Книги по тегу «предательство»: ""
– Вот именно, я особенная и заслуживаю лучшего. Но какая же я всё-таки дура, что взяла и влюбилась в тебя! – Заметив меня, Женя зло добавила: – Катя, у меня отмена, забирай своего муженька обратно!
Швырнув в Пашу курткой, соседка с силой захлопнула дверь. Так что мой бывший остался стоять на лестничной клетке, по которой были разбросаны его вещи.
Растерянно осмотревшись, Паша медленно обернулся, вопросительно изогнув правую бровь. И в его взгляде прямо-таки вспыхнула надежда, которая меня возмутила.
– Нет, Паша, я отмену не провожу и попользованный товар обратно не принимаю.
Швырнув в Пашу курткой, соседка с силой захлопнула дверь. Так что мой бывший остался стоять на лестничной клетке, по которой были разбросаны его вещи.
Растерянно осмотревшись, Паша медленно обернулся, вопросительно изогнув правую бровь. И в его взгляде прямо-таки вспыхнула надежда, которая меня возмутила.
– Нет, Паша, я отмену не провожу и попользованный товар обратно не принимаю.
— Это что?
— Просто переписка.
— Просто? Ты называешь «скучаю, хочу тебя» — просто?
— Марин… не устраивай допрос.
— А ты не устраивай спектакль.
Он замолчал. Всегда молчал, когда не было, чем оправдаться. И в этой тишине я впервые поняла: то, что я считала семьёй, давно стало декорацией.
Никаких криков. Никаких угроз. Только короткое — «я всё поняла» и шаг в сторону, откуда уже не возвращаются.
А дальше — началась игра. Холодная, точная, с участием того, кто умеет бить без шума.
Мой начальник. Он не спрашивал, что случилось. Он просто посмотрел на моего мужа — и сказал тихо: «Теперь страдать будет он.»
И да… он сдержал слово.
— Просто переписка.
— Просто? Ты называешь «скучаю, хочу тебя» — просто?
— Марин… не устраивай допрос.
— А ты не устраивай спектакль.
Он замолчал. Всегда молчал, когда не было, чем оправдаться. И в этой тишине я впервые поняла: то, что я считала семьёй, давно стало декорацией.
Никаких криков. Никаких угроз. Только короткое — «я всё поняла» и шаг в сторону, откуда уже не возвращаются.
А дальше — началась игра. Холодная, точная, с участием того, кто умеет бить без шума.
Мой начальник. Он не спрашивал, что случилось. Он просто посмотрел на моего мужа — и сказал тихо: «Теперь страдать будет он.»
И да… он сдержал слово.
— Ты меня совсем не жалеешь?
— После того, что ты сделал? Нет.
— Я был дураком…
— Был? — усмехнулась я. — Нет, Тимур. Ты просто показал, кто ты есть.
Он ушёл к моей сестре. В одну ночь — разрушил дом, доверие, меня. А потом вернулся — будто ничего не случилось. Снова слова, обещания, жалкие попытки вернуть то, что сгорело. Что я сделаю? Уже решила. Но он ещё не знает — на этот раз больно будет не мне.
— После того, что ты сделал? Нет.
— Я был дураком…
— Был? — усмехнулась я. — Нет, Тимур. Ты просто показал, кто ты есть.
Он ушёл к моей сестре. В одну ночь — разрушил дом, доверие, меня. А потом вернулся — будто ничего не случилось. Снова слова, обещания, жалкие попытки вернуть то, что сгорело. Что я сделаю? Уже решила. Но он ещё не знает — на этот раз больно будет не мне.
Алина потеряла всё: дом, брак и веру в людей. Она шла по тонкому льду одиночества, пока в её мир не ворвался Александр — холодный, могущественный и с неумолимой властью над чужими судьбами. Он предлагал сделку: брак по расчёту, защита и порядок в обмен на её свободу. Она соглашалась лишь на бумаге, но их столкновение превратилось в искру, которая выжгла старые раны и обнажила запретные желания.
Он обещал сохранить дистанцию. Она случайно разрушила его стены. Что будет, когда страхи прошлого начнут требовать мести, а любовь окажется опасней любой сделки?
Он обещал сохранить дистанцию. Она случайно разрушила его стены. Что будет, когда страхи прошлого начнут требовать мести, а любовь окажется опасней любой сделки?
За спиной раздаются шаги предателя.
- Только давай пока детям ничего говорить не будем, хорошо? - в голосе супруга-изменщика не просьба, а - приказ. - Попозже всё узнают. Я сам скажу.
- Огласи тогда весь список - чего мне ещё делать, или не делать, - отвечаю, не поворачивая головы. - Может, за презервативами сбегать для вашей компании?
- Не говори глупостей, - раздражённо тянет супруг.
- Тебе их делать можно, а мне и говорить нельзя? - холодно чеканю, всё так же не глядя на него. - Хотя, нет! - ты сделал не глупость. Ты сделал огромную подлость. Ты меня предал. Променял надёжный тыл и любовь - на возможность потискать четыре силиконовых сиськи. Думаешь, оно того стоило?
- Только давай пока детям ничего говорить не будем, хорошо? - в голосе супруга-изменщика не просьба, а - приказ. - Попозже всё узнают. Я сам скажу.
- Огласи тогда весь список - чего мне ещё делать, или не делать, - отвечаю, не поворачивая головы. - Может, за презервативами сбегать для вашей компании?
- Не говори глупостей, - раздражённо тянет супруг.
- Тебе их делать можно, а мне и говорить нельзя? - холодно чеканю, всё так же не глядя на него. - Хотя, нет! - ты сделал не глупость. Ты сделал огромную подлость. Ты меня предал. Променял надёжный тыл и любовь - на возможность потискать четыре силиконовых сиськи. Думаешь, оно того стоило?
– Мне надоело это скрывать, Артём! – голос моей сестры дрожал, но был решительным. –Ты отец этого ребёнка, пора уже сказать правду!
Я оцепенела. Мир вокруг будто застыл, а я впала в кому.
Но потом заговорил мой муж. Тот, кто час назад целовал меня при всех, уверяя, что любит.
– Ты вообще с ума сошла? – его голос был глухой, раздражённый. – Ты хочешь, чтобы твоя мать услышала? Или Лиза?
– А почему бы и нет? – всхлипнула сестра.
– Замолчи! – резко сказал Артём. – Это была ошибка. Ясно?
– Ошибкой это бы было, если бы всё случилось один раз, Артём. Но два года, слышишь? ДВА ГОДА ты приходил, говорил, что я – твоя слабость!
Мне стало трудно дышать. В голове зазвенело. Два года… Два года они врали мне.
Не помню, как сорвалась с места. Мне нужно было видеть их обоих. Смотреть им в глаза.
Артём и Олеся обернулись одновременно.
– Ну что ж, – сказала я, глядя прямо на них. – Теперь я хотя бы буду знать, почему ребёнок будет похож на моего мужа. Не будет сюрпризом.
Я оцепенела. Мир вокруг будто застыл, а я впала в кому.
Но потом заговорил мой муж. Тот, кто час назад целовал меня при всех, уверяя, что любит.
– Ты вообще с ума сошла? – его голос был глухой, раздражённый. – Ты хочешь, чтобы твоя мать услышала? Или Лиза?
– А почему бы и нет? – всхлипнула сестра.
– Замолчи! – резко сказал Артём. – Это была ошибка. Ясно?
– Ошибкой это бы было, если бы всё случилось один раз, Артём. Но два года, слышишь? ДВА ГОДА ты приходил, говорил, что я – твоя слабость!
Мне стало трудно дышать. В голове зазвенело. Два года… Два года они врали мне.
Не помню, как сорвалась с места. Мне нужно было видеть их обоих. Смотреть им в глаза.
Артём и Олеся обернулись одновременно.
– Ну что ж, – сказала я, глядя прямо на них. – Теперь я хотя бы буду знать, почему ребёнок будет похож на моего мужа. Не будет сюрпризом.
Завибрировал телефон, нарушая тишину.
Муж достал его из кармана. Отошёл к окну.
— Да, милая, — сказал он тихо.
Милая?
Голос его стал мягким, тёплым и нежным.
Моё сердце пропустило удар.
— Нет, всё в порядке. Я в больнице… Да, у неё.
Пауза. Он слушал. Я напрягла слух, пытаясь разобрать слова собеседницы, но женский голос в трубке звучал раздражающе неразборчиво.
— Доктор сказал – пока мозг жив, отключить не дадут. Нужно решение комиссии, — произнес Денис, и в его словах не было ни капли сожаления. Только констатация факта, как будто он обсуждал сделку, а не жизнь своей жены.
Снова пауза. Видимо, женщина на том конце что-то отвечала.
— Милая, не волнуйся, — голос мужа стал ещё ласковее, интимнее. — Я и так весь твой. Просто нужно немного подождать. Потерпи.
Я хотела закричать. Вырвать эту проклятую трубку из горла и закричать так, чтобы он услышал.
— Скоро я стану вдовцом, — продолжал Денис, и эти слова прошили меня насквозь. — Совсем скоро.
Муж достал его из кармана. Отошёл к окну.
— Да, милая, — сказал он тихо.
Милая?
Голос его стал мягким, тёплым и нежным.
Моё сердце пропустило удар.
— Нет, всё в порядке. Я в больнице… Да, у неё.
Пауза. Он слушал. Я напрягла слух, пытаясь разобрать слова собеседницы, но женский голос в трубке звучал раздражающе неразборчиво.
— Доктор сказал – пока мозг жив, отключить не дадут. Нужно решение комиссии, — произнес Денис, и в его словах не было ни капли сожаления. Только констатация факта, как будто он обсуждал сделку, а не жизнь своей жены.
Снова пауза. Видимо, женщина на том конце что-то отвечала.
— Милая, не волнуйся, — голос мужа стал ещё ласковее, интимнее. — Я и так весь твой. Просто нужно немного подождать. Потерпи.
Я хотела закричать. Вырвать эту проклятую трубку из горла и закричать так, чтобы он услышал.
— Скоро я стану вдовцом, — продолжал Денис, и эти слова прошили меня насквозь. — Совсем скоро.
– Ты не нужна мне!
Задерживаю дыхание, впиваюсь пальцами в простынь.
– И ребенок этот вообще не мой!
Каждое слово мужа словно ножом вонзается в мое сердце. В мое и в крохотное сердечко нашего сына, которое еще не умеет биться отдельно от меня.
– Зачем ты его вообще сохраняла, – кривится он. – Я все равно ухожу, – он отворачивается, делает шаг, но тут же падает как подкошенный!
А в дверях, стискивая кулак, стоит разъяренный врач. Мой… Нет. Наш с сыном лечащий врач.
Задерживаю дыхание, впиваюсь пальцами в простынь.
– И ребенок этот вообще не мой!
Каждое слово мужа словно ножом вонзается в мое сердце. В мое и в крохотное сердечко нашего сына, которое еще не умеет биться отдельно от меня.
– Зачем ты его вообще сохраняла, – кривится он. – Я все равно ухожу, – он отворачивается, делает шаг, но тут же падает как подкошенный!
А в дверях, стискивая кулак, стоит разъяренный врач. Мой… Нет. Наш с сыном лечащий врач.
— Это что, Орлова? — офигел босс, увидев меня, спящую с сыном на диване его кабинета.
— Это мой сын, Вячеслав Александрович. Простите. Мне просто некуда было идти. Вы меня теперь уволите?
Я ушла из дома ночью.
Муж притащил в постель любовницу, а потом сказал, что мне пора привыкнуть.
Денег нет, друзей нет, мама мужа шипит, что я «позор семьи».
И я просто взяла сына на руки и пошла туда, где хоть немного света — на работу.
Но не знала, что в тот момент в офис войдёт он. Властный, холодный, опасный.
Босс, которого боятся даже мужчины.
— Это мой сын, Вячеслав Александрович. Простите. Мне просто некуда было идти. Вы меня теперь уволите?
Я ушла из дома ночью.
Муж притащил в постель любовницу, а потом сказал, что мне пора привыкнуть.
Денег нет, друзей нет, мама мужа шипит, что я «позор семьи».
И я просто взяла сына на руки и пошла туда, где хоть немного света — на работу.
Но не знала, что в тот момент в офис войдёт он. Властный, холодный, опасный.
Босс, которого боятся даже мужчины.
В мире, где сила и власть решают всё, она нашла союзника в том, кого все считали монстром. Сигрид – преступница, сбежавшая из-под стражи. Фанг – пленник, запертый в каменной темнице на долгие годы. Он – последнее, чего она ожидала найти на пути к свободе. Она – первое живое существо, которое увидело в нём не чудовище, а личность.
Их встреча могла бы закончиться трагедией, но стала началом невероятного союза. Чтобы выжить и спасти друг друга, им предстоит преодолеть страх, предательство и коварство сильных мира сего. Это история о том, как в самых тёмных подземельях можно найти свет настоящей дружбы и как двое изгоев, вопреки всему, могут дать друг другу шанс на новую жизнь…
Их встреча могла бы закончиться трагедией, но стала началом невероятного союза. Чтобы выжить и спасти друг друга, им предстоит преодолеть страх, предательство и коварство сильных мира сего. Это история о том, как в самых тёмных подземельях можно найти свет настоящей дружбы и как двое изгоев, вопреки всему, могут дать друг другу шанс на новую жизнь…
Выберите полку для книги