Книги по тегу «противостояние характеров»: ""

Он боец, мрачный, высокомерный тип. Я холодная стерва по мнению окружающих. И заодно финансовый аналитик в фонде моего отца. Наш фонд перекупил его контракт. Он мечтает стать свободным и терпеть не может таких, как мы, считая стервятниками. Между нами ничего общего, мы слишком разные и постоянно бесим друг друга. Но тогда почему я ему помогаю? А главное, как поступить, если цена его свободы — клетка для меня? Отец позволит ему выкупить контракт, если я выйду замуж за того, кого глубоко презираю.

********

— Ты заигралась, Ульяна, — холодно произносит отец, даже не предложив мне сесть. Стою перед ним в кабинете, как провинившаяся школьница. — Если я никак не реагировал на твой глупый роман с Гончаровым, это не значит, что я о нем не знаю. И тем более одобряю.
Я и не сомневалась, что знает. Кирилл Аграновский всегда в курсе того, что затрагивает его интересы. А дочь для него — лишь часть этих интересов.

- Вы зачем уволенную официантку в моём кабинете закрыли?
Я буквально полчаса назад выгнал девушку за то, что она распугала посетителей в ресторане!
Но у моих дочерей на эту официантку особые планы...
- Мы не заклыли её, пап... мы ловили тебе новую маму... на живца!
- На какого ещё живца? - спрашиваю удивлённо.
- На племию годовую, - отвечают девочки на полном серьёзе, - Ты всегда занятой, пап, воть мы взяли всё в свои луки и саму маму нам нашли...

Девочек в наказание оставляю без мороженного, а официантку всё равно с позором прогоняю. Вот только судьба-злодейка опять сводит нас вместе. Но теперь от этой официантки зависит жизнь одной из моих дочерей! И цена за спасение малышки очень высока...

— Эй, клуша, ты че, глухая что ли?!
Я вздрагиваю, и в этот момент передо мной возникает высокий, широкоплечий парень. Смотрит на меня так, будто я — мусор, который внезапно оказался у него под колёсами. Медленно прихожу в себя и поднимаюсь на ноги.
— Ну и че молчишь?! Ты ещё и немая?!
Слова долетают до меня с запозданием.
И тут до меня доходит: он правда думает, что я его игнорирую.
— Я не заметила, — выдавливаю я.
— Глаза разуй, и уши почисти, — фыркает он язвительно. — Скажи спасибо, что жива осталась.
Если бы он знал… Но говорить о своём дефекте не решаюсь, хотя это могло быть оправданием. Нет, только не для этого мажора. Автоматически касаюсь волос, где спрятан аппарат. Он на месте. Но, судя по всему, дал сбой, и я ничего не услышала.
— С-спасибо… — сбивчиво выдаю я, сама не понимая, за что именно благодарю.
Наверное за то, что осталась жива. Делаю шаг вперёд, но вдруг ощущаю резкую боль. В следующую секунду мир окончательно теряет чёткость… И я падаю.

— Дерзкая? От того кайфовее ломать тебя будет!
Хищно скалится, сверкая первобытным диким взглядом.
— Послушай-те, я… я совсем не такая.
— Какая ты, я сейчас узнаю.
Не успеваю одуматься, как Ярый притягивает к себе, начиная жадно целовать.
***
Для него нет запретов.
Опасный. Дикий. Злой.
Он всегда получает то, что хочет. А сейчас он хочет сломать меня.

Ярко-голубые пронзительные глаза смотрят на меня с холодной усмешкой.
Весь воздух вышибает из лёгких. Мир плывёт, краски расплываются. Хватаюсь за ручку ведра, чтобы не рухнуть.
— Привет, Инна, — его голос низкий, спокойный, но в нем слышится сталь. — Я знал, что ты здесь, в городе у матери. Ожидал чего угодно, но не того, что ты теперь поломойка.
Он медленно обводит взглядом меня, мокрый пол, швабру. Надменный презрительный взгляд — оскорбление.
— Что же твой муж, не может тебя и дочь обеспечить? — произносит он с притворным сочувствием, от которого кровь стынет в жилах.
Горло сжимается. Не могу вымолвить ни слова. Внутри всё кричит от боли, стыда и… предательской, дикой радости. Я до сих пор люблю его. Люблю негодяя, который когда-то разбил мне сердце.

— Это твоя дочь?
— Наша.
Он не сразу понимает. Смотрит сначала на девочку, потом на меня — долго, неподвижно, будто я только что ударила его чем-то тяжёлым.
— Сколько ей?
— Шесть.
— Шесть?..
— Да. Шесть лет, Глеб. Почти столько же, сколько ты счастливо женат на другой.
У него шок.
— Почему ты молчала? Я не знал, что ты беременна.
— Потому что в тот день, когда я собиралась сказать, ты сказал, что устал от меня и от нашей «скучной» любви. И что мне не стоит переживать, нас разведут легко и быстро. А еще, что ты влюбился.
Он делает шаг ко мне, но дочь сильнее прижимается ко мне, и я вижу, как он замечает это. Как понимает: для неё он никто.
— Как её зовут? Я её отец, Дина, — говорит он хрипло.
— Яна. И нет, Глеб. У неё был отец. Настоящий.
Он бледнеет.
И мне бы остановиться. Но семь лет молчания рвут меня изнутри.
— Он умер прошлой зимой, — произношу я тихо. — И знаешь, что самое страшное? Она плакала по нему так, как никогда не заплачет по тебе.

— Люся, будешь женой папе!
Малышка так грозно топает ножкой, что я не могу не улыбнуться.
— Маруся, нельзя просто так взять и стать чьей-то женой.
— Почему?
Пока я думаю над подходящим ответом, девочка приводит свои аргументы:
— Мама и папа вместе живут. А я видела, как папа утром выходит из твоей комнаты.
Мои щёки краснеют. Подходящих аргументов для отказа становится на один меньше. Маруся же продолжает:
— Мама и папа любят друг друга. Ты папе всегда отдаёшь самую большую котлету.
— Всё так, но…

Вот только как сказать девочке, что у нас с её отцом нет будущего?
Лишь уговор.
Ничего серьёзного и никаких чувств.

– Ладно, не волнуйся так. В конце концов, я же не изверг. – Парень снова прошёлся глазами по моей фигуре, и на этот раз его взгляд был настолько откровенным, что у меня перехватило дыхание. – Отработаешь ущерб.
– Отработаю? – Я почувствовала, как внутри всё закипает. – Ты на что это намекаешь? Решил поглумиться надо мной?
– Почему сразу поглумиться? Ноутбук явно починят не скоро, если он вообще подлежит ремонту. Так что по прилёту в Стамбул, Ангелина Ивановна, будете как-то скрашивать мой досуг. Станете моим личным гидом на эти дни. А там решим – в расчёте мы или нет.

Мой долгожданный отпуск начался с оглушительного треска дорогой техники в самолёте, который превратил меня в должницу самоуверенного, наглого, но, чёрт бы его побрал, весьма привлекательного парня лет на десять моложе меня.
Мажор явно привык получать всё, что хочет, и теперь в его планах значусь я.
Только, мальчик, ты не на ту нарвался!

— Убери руки! — рычу я.
— Прекрати играть в недотрогу, — усмехается мажор Дауров, держа руки на моих бедрах. — Правда, я не уверен, что ты столько стоишь. Сначала покажи, что умеешь и я решу помогать тебе или нет.
— Я не торгую собой!
— Значит, не нужны деньги?
— Нужны. Но это не значит, что ты можешь все.
— Либо все, либо ничего.
— Я не продаюсь.
— Тогда мне это не интересно, — откидывается на спинку дивана. — Свободна. Твоя сводная сестра сговорчивее. Она с радостью сделает все и заберет твои лавры!
— Подожди! Я… я тебе все отдам.
— И как же? Как ты собираешься расплачиваться?
— Отработаю…
— Тебе придется долго работать, — его глаза вспыхивают. — Двенадцать месяцев ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Мачеха хочет выиграть инновационный конкурс. Для этого мне нужен реактив за пять миллионов. Но помочь мне соглашается лишь тот кого я презираю с первого дня в университете, невыносимый кавказский мажор Дауров. И теперь я на целых двенадцать месяцев в его рабстве.

— Ты не можешь выйти из игры. Так не делают, Василиса.
— Почему? Мне она не нравится, и я хочу выйти. Сама. Добровольно. Признав поражение.
— Согласие дала, и я вопрос задал. Сейчас “правда или действие”.
— Действие, — вжимаясь в поролоновую стену, отвечаю.
— Тогда поцелуй меня, — рот сам приоткрывается от такого. Сейчас он выглядит серьезным. Нет даже намека на шутку.
— Поцелуй?
— Да. В губы. По-взрослому. Вот твое действие.

Марат Басманов - опасный, бешенный и совсем непредсказуемый мужчина.
А еще он мой сводный брат. Между нами ненависть, но все изменилось, когда я согласилась сыграть с ним в одну очень опасную игру.