Книги по тегу «предательство»: ""
- Юра, у тебя... у тебя кто-то есть? – я не собиралась! Не собиралась! Само вырвалось! Видимо, психика подошла к критичной грани!
Растерянность? Это мелькнула растерянность в глазах мужа? Или мне, на эмоциях, показалось?
Растерянность – самое страшное, что могло быть, из того, о чём говорила Алка! Говорила про «понаблюдай за мимикой и его тоном»! Растерянность – это признание несмываемой вины!
- Отстань! – пророкотал муж, привычно натягивая на лицо раздражённую маску.
А потом подсобрался и да, тоже привычно, в духе последнего времени, добавил:
- Тебе заняться нечем? Напоминаю некоторым: завтра – ответственный юбилей! Спасибо, «милая», за такой своевременный «подарок»!
И всё. Разговор окончен, и он ушёл.
А я сижу в кресле и понимаю, что теперь себя уговорить на нестрашное, не получается. Теперь я, пусть и без Алкиных «подтверждений», но сосредоточена именно на измене.
Теперь себя обычным и недееспособным, никак не получается уговорить!..
Растерянность? Это мелькнула растерянность в глазах мужа? Или мне, на эмоциях, показалось?
Растерянность – самое страшное, что могло быть, из того, о чём говорила Алка! Говорила про «понаблюдай за мимикой и его тоном»! Растерянность – это признание несмываемой вины!
- Отстань! – пророкотал муж, привычно натягивая на лицо раздражённую маску.
А потом подсобрался и да, тоже привычно, в духе последнего времени, добавил:
- Тебе заняться нечем? Напоминаю некоторым: завтра – ответственный юбилей! Спасибо, «милая», за такой своевременный «подарок»!
И всё. Разговор окончен, и он ушёл.
А я сижу в кресле и понимаю, что теперь себя уговорить на нестрашное, не получается. Теперь я, пусть и без Алкиных «подтверждений», но сосредоточена именно на измене.
Теперь себя обычным и недееспособным, никак не получается уговорить!..
– Привет, солнышко. – Раздался в трубке знакомый металлический голос.
– Слушай, тебе не надоело? – я уселась на постель.
– О, нет. Мне нравится слушать твой голос.
– Ты маньяк?
– О, да.
– О, господи... – вздохнула я. – За что мне этот кошмар... Что я тебе сделала?
Мой преследователь выходит на новый уровень. Он требует встречи один на один, иначе самый близкий мне человек погибнет...
– Слушай, тебе не надоело? – я уселась на постель.
– О, нет. Мне нравится слушать твой голос.
– Ты маньяк?
– О, да.
– О, господи... – вздохнула я. – За что мне этот кошмар... Что я тебе сделала?
Мой преследователь выходит на новый уровень. Он требует встречи один на один, иначе самый близкий мне человек погибнет...
🔥 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 🔥
— Я жду ребёнка от вашего мужа. У нас будет семья, — спокойно и без тени смущения говорит любовница, стоя на пороге моего дома.
Ещё минуту назад я думала, что просто открыла дверь соседке или курьеру, а теперь не могу даже вдохнуть.
Что делать, когда чужая беременность перечёркивает всю твою жизнь, а слова лучшей подруги становятся правдой?
Я не знаю. Но точно знаю одно — так, как было, уже никогда не будет.
— Я жду ребёнка от вашего мужа. У нас будет семья, — спокойно и без тени смущения говорит любовница, стоя на пороге моего дома.
Ещё минуту назад я думала, что просто открыла дверь соседке или курьеру, а теперь не могу даже вдохнуть.
Что делать, когда чужая беременность перечёркивает всю твою жизнь, а слова лучшей подруги становятся правдой?
Я не знаю. Но точно знаю одно — так, как было, уже никогда не будет.
Узнала, что муж изменяет, и потребовала объяснений:
- Я не должен перед тобой отчитываться. Я муж, возглавляющий семью и решающий, что для нее лучше.
- Изменить мне это, по-твоему, «лучше»? Чем же?
- Планируешь меня запугать? Посадить на поводок? Ждешь извинений? Ничего этого не будет. Я не раскаиваюсь и более того, с радостью повторю. Твое мнение не учитывается.
Он думал, что я буду терпеть его измены. Зря. Подала на развод. Начала жизнь с чистого листа, но через год бывший вернулся. С дочкой от любовницы.
- Что ты здесь забыл?
Шокировал заявлением:
- Тебя, - небрежно бросил и подтолкнул люльку ко мне. – Я возвращаюсь, но на постоянку ты не заслужила. Пять дней в неделю я весь ваш, но сидеть с моей дочкой будешь ты. Мать с ней будет нянчиться, когда будет в ресурсе. Выходные посвящу Еве, постарайся меня не дергать в эти дни. Завтра мы летим с Евой на Мальдивы, а у тебя появится возможность доказать, что ценишь мой благородный поступок.
- Я не должен перед тобой отчитываться. Я муж, возглавляющий семью и решающий, что для нее лучше.
- Изменить мне это, по-твоему, «лучше»? Чем же?
- Планируешь меня запугать? Посадить на поводок? Ждешь извинений? Ничего этого не будет. Я не раскаиваюсь и более того, с радостью повторю. Твое мнение не учитывается.
Он думал, что я буду терпеть его измены. Зря. Подала на развод. Начала жизнь с чистого листа, но через год бывший вернулся. С дочкой от любовницы.
- Что ты здесь забыл?
Шокировал заявлением:
- Тебя, - небрежно бросил и подтолкнул люльку ко мне. – Я возвращаюсь, но на постоянку ты не заслужила. Пять дней в неделю я весь ваш, но сидеть с моей дочкой будешь ты. Мать с ней будет нянчиться, когда будет в ресурсе. Выходные посвящу Еве, постарайся меня не дергать в эти дни. Завтра мы летим с Евой на Мальдивы, а у тебя появится возможность доказать, что ценишь мой благородный поступок.
— Тётя Лера спит с папой! — говорит мой маленький сын, навещая меня в больнице, пока моя сестра находится временно у меня дома.
— Что? — в голосе больше тишины, чем звука.
— Не поняла… Кто спит с папой? — спрашиваю, опуская руку на его плечо.
Он вгрызается в яблоко, улыбается, не замечая, как с моего лица начинает сходить краска.
— Я пришёл к папе в комнату утром, а тётя Лера у него спит в кровати, мама. Где ты спишь, — спокойно, по-детски повторяет сын.
А внутри меня — резкий ледяной удар.
— Ты видел сам? Или выдумал? — спрашиваю, но голос уже дрожит.
— Нет, не выдумал… видел. Упс, — он прикрывает ладошкой ротик. Лёгкое чувство вины появляется в его ясных глазах.
— Что, сынок? — почти шепчу, теряя контроль.
— Папа же просил тебя не расстраивать, мама… Ты же болеешь…
— Просил не говорить мне? — повторяю.
Антон молчит, но не нужно больше слов. Потом он снова издает голос:
— Да, мама… Ну ты же не расстроилась? Правда?
— Что? — в голосе больше тишины, чем звука.
— Не поняла… Кто спит с папой? — спрашиваю, опуская руку на его плечо.
Он вгрызается в яблоко, улыбается, не замечая, как с моего лица начинает сходить краска.
— Я пришёл к папе в комнату утром, а тётя Лера у него спит в кровати, мама. Где ты спишь, — спокойно, по-детски повторяет сын.
А внутри меня — резкий ледяной удар.
— Ты видел сам? Или выдумал? — спрашиваю, но голос уже дрожит.
— Нет, не выдумал… видел. Упс, — он прикрывает ладошкой ротик. Лёгкое чувство вины появляется в его ясных глазах.
— Что, сынок? — почти шепчу, теряя контроль.
— Папа же просил тебя не расстраивать, мама… Ты же болеешь…
— Просил не говорить мне? — повторяю.
Антон молчит, но не нужно больше слов. Потом он снова издает голос:
— Да, мама… Ну ты же не расстроилась? Правда?
— У меня есть ребенок. От другой.
Слова Максима ударили как пощечина. Может, я ослышалась. Но он продолжил:
— Ой, что у тебя с лицом?! Сюрприз дорогая! Пацан. Ему три месяца. Либо ты его вырастишь как нашего, либо убирайся отсюда. Памперсы, смеси, колики... Всё, о чем ты столько лет мечтала, теперь твое. Должна быть счастлива. Я решил твою проблему.
— Мою проблему? Максим, ты...
— Я что? — он резко повернулся ко мне. — Я даю тебе шанс. Единственный. Будешь хорошей матерью — останешься Волковой. Будешь выступать — будешь просить милостыню на улице.
— Ты... ты серьезно? — мой голос дрогнул, предательски сломался. — Ты приводишь в наш дом своего... ты думаешь я буду растить ребенка, которого ты нагулял?
— Да! Думаю, именно так ты и поступишь.
— Максим... как же плохо ты меня знаешь...
Слова Максима ударили как пощечина. Может, я ослышалась. Но он продолжил:
— Ой, что у тебя с лицом?! Сюрприз дорогая! Пацан. Ему три месяца. Либо ты его вырастишь как нашего, либо убирайся отсюда. Памперсы, смеси, колики... Всё, о чем ты столько лет мечтала, теперь твое. Должна быть счастлива. Я решил твою проблему.
— Мою проблему? Максим, ты...
— Я что? — он резко повернулся ко мне. — Я даю тебе шанс. Единственный. Будешь хорошей матерью — останешься Волковой. Будешь выступать — будешь просить милостыню на улице.
— Ты... ты серьезно? — мой голос дрогнул, предательски сломался. — Ты приводишь в наш дом своего... ты думаешь я буду растить ребенка, которого ты нагулял?
— Да! Думаю, именно так ты и поступишь.
— Максим... как же плохо ты меня знаешь...
На снимке – Глеб. Мой муж. Рядом с какой-то девушкой.
Снимок был приличный – никаких пошлостей. Но от него буквально фонило интимностью.
Я нажала на страницу, той самой девушки, откуда было опубликовано фото. Открыв её фотографии, сердце ухнуло вниз.
Глеб был почти на каждой второй. Они на фоне моря. Они в горах. Подписи: «Я и любимый». «Мы вместе, и это главное».
Я пыталась пролистывать дальше, но в какой-то момент просто перестала видеть – слёзы застилали всё.
Щелчок замка входной двери прозвучал как выстрел. В проёме появился он. Мой муж.
Он обнял меня на секунду, потом остановился, отступил и нахмурился.
– Эй… что с тобой? Всё в порядке? Что-то случилось?
Я протянула телефон Глебу. Молча.
Он взял его не сразу, будто почувствовал подвох. Потом всё-таки посмотрел.
– Где ты это взяла? – тихо спросил он.
Я вдохнула, чувствуя, как в груди будто режет воздух.
– Ты спишь с ней?
Снимок был приличный – никаких пошлостей. Но от него буквально фонило интимностью.
Я нажала на страницу, той самой девушки, откуда было опубликовано фото. Открыв её фотографии, сердце ухнуло вниз.
Глеб был почти на каждой второй. Они на фоне моря. Они в горах. Подписи: «Я и любимый». «Мы вместе, и это главное».
Я пыталась пролистывать дальше, но в какой-то момент просто перестала видеть – слёзы застилали всё.
Щелчок замка входной двери прозвучал как выстрел. В проёме появился он. Мой муж.
Он обнял меня на секунду, потом остановился, отступил и нахмурился.
– Эй… что с тобой? Всё в порядке? Что-то случилось?
Я протянула телефон Глебу. Молча.
Он взял его не сразу, будто почувствовал подвох. Потом всё-таки посмотрел.
– Где ты это взяла? – тихо спросил он.
Я вдохнула, чувствуя, как в груди будто режет воздух.
– Ты спишь с ней?
Повисла тяжёлая тишина. Я смотрела на Алию и чувствовала, как внутри закипает злость. Нужно было узнать правду - всю правду.
- Алия, - начала я. – Зачем вы рассказали моей матери именно сейчас? Почему не раньше?
Алия вздрогнула. Она сидела, опустив голову, и молчала долго. Наконец подняла взгляд:
- Я не хотела, чтобы так получилось...
- Врёшь! - папа шагнул к ней. - Ты именно этого и хотела! Ты хотела причинить ей боль! Отомстить за то, что случилось тридцать семь лет назад!
Алия выпрямилась, подняла подбородок:
- Да. Я хотела, чтобы она почувствовала боль. Хотела, чтобы она узнала, что её идеальный муж тоже способен на измену. Что он тоже предатель, как и она сама!
- Алия, - начала я. – Зачем вы рассказали моей матери именно сейчас? Почему не раньше?
Алия вздрогнула. Она сидела, опустив голову, и молчала долго. Наконец подняла взгляд:
- Я не хотела, чтобы так получилось...
- Врёшь! - папа шагнул к ней. - Ты именно этого и хотела! Ты хотела причинить ей боль! Отомстить за то, что случилось тридцать семь лет назад!
Алия выпрямилась, подняла подбородок:
- Да. Я хотела, чтобы она почувствовала боль. Хотела, чтобы она узнала, что её идеальный муж тоже способен на измену. Что он тоже предатель, как и она сама!
- Ну, надо же, - его голос, бархатный баритон, который часто преследовал меня во сне, особенно, когда я только сбежала от него, прозвучал подозрительно вкрадчиво. - Каким ветром занесло тебя сюда, Люба-любовь!
Я почувствовала, как по щекам разлился предательский румянец.
- Артемий, - после небольшой паузы кивнула я, делая вид, мне потребовалось время, чтоб вспомнить, кто это. - А ты всё ещё коллекционируешь юных поклонниц твоего... кошелька?
- Ой, ой, какая колючая. Я смотрю, время тебя не смягчило, Любовь. Только добавило язвительности.
- В отличие от тебя у меня стержень не стал мягче, Артемий. А вот у тебя неизвестно, но вкус, кажется, с годами только деградировал, - с улыбкой уколола я бывшего.
- А у меня вкус неизменный, - парировал он, его взгляд скользнул по мне с ног до головы, заставив меня внутренне содрогнуться. – Я всегда ценил ум, красоту и характер.
****
Случайная встреча может закончиться непредсказуемо. Для меня. Для бывшего!
Я почувствовала, как по щекам разлился предательский румянец.
- Артемий, - после небольшой паузы кивнула я, делая вид, мне потребовалось время, чтоб вспомнить, кто это. - А ты всё ещё коллекционируешь юных поклонниц твоего... кошелька?
- Ой, ой, какая колючая. Я смотрю, время тебя не смягчило, Любовь. Только добавило язвительности.
- В отличие от тебя у меня стержень не стал мягче, Артемий. А вот у тебя неизвестно, но вкус, кажется, с годами только деградировал, - с улыбкой уколола я бывшего.
- А у меня вкус неизменный, - парировал он, его взгляд скользнул по мне с ног до головы, заставив меня внутренне содрогнуться. – Я всегда ценил ум, красоту и характер.
****
Случайная встреча может закончиться непредсказуемо. Для меня. Для бывшего!
Аннотация:
— У тебя истерика из-за ерунды.
— Из-за ерунды? Ты спишь с администраторшей клуба у меня за спиной, пока я дома с ребёнком. Это — ерунда?
Он думал, что я промолчу. Что буду терпеть, как «нормальные» жены его друзей. Но это был его просчёт. Измена — не конец. Это кнопка пуск. И я нажала её.
Теперь игра по моим правилам. Холодная голова, никакой жалости, никакой пощады.
Он хотел войны — получит. Только одно я обещаю точно: развод будет ярким.
— У тебя истерика из-за ерунды.
— Из-за ерунды? Ты спишь с администраторшей клуба у меня за спиной, пока я дома с ребёнком. Это — ерунда?
Он думал, что я промолчу. Что буду терпеть, как «нормальные» жены его друзей. Но это был его просчёт. Измена — не конец. Это кнопка пуск. И я нажала её.
Теперь игра по моим правилам. Холодная голова, никакой жалости, никакой пощады.
Он хотел войны — получит. Только одно я обещаю точно: развод будет ярким.
Выберите полку для книги