Книги по тегу «ребенок»: ""
— Доктор, вы всегда такая злая?
— Только когда меня среди ночи везут зашивать огнестрел в закрытый автосервис.
— Деньги вам нужны, Вероника Андреевна. Иначе вы бы не приехали.
— А вам, Арсен, лучше не лезть в мою жизнь.
— Поздно. Я уже вспомнил, откуда знаю эти глаза.
Я хирург. Мать-одиночка. И женщина, которая однажды сбежала от самого опасного мужчины в своей жизни. Сбежала не одна — с тайной, о которой он не должен был узнать никогда.
Но когда деньги заканчиваются, а сыну нужны лекарства, я соглашаюсь на нелегальную подработку: зашить раненого бандита и уйти без вопросов.
Только главным там оказывается Арсен Сафаров. Мужчина из моего прошлого. Жесткий, властный, опасный до мурашек. Он пока не знает, что дома меня ждет мальчик с его глазами.
А когда узнает — просто так уже не отпустит.
— Только когда меня среди ночи везут зашивать огнестрел в закрытый автосервис.
— Деньги вам нужны, Вероника Андреевна. Иначе вы бы не приехали.
— А вам, Арсен, лучше не лезть в мою жизнь.
— Поздно. Я уже вспомнил, откуда знаю эти глаза.
Я хирург. Мать-одиночка. И женщина, которая однажды сбежала от самого опасного мужчины в своей жизни. Сбежала не одна — с тайной, о которой он не должен был узнать никогда.
Но когда деньги заканчиваются, а сыну нужны лекарства, я соглашаюсь на нелегальную подработку: зашить раненого бандита и уйти без вопросов.
Только главным там оказывается Арсен Сафаров. Мужчина из моего прошлого. Жесткий, властный, опасный до мурашек. Он пока не знает, что дома меня ждет мальчик с его глазами.
А когда узнает — просто так уже не отпустит.
У бывшего альфовца Игната Грознова чёткий план на жизнь: работа, дочка и никаких женщин. Потому что списан, потому что времени нет, да и зачем всё это? Пробовали, не сложилось.
У Алины тоже есть план: её салон «Точка», её клиенты и никаких личных отношений с пациентами. Особенно с хмурыми подполковниками, которые кряхтят как дедушки и отказываются лечиться.
А какие планы у судьбы?
***
– А у моего папы нет женщины, только я и мой жираф.
– Наина, это взрослые дела… – предупреждаю дочь.
– Будете нашей мамой? – делает она предложение той, рядом с которой моё сердце сбивается с ритма.
У Алины тоже есть план: её салон «Точка», её клиенты и никаких личных отношений с пациентами. Особенно с хмурыми подполковниками, которые кряхтят как дедушки и отказываются лечиться.
А какие планы у судьбы?
***
– А у моего папы нет женщины, только я и мой жираф.
– Наина, это взрослые дела… – предупреждаю дочь.
– Будете нашей мамой? – делает она предложение той, рядом с которой моё сердце сбивается с ритма.
Я не из тех женщин, которые роются в телефоне мужа. Правда. Я вообще считала: если полезла — значит, доверия нет. А без доверия зачем всё остальное?
Но в тот четверг у меня кончился чай, хотела оформить доставку. А телефон Ильи завибрировал.
Одно сообщение перечеркнуло шесть лет брака.
Оказалось, у него две жизни. Одна — со мной и Мишей. Вторая — с ней. С той, с кем он строил планы на переезд, к кому хотел забрать нашего сына.
Я могла рухнуть. Раскрошиться, как старый бисквит.
Вместо этого я наняла крутого адвоката и приготовилась воевать.
А потом пришёл Глеб. С дурацким галстуком и заказом на сложный торт.
«Я не буду вас спасать, — сказал он. — Я просто буду рядом».
И теперь я не знаю, что тяжелее: доказывать в суде, что я хорошая мать, или доказывать себе, что я достойна любви.
Но в тот четверг у меня кончился чай, хотела оформить доставку. А телефон Ильи завибрировал.
Одно сообщение перечеркнуло шесть лет брака.
Оказалось, у него две жизни. Одна — со мной и Мишей. Вторая — с ней. С той, с кем он строил планы на переезд, к кому хотел забрать нашего сына.
Я могла рухнуть. Раскрошиться, как старый бисквит.
Вместо этого я наняла крутого адвоката и приготовилась воевать.
А потом пришёл Глеб. С дурацким галстуком и заказом на сложный торт.
«Я не буду вас спасать, — сказал он. — Я просто буду рядом».
И теперь я не знаю, что тяжелее: доказывать в суде, что я хорошая мать, или доказывать себе, что я достойна любви.
Он похоронил меня по закону.
В доме Велоров уже висел мой портрет с чёрной лентой. Моё имя вычеркнули из брачной книги, имущество передали роду, а мою маленькую дочь отдали женщине, которая заняла моё место.
Для всех я умерла три года назад.
Но я вернулась.
Теперь мне придётся доказать, что я жива. Вернуть имя, дочь и правду, которую спрятали за печатями. Только мой муж, командор драконов, слишком поздно понял: он поверил закону больше, чем собственному сердцу.
А женщина, которую моя дочь называет мамой, знает обо мне больше, чем должна.
В доме Велоров уже висел мой портрет с чёрной лентой. Моё имя вычеркнули из брачной книги, имущество передали роду, а мою маленькую дочь отдали женщине, которая заняла моё место.
Для всех я умерла три года назад.
Но я вернулась.
Теперь мне придётся доказать, что я жива. Вернуть имя, дочь и правду, которую спрятали за печатями. Только мой муж, командор драконов, слишком поздно понял: он поверил закону больше, чем собственному сердцу.
А женщина, которую моя дочь называет мамой, знает обо мне больше, чем должна.
— Ты зачем писал ей по ночам?
— Марина, тише. Никита спит.
— Она дочь моей сестры, Олег. Ты её на руках маленькую держал.
— Ей уже восемнадцать. И ты всё неправильно поняла.
Сестра лежала в больнице и попросила отвезти её дочь в Питер на поступление. Мой муж сам вызвался помочь. Я решила поехать с ними и взять сына: заодно погуляем, покажем ребёнку Петергоф, проведём несколько дней семьёй.
Только уже в отеле я заметила, как Олег смотрит на Леру. Не как на племянницу. Не как на ребёнка нашей семьи.
А потом увидела сообщение: Удаляй всё. Марина подозревает.
И поняла: эта поездка закончится не поступлением Леры. Она закончится правдой, после которой наша семья уже не вернётся домой прежней.
— Марина, тише. Никита спит.
— Она дочь моей сестры, Олег. Ты её на руках маленькую держал.
— Ей уже восемнадцать. И ты всё неправильно поняла.
Сестра лежала в больнице и попросила отвезти её дочь в Питер на поступление. Мой муж сам вызвался помочь. Я решила поехать с ними и взять сына: заодно погуляем, покажем ребёнку Петергоф, проведём несколько дней семьёй.
Только уже в отеле я заметила, как Олег смотрит на Леру. Не как на племянницу. Не как на ребёнка нашей семьи.
А потом увидела сообщение: Удаляй всё. Марина подозревает.
И поняла: эта поездка закончится не поступлением Леры. Она закончится правдой, после которой наша семья уже не вернётся домой прежней.
— У меня будет ребёнок, Марина. От другой женщины.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Софья уже на седьмом месяце.
— А я? Я кто тогда?
— Моя жена. Поэтому будешь молчать и вести себя достойно.
— Ты хочешь, чтобы я приняла ребёнка твоей любовницы?
— Ты не смогла родить мне сама. Значит, хотя бы терпи.
Я думала, после этих слов уже больнее быть не может. Но ошиблась. В тот же день я узнала, что сама беременна. Только муж мне не поверил. Назвал лгуньей, обвинил в попытке удержать его и оставил одну за городом.
Он ещё не знал, что на этой дороге меня подберёт мужчина, которого он давно считает врагом. И что теперь я больше не буду удобной женой генерала, которая молчит и терпит.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Софья уже на седьмом месяце.
— А я? Я кто тогда?
— Моя жена. Поэтому будешь молчать и вести себя достойно.
— Ты хочешь, чтобы я приняла ребёнка твоей любовницы?
— Ты не смогла родить мне сама. Значит, хотя бы терпи.
Я думала, после этих слов уже больнее быть не может. Но ошиблась. В тот же день я узнала, что сама беременна. Только муж мне не поверил. Назвал лгуньей, обвинил в попытке удержать его и оставил одну за городом.
Он ещё не знал, что на этой дороге меня подберёт мужчина, которого он давно считает врагом. И что теперь я больше не буду удобной женой генерала, которая молчит и терпит.
ПОЛНОСТЬЮ ЗАВЕРШЕННАЯ! ПЕРВЫЕ ДНИ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА!
- Меня здесь нет, - тихо заявила незнакомая девица, самым наглым образом проникая в мою машину сзади.
- Это что такое? – рыкнув, обернулся и собрался уже выйти, чтобы выгнать эту наглую особу, но встретился с ее глазами и застыл.
- Прошу, помогите, - заявила она. – Вы меня не видели. Нет меня здесь. Пожалуйста!
- Папочка! – воскликнула моя егоза, сидя в своем кресле спереди.
- Тихо! Тихо! – зашипела девушка, в глазах которой была невероятная паника. – Пожалуйста, не выдавайте меня! Очень прошу.
- Эй, мужик! – окликнул грубый голос меня.
Вот уж не ожидал, что мне встретится бывшая, которая бросила, решив, что я не подхожу ей.
- Меня здесь нет, - тихо заявила незнакомая девица, самым наглым образом проникая в мою машину сзади.
- Это что такое? – рыкнув, обернулся и собрался уже выйти, чтобы выгнать эту наглую особу, но встретился с ее глазами и застыл.
- Прошу, помогите, - заявила она. – Вы меня не видели. Нет меня здесь. Пожалуйста!
- Папочка! – воскликнула моя егоза, сидя в своем кресле спереди.
- Тихо! Тихо! – зашипела девушка, в глазах которой была невероятная паника. – Пожалуйста, не выдавайте меня! Очень прошу.
- Эй, мужик! – окликнул грубый голос меня.
Вот уж не ожидал, что мне встретится бывшая, которая бросила, решив, что я не подхожу ей.
— Лен, не надо пороть горячку. Никакого развода не будет. Тебе рожать скоро, подумай о ребёнке… Между мной и Олей ничего нет. И не будет, — мнётся мой муж, осторожно подбирая слова, — Но я не буду тебе врать — я её не забыл и до сих пор люблю. Но из семьи не уйду, — твердит он, словно мантру.
Уговаривает самого себя наплевать на искренние чувства и остаться с постылой женой. Как будто мне от этого легче.
Я вытащила Никиту из затяжной депрессии – он тяжело переживал разрыв с невестой. А через шесть лет она вернулась. Сейчас Ольга Берёзина работает с моим мужем.
Слёз нет, в душе пусто. Наверное, я ещё не до конца осознала, что муж любит другую. Худшего времени для этого нельзя придумать: я на девятом месте беременности.
Уговаривает самого себя наплевать на искренние чувства и остаться с постылой женой. Как будто мне от этого легче.
Я вытащила Никиту из затяжной депрессии – он тяжело переживал разрыв с невестой. А через шесть лет она вернулась. Сейчас Ольга Берёзина работает с моим мужем.
Слёз нет, в душе пусто. Наверное, я ещё не до конца осознала, что муж любит другую. Худшего времени для этого нельзя придумать: я на девятом месте беременности.
Мой идеальный брак оказался фальшивкой. Муж тайно забрал все сбережения, переоформил квартиру на свекровь и выставил меня с шестилетними двойняшками за дверь ради молодой любовницы. Единственное, что он нам оставил — голые бетонные стены заброшенного загородного недостроя и свой огромный долг.
Когда на пороге появился мрачный, пугающий прораб, приехавший выбивать из бывшего мужа миллион за работу своей бригады, я решила, что это конец. Но этот суровый, чужой мужчина, увидев замерзающих детей, не стал нас выгонять. Вместо угроз он молча закрыл нас от непогоды и встал на нашу защиту. У него нет личного водителя и миллиардов на счетах, зато есть совесть и золотые руки, способные заново собрать мою разбитую жизнь. Мой бывший уверен, что легко добьет меня и отберет детей через опеку, но он фатально ошибся. Теперь за моей спиной — настоящая каменная стена.
Когда на пороге появился мрачный, пугающий прораб, приехавший выбивать из бывшего мужа миллион за работу своей бригады, я решила, что это конец. Но этот суровый, чужой мужчина, увидев замерзающих детей, не стал нас выгонять. Вместо угроз он молча закрыл нас от непогоды и встал на нашу защиту. У него нет личного водителя и миллиардов на счетах, зато есть совесть и золотые руки, способные заново собрать мою разбитую жизнь. Мой бывший уверен, что легко добьет меня и отберет детей через опеку, но он фатально ошибся. Теперь за моей спиной — настоящая каменная стена.
Меня зовут Глеб. Я майор спецназа. У меня три ордена, два ранения и одна бывшая, которая хочет вернуться.
Вместо нормального отпуска брат подкидывает мне трёхлетнюю племянницу, которая командует громче генерала, и её няню — веганку с феминистской майкой и сковородкой наперевес.
Теперь я сплю в ванной с резиновыми уточками, учусь варить кашу и выясняю, что чечевичные котлеты — это не оружие массового поражения.
А ещё я влюбился, как мальчишка. И теперь мне предстоит операция посложнее любой войны: остаться с ними навсегда.
Говорят, любовь — это не про военных. А я докажу, что это про меня.
Вместо нормального отпуска брат подкидывает мне трёхлетнюю племянницу, которая командует громче генерала, и её няню — веганку с феминистской майкой и сковородкой наперевес.
Теперь я сплю в ванной с резиновыми уточками, учусь варить кашу и выясняю, что чечевичные котлеты — это не оружие массового поражения.
А ещё я влюбился, как мальчишка. И теперь мне предстоит операция посложнее любой войны: остаться с ними навсегда.
Говорят, любовь — это не про военных. А я докажу, что это про меня.
Выберите полку для книги