Книги по тегу «сильная героиня»: ""

– Зачем ты это сделал? За что? Это работа всей моей жизни.

– Ты глупая девочка, – муж даже не оборачивается, говорит в пространство, – которая влезла не в свои сани. – Чуть поворачивает голову, улыбается уголком губ. – А сейчас ты свободна. Мы разводимся. А вот и твои вещи.

Из соседней аудитории выходит красивая блондинка с идеальным пучком и длинными ногами. В руках у неё – зеленый чемоданчик на колёсиках и картонная коробка. Я узнаю её. Ева. Студентка второго курса.

Она останавливается рядом с Володей, прижимается к его плечу так естественно, будто делала это всегда.

– Вот, – говорит и подаёт мне картонную коробку. Сверху торчит моя кружка с котом, тетради, пара книг. – Владимир Александрович сказал что это ваше.
____

Муж не просто бросил меня, он растоптал мою карьеру и украл мою научную работу.

— Ты очень пожалеешь, если сейчас со мной разведешься.

— Ну, значит, мне придётся рискнуть, Белов. Я подаю на развод, — повторяю я.

Муж подходит ближе. Я чувствую запах его одеколона. И меня от него мутит.

— Мы оставим все как есть, — говорит Белов почти мне на ухо. — До выборов точно. Слышишь?

— Тебе тоже следует меня услышать, — шиплю я, как рассерженная гадюка. — Черта с два я буду изображать счастливую жену по твоей указке! Черта с два буду стоять рядом с тобой на мероприятиях и улыбаться в камеру.

— Я сказал, прекрати. Не надо так все это утрировать. Дело не только в должности и моей карьере! Аня, я не хочу тебя терять. Я люблю тебя.

Эти слова падают между нами, фальшивые и липкие, хочется придавить их каблуком и растереть по больничному линолеуму.

— Не сработает, Белов. После сегодняшнего вечера я скорее поверю в Деда Мороза, чем в твою любовь.

— Ваш муж должен мне крупную сумму, — говорит приятель моего Димы.
— Сколько ты должен, милый?
— Неважно.
— О, если ты уже дошел до фазы “неважно”, значит, сумма такая, что даже цифры стесняются выходить в люди.
— Лера...
Я снова поворачиваюсь к приятелю мужа.
— Хорошо. Тогда другой вопрос. Что именно он поставил в последней игре?
Я смотрю на одного. Потом на второго.
Дима отводит взгляд первым.
— Дима, — говорю я. — Что именно ты поставил?
— Это была шутка.
Сердце почему-то делает один тяжелый удар.
— Что именно было шуткой?
— Лера, я был пьян.
— Не ответ на вопрос. Давай еще раз. Что именно ты поставил?
Он молчит.
И тогда отвечает Артем.
Все так же спокойно. Почти лениво. Как будто мы обсуждаем пункт договора, а не мою жизнь.
— Вас.

Если бы я знала, чем закончится юбилейная встреча выпускников, я бы не отпустила туда своего мужа.
— А это что за фея? Очень даже, я бы вдул! — причмокнул приятель, разглядывая на записи юную девушку среди толпы пьющего народа. — Только она на выпускницу 2004-го не сильно похожа. Молоденькая слишком.
— Да, дочка чья-то...
— И не боятся такую одну оставлять. Украдут же...
Не украли. Наоборот, украла она — моего сына, моего мужа, мою семью, мою жизнь, в которой я услышала от самого дорогого человека банальное: "Это не то, что ты подумала". Жизнь, в которой я развелась, потеряв веру мужчин. Только что делать с бывшим, который с нашим разводом не смирился?

– Я подписал контракт, – объявляет муж.
– На месяц? Полгода? Год?..
– Бессрочный, – на выдохе отвечает он. – Туда, куда я еду, семью с собой не берут. Слишком опасно.
После этих слов муж собрал свои вещи и оставил меня одну с двумя детьми.
После отъезда мужа мне позвонила подруга, и я узнала горькую правду!
– А у тебя есть лишний чемодан? – спрашивает она. – Моего мужа в командировку отправляют, а я не рассчитала с объёмами. Детских вещей так много, и мои совсем не влезают.
Я не успеваю осмыслить услышанное, как она продолжает:
– Тебе всё равно чемодан не нужен. Я, конечно, под впечатлением! Муж за тридевять земель, а ты впервые не поехала с ним! Я вот не могу так, мне нужно за своим ехать хоть под обстрел. Забегу за чемоданом?
Мой муж не взял семью с собой не потому, что «опасно», а потому, что так решил сам!
Я тоже принимаю решение и еду сама, чтобы узнать тайну своего мужа!
Он оставил меня и наших детей, потому что в том военном городке его ждёт другая...

— Я не изменял! — Он грохнул ладонью по столу так, что подпрыгнула сахарница. — Я... у меня была потребность в тепле! Разницу видишь? По-треб-ность! Живому человеку нужно, чтобы дома его ждали, а не сверяли по чекам!
— Собирайся. Раз тебе холодно, не буду держать в холоде.
— Что?
— Вещи собирай, Стас. Ты же взрослый, у тебя потребности. Вот и живи рядом со своим отоплением.

— Вам лечиться надо, — Олеся выговорила это отчётливо, для всех. — Лечиться, а не по чужим дворам ездить за четыреста километров. У ребёнка праздник сегодня. У моего мужа юбилей.
— Клим, вызови ей такси. — Она сбавила тон до заботливого, воспитательского, каким сообщают родителям, что их ребёнок кусается. — Она же за рулём. В таком состоянии за руль нельзя.
— Он мой муж...
— Мам, а это кто? — Лёва выглянул из-за её пуховика, снизу, круглыми глазами.
— Никто, зайчик. Тётя ошиблась двором.
— Лёва, зайка, идём домой. — Клим взял сына за руку.
Зайка. То же слово, тем же голосом, каким он звал мою дочь, и вот тут из меня вышел весь воздух, весь, до дна, потому что можно поделить на два дома рубашки, город и даже кольца, но он поделил слово.
— Простите нас. — Клим повернулся к соседям, тихий, скорбный, безупречный. — Бывшая. Не в себе. Мы разберёмся, извините за шум.

Дождь идёт с самого утра . Дворники размазывают воду по стеклу, и я думаю: надо было остаться у мамы.
— Верочка, куда ты в такую погоду? — говорила она в дверях. — Переночуй. Утром поедешь.
Десять лет брака. Пять лет — врачи, анализы, надежда. Вчера был последний тест. Как приговор, только тише. Я так и не сказала Артёму. Телефон лежит на соседнем сиденье. Экран вспыхивает.
Я тянусь к нему и в этот момент из-за поворота вылетает свет.
Слишком яркий. Слишком близко. Слишком быстро.
Встречка.
«Я не позвонила ему. Я так и не позвонила».
Потом — тишина. Настоящая. Та самая, которой я всегда боялась.
***
— Что говорят врачи? — спрашиваю я.
Что она не будет ходить и детей не будет — никогда.
Я обнимаю его. Он не отстраняется.
— Ох, Тём, — шепчу я ему в плечо. Бедный ты мой. Столько лет мечтать о ребёнке… столько всего пройти… И вот так.
— Это будет очень тяжело. Ты положишь на это всю жизнь. Тём. Прости за резкость. Я говорю то, что другие боятся сказать. Потому что я тебя люблю

Она хоронит мать — и в тот же день теряет свободу. Три опекуна, три чужих мужчины в особняке за коваными воротами, и завещание, по которому выбирать больше не ей. Но в кабинете отчима есть сейф, а в сейфе — компромат на всех троих.
— Ты не представляешь, во что влезаешь, — говорит Виктор.
— Представляю, — отвечает она. — Я знаю, что вы все сядете.
Она входит в этот дом жертвой. Выходит из-за стола — тем, кого боятся. Три ужина, три исповеди, три мужчины, которые когда-то делили её мать между собой — и теперь один за другим оказываются у её ног. Психологическая эротика без полутонов: власть, ложь длиной в десять лет и правила, которые диктует она.

— Эта девушка опять написала тебе в девять вечера, потому что у нее “что-то не так с тумбой”?
— Не опять, а всего лишь второй раз.
— Ах, ну если второй, тогда, конечно, это еще не тенденция. Это добрососедство международного уровня.
— Наташ, не начинай.
— Я и не начинаю. Я всего лишь пытаюсь понять, почему молодая, здоровая, очень активная соседка, которая каждый день устраивает в домовом чате маленькую цифровую революцию, вдруг не может пережить без тебя ни одну бытовую поломку.
— Потому что у нее нет мужчины, — спокойно отвечает Алексей. — А я, в отличие от некоторых, умею не устраивать драму из-за лампочки и пары шурупов.
— Конечно. Ты устраиваешь из них миссию спасения одинокой женщины.
— Наташа, ты серьезно ревнуешь меня к соседке?
— Нет, — говорю я так же спокойно. — Я серьезно удивляюсь тому, как быстро ты встроился в ее быт.