Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
Она ненавидит Новый год. Он избегает серьезных отношений. Но заключенный контракт накануне самого волшебного праздника в году все может изменить.
***
— Знаешь, ты так похожа на Снегурочку… Может, поработаешь ею на корпоративе? — он заинтересованно заглядывает мне в глаза. — Только не отказывайся сразу.
— Ты что, с ума сошел? Какая из меня Снегурочка? — фыркаю я и кручу пальцем у виска. — Скорее уж снежная баба.
— Я хорошо заплачу. Очень хорошо, — запальчиво говорит Илья, хватая меня за руки.
— Сколько? — я уже представляю, что за вырученные деньги смогу не только отреставрировать бабушкин диван, но и купить новый.
— Отлично! Я знал, что ты согласишься! — он пишет на салфетке цифру с пятью нулями, и я присвистываю вслух.
***
— Знаешь, ты так похожа на Снегурочку… Может, поработаешь ею на корпоративе? — он заинтересованно заглядывает мне в глаза. — Только не отказывайся сразу.
— Ты что, с ума сошел? Какая из меня Снегурочка? — фыркаю я и кручу пальцем у виска. — Скорее уж снежная баба.
— Я хорошо заплачу. Очень хорошо, — запальчиво говорит Илья, хватая меня за руки.
— Сколько? — я уже представляю, что за вырученные деньги смогу не только отреставрировать бабушкин диван, но и купить новый.
— Отлично! Я знал, что ты согласишься! — он пишет на салфетке цифру с пятью нулями, и я присвистываю вслух.
– Я к Мирону Викторовичу по личному вопросу, - в трубке слышится наглый голос какой-то девушки.
Вкидываю бровь. По личному вопросу? К моему мужу?
– Света? - звучит удивленный голос Мирона.
– Да, дорогой. Как ты видишь, аборт делать поздно. Моя семья требует, чтобы ты на мне женился. Ты же отец моего ребенка.
Вкидываю бровь. По личному вопросу? К моему мужу?
– Света? - звучит удивленный голос Мирона.
– Да, дорогой. Как ты видишь, аборт делать поздно. Моя семья требует, чтобы ты на мне женился. Ты же отец моего ребенка.
— Успокоилась? Теперь можем поговорить? — произносит он ровным, почти будничным тоном, словно мы обсуждаем планы на выходные. В его голосе ни тени раскаяния — лишь лёгкая усталость человека, вынужденного разбираться с «незначительной» проблемой.
Я медленно поворачиваюсь к нему. В глазах ещё стоят слёзы, но внутри уже зреет холодная решимость — как лёд, сковывающий бурю. Каждое слово даётся с трудом, но я заставляю себя говорить чётко, без дрожи:
— Нам не о чем говорить. Я подам на развод. Живи как хочешь.
Он проводит рукой по влажным волосам, откидывает их назад. Капли воды срываются с кончиков и падают на паркет, оставляя тёмные пятна. На лице — ни тени волнения, лишь лёгкая досада, будто я капризничаю, как ребёнок, не получивший желаемую игрушку.
— Наташа, тебе почти сорок, — говорит он, и в его голосе звучит та самая снисходительная интонация, от которой внутри всё сжимается. — Кому ты будешь нужна после развода, ничего не имея за душой?
Я медленно поворачиваюсь к нему. В глазах ещё стоят слёзы, но внутри уже зреет холодная решимость — как лёд, сковывающий бурю. Каждое слово даётся с трудом, но я заставляю себя говорить чётко, без дрожи:
— Нам не о чем говорить. Я подам на развод. Живи как хочешь.
Он проводит рукой по влажным волосам, откидывает их назад. Капли воды срываются с кончиков и падают на паркет, оставляя тёмные пятна. На лице — ни тени волнения, лишь лёгкая досада, будто я капризничаю, как ребёнок, не получивший желаемую игрушку.
— Наташа, тебе почти сорок, — говорит он, и в его голосе звучит та самая снисходительная интонация, от которой внутри всё сжимается. — Кому ты будешь нужна после развода, ничего не имея за душой?
Спорят два клуба, мужской и женский:
- Нам у вас не интересно. Ваши мужчины не могут сделать так, чтобы девушкам все понравилось.
Рита сказала это, и мысленно хитро улыбнулась, предвидя реакцию. И все сработало!
- Да мы любую заинтересуем! Девушка не уйдет от нас неудовлетворенной! – разгорячился один из совладельцев клуба.
- Ой ли? – прищурилась Рита. – Обещать может каждый. А я могу сказать, что мои практики понравятся и мне, и мужчинам. Ну, и что? Никто же не решится проверить?
- Я решусь! – вышел вперед смуглокожий брюнет. – Думаете, я трус?
- Ну, почему же. Заранее я этого не думаю.
***
Пошалим в этой истории? Будет противостояние характеров без жести, властный, но вменяемый герой)) А вот девушка... там все еще интереснее, она не так проста!
- Нам у вас не интересно. Ваши мужчины не могут сделать так, чтобы девушкам все понравилось.
Рита сказала это, и мысленно хитро улыбнулась, предвидя реакцию. И все сработало!
- Да мы любую заинтересуем! Девушка не уйдет от нас неудовлетворенной! – разгорячился один из совладельцев клуба.
- Ой ли? – прищурилась Рита. – Обещать может каждый. А я могу сказать, что мои практики понравятся и мне, и мужчинам. Ну, и что? Никто же не решится проверить?
- Я решусь! – вышел вперед смуглокожий брюнет. – Думаете, я трус?
- Ну, почему же. Заранее я этого не думаю.
***
Пошалим в этой истории? Будет противостояние характеров без жести, властный, но вменяемый герой)) А вот девушка... там все еще интереснее, она не так проста!
С работы уволили, а подруга уезжает на Новый год, я остаюсь одна. Со скуки же помереть можно!
Но получилось так, что устраиваюсь горничной, и проливаю кофе на незнакомца... потом пришла к нему, чтобы убраться. Но, похоже, у этого мужчины на меня совсем другие планы...
— Раздевайся, малышка, тут слишком жарко, — произносит он низким голосом, прожигая меня своим тёмным взглядом. — Ты моя на три дня, всё давно оплачено.
Вот это поворот... На такое я точно не подписывалась!
Но получилось так, что устраиваюсь горничной, и проливаю кофе на незнакомца... потом пришла к нему, чтобы убраться. Но, похоже, у этого мужчины на меня совсем другие планы...
— Раздевайся, малышка, тут слишком жарко, — произносит он низким голосом, прожигая меня своим тёмным взглядом. — Ты моя на три дня, всё давно оплачено.
Вот это поворот... На такое я точно не подписывалась!
— Ой, а тут мило! — она заглядывает в гостиную. — Елочка какая! Ванечка, смотри, какая елочка красивая! С игрушками!
Я наконец обретаю голос:
— Подождите. Кто вы? Что происходит?
Женщина оборачивается и смотрит на меня как на дурочку.
— Так Вадим не предупредил? Типично. Вечно он так. — Она закатывает глаза. — Я Люба. Мы с Ванечкой приехали Новый год встречать. По-семейному.
— По-семейному? — эхом повторяю я.
— Ну да. Ребенок тоже конфет хочет, елку хочет, подарки от папы хочет!
— Какого... папы? — выдавливаю наконец.
— Ну как какого? Вадима, конечно. Ванечка — его сын. Пять лет скоро. А ты что, правда не знала?
Я загадала желание: пусть любовь меня найдет.
А нашла меня Люба — любовница моего мужа.
Это и есть моя "любовь"?
Или та, в которую я влечу на полной скорости...
Я наконец обретаю голос:
— Подождите. Кто вы? Что происходит?
Женщина оборачивается и смотрит на меня как на дурочку.
— Так Вадим не предупредил? Типично. Вечно он так. — Она закатывает глаза. — Я Люба. Мы с Ванечкой приехали Новый год встречать. По-семейному.
— По-семейному? — эхом повторяю я.
— Ну да. Ребенок тоже конфет хочет, елку хочет, подарки от папы хочет!
— Какого... папы? — выдавливаю наконец.
— Ну как какого? Вадима, конечно. Ванечка — его сын. Пять лет скоро. А ты что, правда не знала?
Я загадала желание: пусть любовь меня найдет.
А нашла меня Люба — любовница моего мужа.
Это и есть моя "любовь"?
Или та, в которую я влечу на полной скорости...
– Ты нашла мой телефон, – ухмыляется муж – Спасибо, я думал, что потерял его вчера.
– Кто такая Виктория? – мой голос звучит твердо, хотя внутри я разваливаюсь на куски.
– О чем ты говоришь? – шипит, и в его голосе появляется тот холод, которым он всегда пытается меня заткнуть, поставить на место.
– Я говорю о женщине, с которой ты переписываешься уже несколько месяцев за моей спиной. О женщине, чьи фотографии в нижнем белье ты хранишь в своем телефоне. О женщине, с которой ТЫ спишь, пока я жду тебя дома как идиотка.
– Ты копалась в моем телефоне? – спрашивает, повышая голос.
– Не смей, – шиплю я. – Не смей сейчас обвинять меня. Отвечай на вопрос. Кто она?
Он называет свою измену физиологией. Десять лет брака стоили мне того, чтобы понять одно…этот человек мне больше НЕ МУЖ.
– Кто такая Виктория? – мой голос звучит твердо, хотя внутри я разваливаюсь на куски.
– О чем ты говоришь? – шипит, и в его голосе появляется тот холод, которым он всегда пытается меня заткнуть, поставить на место.
– Я говорю о женщине, с которой ты переписываешься уже несколько месяцев за моей спиной. О женщине, чьи фотографии в нижнем белье ты хранишь в своем телефоне. О женщине, с которой ТЫ спишь, пока я жду тебя дома как идиотка.
– Ты копалась в моем телефоне? – спрашивает, повышая голос.
– Не смей, – шиплю я. – Не смей сейчас обвинять меня. Отвечай на вопрос. Кто она?
Он называет свою измену физиологией. Десять лет брака стоили мне того, чтобы понять одно…этот человек мне больше НЕ МУЖ.
...Он замолкает. Смотрит на меня, как будто оценивает, готова ли я услышать дальше.
– Говорите же! – не выдерживаю я. – Что вы нашли?
– Римма, – произносит он тихо, – на протяжении десяти лет у вашего мужа была любовница. Постоянная. Ее зовут Ираида.
Мир замирает.
Десять лет.
Десять лет у моего мужа была любовница.
Не мимолетная интрижка. Не случайная связь на корпоративе. А постоянная, долгая, десятилетняя связь.
– Десять... лет? – повторяю я, и голос звучит чужим, далеким. – Вы уверены?
– Абсолютно. Я проверил всё.
– Говорите же! – не выдерживаю я. – Что вы нашли?
– Римма, – произносит он тихо, – на протяжении десяти лет у вашего мужа была любовница. Постоянная. Ее зовут Ираида.
Мир замирает.
Десять лет.
Десять лет у моего мужа была любовница.
Не мимолетная интрижка. Не случайная связь на корпоративе. А постоянная, долгая, десятилетняя связь.
– Десять... лет? – повторяю я, и голос звучит чужим, далеким. – Вы уверены?
– Абсолютно. Я проверил всё.
— Дур-р-ра! Зачем на перила полезла?! Я не смогу помочь! — прорычало снова заговорившее чудо. Теперь его голос звучал отрывисто и зло.
— Помоги-и-и! — рыдала я от ужаса быть погребённой в овраге под злосчастным балконом.
— Ладно. Хорошо, — раздражённо прошипело чудо, материализуясь в невесомости напротив. Два рубиновых глаза зависли в метре от меня. Вокруг них клубился чёрный дым, скрывая своего обладателя.
— Моей станешь? — усмехнулось «страшно красивое» чудо, сверкнув звериными клыками в дружественном (наверное) оскале.
— Что? — растерялась я, от удивления ослабив хватку. — А-а-а-а! — снова завизжала, понимая, что ещё миг — и сорвусь.
— ОТВЕЧАЙ! Иначе погибнешь! — заорали на меня.
— Я тебя не знаю! — упрямлюсь, не понимая вообще, что происходит и чего от меня хочет это злое красноглазое облачко.
— БЫСТРО!
— ДА!
— Что «да»?! — издевался мой собеседник.
— Стану твоей! — выкрикнула я, разжимая пальцы, не в силах больше держаться.
— Помоги-и-и! — рыдала я от ужаса быть погребённой в овраге под злосчастным балконом.
— Ладно. Хорошо, — раздражённо прошипело чудо, материализуясь в невесомости напротив. Два рубиновых глаза зависли в метре от меня. Вокруг них клубился чёрный дым, скрывая своего обладателя.
— Моей станешь? — усмехнулось «страшно красивое» чудо, сверкнув звериными клыками в дружественном (наверное) оскале.
— Что? — растерялась я, от удивления ослабив хватку. — А-а-а-а! — снова завизжала, понимая, что ещё миг — и сорвусь.
— ОТВЕЧАЙ! Иначе погибнешь! — заорали на меня.
— Я тебя не знаю! — упрямлюсь, не понимая вообще, что происходит и чего от меня хочет это злое красноглазое облачко.
— БЫСТРО!
— ДА!
— Что «да»?! — издевался мой собеседник.
— Стану твоей! — выкрикнула я, разжимая пальцы, не в силах больше держаться.
В мире, где власть и богатство решают всё, обычная девушка оказывается в ловушке жестоких игр золотой молодёжи. Судьба сталкивает её с одним из мажоров, который, вопреки дружбе и собственному положению, встаёт на её защиту.
Выберите полку для книги