Книги по тегу «противостояние и притяжение»: ""
- Ку-ка-ре-ку! – выдал петух, поглядывая на меня весьма враждебно.
- Да чего тебе надо?! – возмутился я и махнул в его сторону букетом. Ну, чтобы отогнать.
Наглый пернатый отгоняться не собирался. Только напряг свой гребень, словно какой-то доисторический ящер и пошел в наступление. Распахнул крылья и что-то заклекотал на своем петушином. Явно же матерно.
- Ку-ка-ре-ку! – выдал, словно боевой клич, петух и слетел с забора на землю. А потом и вовсе кинулся на меня.
- Совсем сдурел? – рыкнул я, отмахиваясь теперь уже ногой.
Издав очередной боевой клич, наглый и дурной птиц кинулся на меня. Я же провел маневр машинально, пуская ловким пасом ноги петуха в свободный полет. Тот заорал что-то явно нецензурное и улетел, пытаясь помочь себе крыльями, куда-то обратно за забор.
*****
Да уж… Не так я представлял себе поездку в деревню за строптивой помощницей, которая решила уволиться в самый неподходящий момент, когда контракт с китайцами висит на волоске.
- Да чего тебе надо?! – возмутился я и махнул в его сторону букетом. Ну, чтобы отогнать.
Наглый пернатый отгоняться не собирался. Только напряг свой гребень, словно какой-то доисторический ящер и пошел в наступление. Распахнул крылья и что-то заклекотал на своем петушином. Явно же матерно.
- Ку-ка-ре-ку! – выдал, словно боевой клич, петух и слетел с забора на землю. А потом и вовсе кинулся на меня.
- Совсем сдурел? – рыкнул я, отмахиваясь теперь уже ногой.
Издав очередной боевой клич, наглый и дурной птиц кинулся на меня. Я же провел маневр машинально, пуская ловким пасом ноги петуха в свободный полет. Тот заорал что-то явно нецензурное и улетел, пытаясь помочь себе крыльями, куда-то обратно за забор.
*****
Да уж… Не так я представлял себе поездку в деревню за строптивой помощницей, которая решила уволиться в самый неподходящий момент, когда контракт с китайцами висит на волоске.
— Знаешь что, Артём? — говорю я, резко выдергивая руку. — Поговорим. Догони — поговорим.
Я срываюсь с места. Не к дороге, а вглубь парковки, к этому грузовику-монстру. Слышу аханье бывшего и тяжёлые шаги за спиной.
— Ты куда?! Мира!
Что я делаю вообще?
А делаю то, что должна!
Отчаянный рывок и я влетаю в кузов, как мешок с картошкой, больно ударившись коленом. В тот же миг где-то впереди хлопает дверь, двигатель внедорожника рычит, и прицеп дёргается с места.
Через щели в борту я вижу, как фигура Артёма стремительно уменьшается. Его лицо — смесь ярости и полнейшего, абсолютного недоумения. Последнее, что я слышу это что-то о моём психическом здоровье.
Прицеп покачивается на ухабах, и я не могу сдержать нервную, истерическую ухмылку. Побег удался. Пусть и в коробке из-под гвоздей. Я теперь официально разведенка.
Разведенка в прицепе.
Я срываюсь с места. Не к дороге, а вглубь парковки, к этому грузовику-монстру. Слышу аханье бывшего и тяжёлые шаги за спиной.
— Ты куда?! Мира!
Что я делаю вообще?
А делаю то, что должна!
Отчаянный рывок и я влетаю в кузов, как мешок с картошкой, больно ударившись коленом. В тот же миг где-то впереди хлопает дверь, двигатель внедорожника рычит, и прицеп дёргается с места.
Через щели в борту я вижу, как фигура Артёма стремительно уменьшается. Его лицо — смесь ярости и полнейшего, абсолютного недоумения. Последнее, что я слышу это что-то о моём психическом здоровье.
Прицеп покачивается на ухабах, и я не могу сдержать нервную, истерическую ухмылку. Побег удался. Пусть и в коробке из-под гвоздей. Я теперь официально разведенка.
Разведенка в прицепе.
– Что ты здесь делаешь? – дрожащим голосом спрашиваю, понимая, кто сидит в темноте.
На лице Эмиля рисуется оскал, подсвечиваемый лишь угольком. Оттого он ещё более жуткий.
– Мне надо отвечать на этот вопрос или сама догадаешься? – выдыхая дым, бросает в ответ.
А затем как-то слишком резко соскакивает с подоконника и плавной походкой хищника приближается ко мне.
Пячусь назад, надеясь успеть дойти до двери, но натыкаюсь спиной на стену и тут же замираю.
– А вот что ты здесь делаешь, Пчёлка?
– Мы с Трофимом пришли забрать задания… – бормочу в надежде, что его остановит мой парень за дверью.
Но Доминину, похоже, плевать: одна его рука упирается в стену у моей головы, пока пальцы второй медленно проводят по моей коже на ноге, вызывая толпу мурашек.
– Что ты себе позволяешь? – шиплю на него.
Но не успеваю ничего добавить, потому что ладонь резко перемещается с бедра на мой рот, а у уха раздаётся хриплый шёпот:
– Тише, Пчёлка. Ты ведь не хочешь, чтобы твой пай-мальчик нас услышал?
На лице Эмиля рисуется оскал, подсвечиваемый лишь угольком. Оттого он ещё более жуткий.
– Мне надо отвечать на этот вопрос или сама догадаешься? – выдыхая дым, бросает в ответ.
А затем как-то слишком резко соскакивает с подоконника и плавной походкой хищника приближается ко мне.
Пячусь назад, надеясь успеть дойти до двери, но натыкаюсь спиной на стену и тут же замираю.
– А вот что ты здесь делаешь, Пчёлка?
– Мы с Трофимом пришли забрать задания… – бормочу в надежде, что его остановит мой парень за дверью.
Но Доминину, похоже, плевать: одна его рука упирается в стену у моей головы, пока пальцы второй медленно проводят по моей коже на ноге, вызывая толпу мурашек.
– Что ты себе позволяешь? – шиплю на него.
Но не успеваю ничего добавить, потому что ладонь резко перемещается с бедра на мой рот, а у уха раздаётся хриплый шёпот:
– Тише, Пчёлка. Ты ведь не хочешь, чтобы твой пай-мальчик нас услышал?
🍇КНИГА ЗАВЕРШЕНА 🍇
ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
— Послушайте меня сюда, Наталья Викторовна, — его голос опустился до опасного, вкрадчивого шепота. — Мне глубоко плевать на вашу интеллектуальную собственность. Мне не нужны ваши кислые, пахнущие болотом дрожжи. Я не собираюсь пить ваше вино, и уж тем более — его производить.
— Ах вот как… — у меня перехватило дыхание.
— Именно так, — он сделал шаг вперед, заставляя меня невольно отступить на полшага. — Я — девелопер. Мой бизнес — это бетон, стекло и премиальный сервис. На месте этих полусгнивших бараков и ваших кривых кустов через два года будет стоять лучший спа-курорт в этом округе. Ваша земля — это золото. А то, что вы на ней выращиваете — это сельскохозяйственное недоразумение, которое приносит государству только убытки и головную боль.
— Недоразумение?! — у меня от возмущения задрожали губы. — Мой дед эту «Легенду» сорок лет выводил! Наша лоза на этих склонах пережила сухой закон, перестройку и бандитов!
ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА!
— Послушайте меня сюда, Наталья Викторовна, — его голос опустился до опасного, вкрадчивого шепота. — Мне глубоко плевать на вашу интеллектуальную собственность. Мне не нужны ваши кислые, пахнущие болотом дрожжи. Я не собираюсь пить ваше вино, и уж тем более — его производить.
— Ах вот как… — у меня перехватило дыхание.
— Именно так, — он сделал шаг вперед, заставляя меня невольно отступить на полшага. — Я — девелопер. Мой бизнес — это бетон, стекло и премиальный сервис. На месте этих полусгнивших бараков и ваших кривых кустов через два года будет стоять лучший спа-курорт в этом округе. Ваша земля — это золото. А то, что вы на ней выращиваете — это сельскохозяйственное недоразумение, которое приносит государству только убытки и головную боль.
— Недоразумение?! — у меня от возмущения задрожали губы. — Мой дед эту «Легенду» сорок лет выводил! Наша лоза на этих склонах пережила сухой закон, перестройку и бандитов!
Они выросли вместе, учились и даже работают на одном этаже. Она каждый день наблюдает, как его встречает новая девушка. Он знает, что она лучшая, поэтому отгоняет от нее неугодных парней. Они были лучшими друзьями, пока не решили, что секс по дружбе идеальный для них вариант.
- Ян, ты считаешь это хорошая идея?
- Самая лучшая, - шепчет мне в губы, обдавая горячим дыханием.
- Мы не совершаем ошибку? - говорю, теряя связь с реальностью.
- Мы же друзья, между нами не может быть ошибок.
- Ян, ты считаешь это хорошая идея?
- Самая лучшая, - шепчет мне в губы, обдавая горячим дыханием.
- Мы не совершаем ошибку? - говорю, теряя связь с реальностью.
- Мы же друзья, между нами не может быть ошибок.
— Ты правда думаешь, что кому-то нужна серая мышка вроде тебя? — Ян перехватывает мое запястье с такой силой, что пальцы немеют.
— Ты — никто. Тень. Моя собственность.
— Отпусти, — шиплю я, глядя в его ледяные глаза. — Я больше не буду на тебя работать. Пиши свои гребаные хиты сам!
Он зло усмехается и склоняется к моему лицу.
— Только попробуй уйти, Тая. Я выверну твою жизнь наизнанку. Завтра же вся «Вершина» будет ржать над твоими жалкими стишками обо мне. Ты будешь стоять за кулисами и подавать мне воду до тех пор, пока я не разрешу тебе исчезнуть!
— Ты — никто. Тень. Моя собственность.
— Отпусти, — шиплю я, глядя в его ледяные глаза. — Я больше не буду на тебя работать. Пиши свои гребаные хиты сам!
Он зло усмехается и склоняется к моему лицу.
— Только попробуй уйти, Тая. Я выверну твою жизнь наизнанку. Завтра же вся «Вершина» будет ржать над твоими жалкими стишками обо мне. Ты будешь стоять за кулисами и подавать мне воду до тех пор, пока я не разрешу тебе исчезнуть!
Я — Бессердечный. Так меня называют. Хирург, для которого эмоции — вирус, а пациенты — набор диагнозов. Мой мир стерилен, как операционная. В нём нет места теплу.
Пока не пришла она.
Соня — сиделка моего дяди. Слишком живая. Слишком тёплая. Ошибка в моём идеальном коде. Я пытаюсь выдавить её холодом, но каждое её прикосновение плавит лёд. Я не умею быть нежным. Мои руки, резавшие плоть, теперь владеют каждой клеткой её тела.
Кто посмеет ей угрожать — исчезнет. Методично. Холодно. Навсегда.
Я — Бессердечный.
Но теперь моё сердце бьётся у неё в руках.
Пока не пришла она.
Соня — сиделка моего дяди. Слишком живая. Слишком тёплая. Ошибка в моём идеальном коде. Я пытаюсь выдавить её холодом, но каждое её прикосновение плавит лёд. Я не умею быть нежным. Мои руки, резавшие плоть, теперь владеют каждой клеткой её тела.
Кто посмеет ей угрожать — исчезнет. Методично. Холодно. Навсегда.
Я — Бессердечный.
Но теперь моё сердце бьётся у неё в руках.
Друг моего парня невзлюбил меня с первого взгляда. Я наивно думала, что ну и ладно, обойдусь без его симпатии. Но ситуация в разы усложнилась, когда однажды я осталась ночевать у него дома...
И нет, Гордей не стал ко мне приставать. Будь это так, я бы справилась с этим в разы легче, чем с тем, что он мне устроил!
И нет, Гордей не стал ко мне приставать. Будь это так, я бы справилась с этим в разы легче, чем с тем, что он мне устроил!
— Жажда? — его голос прямо за моей спиной.
Я не оборачиваюсь. Я не могу.
— Работа обезвоживает.
— Некоторые вещи действительно вызывают жажду, — говорит он, беря со стола мой стакан, который я только что поставила. Его пальцы обхватывают его именно там, где только что были мои. Он нажимает кнопку, наливает воду и протягивает мне. — Пейте. Вы выглядите разгоряченной.
Это уже не на грани дозволенного. Это за гранью. Это прямое вторжение. Я беру стакан. Наши пальцы снова встречаются. На этот раз я не отдергиваю руку. Я смотрю ему в глаза. В них — торжество и вопрос.
— Что мы делаем, Максим? — вырывается у меня шепотом.
Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже.
— Я ухаживаю за самой красивой и умной женщиной в этом офисе. А вы… вы пытаетесь сделать вид, что это не так. И у вас ужасно плохо получается.
Я не оборачиваюсь. Я не могу.
— Работа обезвоживает.
— Некоторые вещи действительно вызывают жажду, — говорит он, беря со стола мой стакан, который я только что поставила. Его пальцы обхватывают его именно там, где только что были мои. Он нажимает кнопку, наливает воду и протягивает мне. — Пейте. Вы выглядите разгоряченной.
Это уже не на грани дозволенного. Это за гранью. Это прямое вторжение. Я беру стакан. Наши пальцы снова встречаются. На этот раз я не отдергиваю руку. Я смотрю ему в глаза. В них — торжество и вопрос.
— Что мы делаем, Максим? — вырывается у меня шепотом.
Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже.
— Я ухаживаю за самой красивой и умной женщиной в этом офисе. А вы… вы пытаетесь сделать вид, что это не так. И у вас ужасно плохо получается.
Алекс Волков – капитан хоккейной сборной, наглый мажор и ходячая катастрофа для моих нервных клеток.
Наша договоренность предельно проста: я делаю из него звезду для скаутов хоккейной лиги (снимаю, монтирую, пишу посты). А он помогает отвадить моего бывшего, который изменил мне.
Никаких чувств. Никаких иллюзий. Только работа.
Но поцелуй ради мести изменил всё.
Наша договоренность предельно проста: я делаю из него звезду для скаутов хоккейной лиги (снимаю, монтирую, пишу посты). А он помогает отвадить моего бывшего, который изменил мне.
Никаких чувств. Никаких иллюзий. Только работа.
Но поцелуй ради мести изменил всё.
Выберите полку для книги