания. — Это Кира, она клиентка мастерской. Мы делали проект её квартиры в прошлом году, и она…
— Не надо, — я подняла руку, останавливая поток его слов. — Не оскорбляй меня ложью, хватит. Я видела, как ты её обнимал. Как целовал. Это были вовсе не деловые объятия.
Он замолчал. Медленно опустил коробку конфет на прикроватную тумбочку и сел на край кровати. Не рядом со мной — на самый край, сохраняя дистанцию.
— Как давно? — спросила я, глядя не на него, а на нашу семейную фотографию на стене.
Валя вздохнул.
— Два года, — тихо ответил он.
Выберите полку для книги