Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
За столиком сидел он. Мой муж. А напротив — девушка моложе нашей дочери. Петр держал ее руку в своей и смотрел на нее так, как когда-то смотрел на меня.
Симпозиум в Москве. Плохой кофе. Фикус, который я должна была полить. Ложь. Каждое слово, сказанное им сегодня утром, было ложью.
Мои руки сами взяли тарелку с тыквенным супом — его любимым. И опрокинули ему на голову. Оранжевая масса потекла по его лицу, заляпала очки и дорогой пиджак.
Наша история закончилась. Но моя — только начиналась.
Симпозиум в Москве. Плохой кофе. Фикус, который я должна была полить. Ложь. Каждое слово, сказанное им сегодня утром, было ложью.
Мои руки сами взяли тарелку с тыквенным супом — его любимым. И опрокинули ему на голову. Оранжевая масса потекла по его лицу, заляпала очки и дорогой пиджак.
Наша история закончилась. Но моя — только начиналась.
И вот я снова стою перед этим человеком, потому что только он может мне помочь.
- Ай-яй-яй, Тина! Ну как же так неосторожно! Я же говорил, что могу пригодиться, - он усмехался ехидно, а я терпела.
Ещё и не это стерплю, чтобы стать прежней, только бы согласился.
Подошел близко, такой лощеный, хозяин положения, внимательно осмотрел лицо со шрамами, потрогал длинными холодными пальцами и резюмировал:
- Все поправимо, ещё лучше станешь и носик чуть вздернем, да? Слишком классический. Только ведь все имеет свою цену, ты же понимаешь. Моя клиника не из дешевых, любая пластика достаточно дорога. Потянешь ли ты?
Все ведь знает, нет у меня столько денег, а жить с таким лицом невозможно. Я молча помотала головой.
- Взяться за это я могу, но ты понимаешь, как тебе придется заплатить за это.
Да, будь ты проклят, негодяй! Знаю, когда шла сюда уже знала, решилась оттого, что вариантов нет.
- Я согласна, - тихо ответила я.
- Вот и прекрасно. Только не думай, что сможешь улизнуть.
- Ай-яй-яй, Тина! Ну как же так неосторожно! Я же говорил, что могу пригодиться, - он усмехался ехидно, а я терпела.
Ещё и не это стерплю, чтобы стать прежней, только бы согласился.
Подошел близко, такой лощеный, хозяин положения, внимательно осмотрел лицо со шрамами, потрогал длинными холодными пальцами и резюмировал:
- Все поправимо, ещё лучше станешь и носик чуть вздернем, да? Слишком классический. Только ведь все имеет свою цену, ты же понимаешь. Моя клиника не из дешевых, любая пластика достаточно дорога. Потянешь ли ты?
Все ведь знает, нет у меня столько денег, а жить с таким лицом невозможно. Я молча помотала головой.
- Взяться за это я могу, но ты понимаешь, как тебе придется заплатить за это.
Да, будь ты проклят, негодяй! Знаю, когда шла сюда уже знала, решилась оттого, что вариантов нет.
- Я согласна, - тихо ответила я.
- Вот и прекрасно. Только не думай, что сможешь улизнуть.
– Я не поняла, с какого перепуга я должна куда-то собираться? – возмущаюсь.
– Ну, ты и тормоз, Зай, – вздыхает Николай, даже не замечая, что меня оскорбляет. – Я же сказал, что расстался с Аней.
– Ну, а меня это каким боком касается? – интересуюсь язвительным тоном.
– Напрямую, Зай! Ты можешь вернуться домой! Битый час тебе это твержу! – восклицает Николай. – Так что собирайся, поедем скоро.
– Мой дом здесь, – возражаю.
***
Выбирая подарок к 20-летию свадьбы, Инга заглядывает к мужу в офис и застает его с молодой любовницей. Предатель и не думает оправдываться: он выбирает новую любовь. Инга возвращается в родной город, где у нее никого не осталось, кроме подруги детства. Но меньше чем через месяц изменник приезжает за женой и заявляет, что передумал разводиться. Он напоминает Инге, как они были счастливы вместе в начале их романа, и просит вернуться. Что окажется сильнее: теплые воспоминания или боль от измены? Сможет ли Инга простить предателя? Не пожалеет ли о своем решении?
– Ну, ты и тормоз, Зай, – вздыхает Николай, даже не замечая, что меня оскорбляет. – Я же сказал, что расстался с Аней.
– Ну, а меня это каким боком касается? – интересуюсь язвительным тоном.
– Напрямую, Зай! Ты можешь вернуться домой! Битый час тебе это твержу! – восклицает Николай. – Так что собирайся, поедем скоро.
– Мой дом здесь, – возражаю.
***
Выбирая подарок к 20-летию свадьбы, Инга заглядывает к мужу в офис и застает его с молодой любовницей. Предатель и не думает оправдываться: он выбирает новую любовь. Инга возвращается в родной город, где у нее никого не осталось, кроме подруги детства. Но меньше чем через месяц изменник приезжает за женой и заявляет, что передумал разводиться. Он напоминает Инге, как они были счастливы вместе в начале их романа, и просит вернуться. Что окажется сильнее: теплые воспоминания или боль от измены? Сможет ли Инга простить предателя? Не пожалеет ли о своем решении?
Жизнь моя, казалось, была идеальной: успешный бизнес, любящий муж… Но одно предательство разрушило мой мир в одночасье. Боль, отчаяние – я бежала, оставив все позади, в далекий Сочи.
Море стало моим спасением, горы – моим убежищем. Я училась рисовать, помогала бездомным животным, искала себя. Но прошлое не давало покоя. Письма, воспоминания… Смогу ли я простить? Нужно ли?
Эта история – о моем пути к себе. О том, как, потеряв все, я нашла в себе силы начать новую жизнь, наполненную любовью, творчеством и смыслом. О том, как важно верить в себя и не бояться создавать себя заново.
Море стало моим спасением, горы – моим убежищем. Я училась рисовать, помогала бездомным животным, искала себя. Но прошлое не давало покоя. Письма, воспоминания… Смогу ли я простить? Нужно ли?
Эта история – о моем пути к себе. О том, как, потеряв все, я нашла в себе силы начать новую жизнь, наполненную любовью, творчеством и смыслом. О том, как важно верить в себя и не бояться создавать себя заново.
— Да что вы себе позволяете?! — отбиваюсь от хама.
— Ты облила меня чертовым кофе! — рычит. — Самое дорогое чуть не сожгла!
— Я оплачу химчистку! И все вытру!
Хватаю салфетки и начинаю вытирать то, что пролила на брюки босса.
Но делаю еще хуже.
Упс.
— И как ты собираешься бороться с этим, нерасторопная булочка? — спрашивает, намекая на свою твердую физиологическую реакцию на мою помощь.
— Ты облила меня чертовым кофе! — рычит. — Самое дорогое чуть не сожгла!
— Я оплачу химчистку! И все вытру!
Хватаю салфетки и начинаю вытирать то, что пролила на брюки босса.
Но делаю еще хуже.
Упс.
— И как ты собираешься бороться с этим, нерасторопная булочка? — спрашивает, намекая на свою твердую физиологическую реакцию на мою помощь.
– Ты знаешь, что я мог бы сдать тебя ментам. Они давно пускают слюнки, мечтая прикрыть вашу шарашкину контору, – как акулы кружат вокруг своей жертвы, так и он обошёл меня по кругу. Накрутил прядь каштановых волос на палец, приблизился почти вплотную, шумно втянул воздух в лёгкие. – А мог бы отдать своим парням. Тебя бы никто не нашёл, девочка…
Змеиный шёпот удавкой стягивает шею. Я едва дышу. Едва живу. И только мысль о Кире, не даёт упасть. Я должна выжить, чего бы мне это ни стоило.
– Но я этого не сделаю, – продолжает он опалять своим горячим дыханием мою ушную раковину. – Зачем тебе вся эта грязь?
– Мне нужны деньги. Много денег.
– Даже так. И на что ты готова, девочка? – подаётся вперёд мужчина, будто зверь, учуявший кровавый след своей добычи.
– На всё…
Змеиный шёпот удавкой стягивает шею. Я едва дышу. Едва живу. И только мысль о Кире, не даёт упасть. Я должна выжить, чего бы мне это ни стоило.
– Но я этого не сделаю, – продолжает он опалять своим горячим дыханием мою ушную раковину. – Зачем тебе вся эта грязь?
– Мне нужны деньги. Много денег.
– Даже так. И на что ты готова, девочка? – подаётся вперёд мужчина, будто зверь, учуявший кровавый след своей добычи.
– На всё…
Соня, готова на все, лишь бы вытащить Игната из тюрьмы, даже связать свою жизнь с нелюбимым человеком и родить от него ребенка. Получив в очередной раз от любимого нож в спину, она остается с Даном, выходит замуж, растит ребенка, уезжает жить с мужем в другой город. Кажется что все, первая любовь живет лишь только в ее сердце и снах, но в жизнь вмешивается Господин Случай, вновь сталкивая ее с первой любовью через много лет и предоставляя шанс, сохранить ли ей семью или предать близких людей, ради того, кто возможно не стоит этого...
— Уверен, через три дня ты сбежишь, — хмыкнул он.
— Хотите пари? — шагнула к нему, задирая подбородок.
— Какое? — его глаза сузились.
— Если я продержусь здесь всё лето — вы признаете, что я не избалованная стерва и выполните любое моё желание.
— А если сбежишь?
— Тогда… — я задумалась. — Тогда я выполню любое ваше желание.
— Тогда постарайся не сбежать, потому что тебе стоит бояться моих желаний, городская.
После ссоры с отцом меня отправили присматривать за домом дальней родственницы в глухую деревню. И всё бы ничего, но последний раз я была здесь в раннем детстве и совершенно не представляю, что делать с хозяйством тётушки.
Но настоящее испытание для моих нервов — это сосед, грубый и неотесанный мужлан, который, кажется, получает удовольствие от моей беспомощности.
Но почему от его близости у меня зашкаливает сердцебиение, а его взгляды всё сильнее заставляют меня краснеть? И что-то в нём совсем не вяжется с образом местного тракториста. Что же скрывает несносный сосед?
— Хотите пари? — шагнула к нему, задирая подбородок.
— Какое? — его глаза сузились.
— Если я продержусь здесь всё лето — вы признаете, что я не избалованная стерва и выполните любое моё желание.
— А если сбежишь?
— Тогда… — я задумалась. — Тогда я выполню любое ваше желание.
— Тогда постарайся не сбежать, потому что тебе стоит бояться моих желаний, городская.
После ссоры с отцом меня отправили присматривать за домом дальней родственницы в глухую деревню. И всё бы ничего, но последний раз я была здесь в раннем детстве и совершенно не представляю, что делать с хозяйством тётушки.
Но настоящее испытание для моих нервов — это сосед, грубый и неотесанный мужлан, который, кажется, получает удовольствие от моей беспомощности.
Но почему от его близости у меня зашкаливает сердцебиение, а его взгляды всё сильнее заставляют меня краснеть? И что-то в нём совсем не вяжется с образом местного тракториста. Что же скрывает несносный сосед?
— Вай, дядя бандить, типель буим вместе зыть…
Я просто в ах…каком удивлении!
Посреди моего шикарного кабинета детская коляска, в ней довольная малявка в кофточке с надписью «Кусяевна», а в руках у неё мои золотые часы, которые малявка крутит на пальце и повторяет:
— Тикь тякь для куся…
Я ща устрою «тик-так» для разноса!
— Аркаша – в голове сплошная каша, — рычу на охранника, — вы должны были забрать у конкурентов товар, который они у нас угнали. Почему вместо товара здесь ребёнок?
Охранник хлопает глазами.
— Не было товара, босс, а её кто-то бросил, вот мы и забрали.
Смотрю на малявку.
— Как зовут, мелкая?
— Катюса… мастел укуса.
— И что мне с тобой делать?
— Плинять, — улыбается. — И плостить.
— И кто твоя мама, Катюха?
— Бань-дить-кя.
— Ясно. А кто папа?
— А папа – ти!
Вот откуда я знал, что появление этой наглой малявки в моём офисе принесёт столько проблем, вскроет страшные тайны моего прошлого и… кто такие бандитки в колготках, которые устроили на меня охоту?
Я просто в ах…каком удивлении!
Посреди моего шикарного кабинета детская коляска, в ней довольная малявка в кофточке с надписью «Кусяевна», а в руках у неё мои золотые часы, которые малявка крутит на пальце и повторяет:
— Тикь тякь для куся…
Я ща устрою «тик-так» для разноса!
— Аркаша – в голове сплошная каша, — рычу на охранника, — вы должны были забрать у конкурентов товар, который они у нас угнали. Почему вместо товара здесь ребёнок?
Охранник хлопает глазами.
— Не было товара, босс, а её кто-то бросил, вот мы и забрали.
Смотрю на малявку.
— Как зовут, мелкая?
— Катюса… мастел укуса.
— И что мне с тобой делать?
— Плинять, — улыбается. — И плостить.
— И кто твоя мама, Катюха?
— Бань-дить-кя.
— Ясно. А кто папа?
— А папа – ти!
Вот откуда я знал, что появление этой наглой малявки в моём офисе принесёт столько проблем, вскроет страшные тайны моего прошлого и… кто такие бандитки в колготках, которые устроили на меня охоту?
— Я перепутала комнаты… — пошатываюсь в темноте, налетая на Арского.
В полумраке вижу, как напрягаются его плечи.
— Уходи, — сквозь зубы бросает парень, но от меня никакого послушания.
Вместо этого приближаюсь, впиваясь ноготками в его плечи. Он пахнет дорогим одеколоном, гелем для душа и чем-то опасным, от чего у меня перехватывает дыхание.
— Ты так вкусно пахнешь… — кончиком носа по его шее и вдыхаю запах его тела. Голова кругом.
— Ты пьяна, — говорит низко и перехватывает мои запястья, но не отталкивает. — И не понимаешь, что делаешь, — горячими подушечками пальцев гладит мои скулы.
— А если я не хочу понимать? — мой голос дрожит.
Сева замирает. В темноте я осязаю кожей его тяжелый и жгучий взгляд.
— Тебе лучше держаться от меня подальше, — наконец-то выдыхает тяжело.
— Почему? — я почти касаюсь его губ.
— Потому что иначе у тебя будут проблемы!
— Какие?
Одним движением Арский притягивает меня к себе, и у меня дыхание перехватывает.
— Я! — и рычит мне в губы.
В полумраке вижу, как напрягаются его плечи.
— Уходи, — сквозь зубы бросает парень, но от меня никакого послушания.
Вместо этого приближаюсь, впиваясь ноготками в его плечи. Он пахнет дорогим одеколоном, гелем для душа и чем-то опасным, от чего у меня перехватывает дыхание.
— Ты так вкусно пахнешь… — кончиком носа по его шее и вдыхаю запах его тела. Голова кругом.
— Ты пьяна, — говорит низко и перехватывает мои запястья, но не отталкивает. — И не понимаешь, что делаешь, — горячими подушечками пальцев гладит мои скулы.
— А если я не хочу понимать? — мой голос дрожит.
Сева замирает. В темноте я осязаю кожей его тяжелый и жгучий взгляд.
— Тебе лучше держаться от меня подальше, — наконец-то выдыхает тяжело.
— Почему? — я почти касаюсь его губ.
— Потому что иначе у тебя будут проблемы!
— Какие?
Одним движением Арский притягивает меня к себе, и у меня дыхание перехватывает.
— Я! — и рычит мне в губы.
Выберите полку для книги