Книги по тегу «сильная героиня»: ""

В день юбилея фонда Марина Соколова слышит, как чужой мальчик называет её мужа папой. Её муж — уважаемый генерал, человек с безупречной репутацией, красивыми речами и идеальной семьёй для чужих глаз.

Но у него давно есть другая женщина. Ребёнок. Ключи от дома Марины. И документы с её подписью, которую она никогда не ставила.

Кирилл предлагает ей тихий развод, деньги и молчание. Взамен Марина должна отказаться от дома отца, от своего имени и от правды, которую он уже приготовился похоронить под слухами.

Только он ошибся.

Марина не станет мстить ребёнку. Не станет устраивать грязный скандал. Она сделает страшнее — заговорит фактами.

Теперь его новая семья станет не доказательством новой жизни, а уликой. А женщина, которую он считал удобной женой, впервые выберет себя.

Если бы год назад мне сказали, что моя личная жизнь начнётся с козы, чужого ребёнка и мужчины, который посмотрит на меня как на стихийное бедствие в сарафане, я бы уточнила: в каком именно сарафане? Потому что есть разница. В тот день на мне был четвёртый вариант — "я стараюсь держаться, хотя жизнь уже бьёт половником". Я упала в канаву, потеряла презентацию и встретила Максима Корнеева. Красивого, холодного, с дочерью, которая видит людей насквозь. Он смотрел на меня как на проблему. А теперь смотрит как на дом. Оказывается, любовь приходит не с букетом, а в грязи, с шерстью на платье и мужчиной, который не просит тебя быть удобной.

— Слушай, Аня... — он цедит слова с тем самым фирменным пренебрежением, с которым обычно отчитывает нерадивых курьеров. — Только давай без сцен, ладно? Сама виновата. Нечего было возвращаться без предупреждения и врываться в спальню.
Я делаю несколько шагов вглубь комнаты. Не к нему. К туалетному столику. Мой взгляд цепляется за тяжёлую вазу из дымчатого муранского стекла. Мы покупали её в Венеции, в узкой лавке у воды, в наш медовый месяц.
— Я виновата? — эхом отзываюсь я, и собственный голос звучит чужим, очень тихим.
— Ну а кто? — он уже почти полностью вернулся в себя; голос крепнет, набирает металл. — Что такого-то произошло? Это просто физиология, ничего личного. Так что выдохни, успокойся и хватит разводить здесь драму на ровном месте.
Мои пальцы мягко ложатся на прохладное стекло. Я обхватываю узкое горлышко вазы.
— Драму? — уголки моих губ медленно ползут вверх. — Милый. Я ещё и не начинала.

— Лера, — голос Макса прошёлся по её оголённым нервам разрядом тока, заставив вздрогнуть.
Она медленно подняла голову и посмотрела на него. Усталая обречённость, застывшая в синих глазах заставила его отшатнутся.
— Это конец, — голос словно чужой.
— Лера, только не делай глупостей, — Колчин словно ожидал от неё какой-то глупой выходки.
— Не беспокойся, — она улыбнулась обескровленными губами, — вешаться не буду. Травиться тоже. Выпрыгивать из окна тем более. Всегда считала такой способ самоубийства наименее привлекательным. Что за радость, когда хоронят тебя в закрытом гробу? Или ещё хуже, упал и выжил, но при этом остался калекой на всю жизнь.
— Что ты говоришь? — потрясённо прошептал Максим. — Прекрати. Понимаю, тебе больно, но Ира могла просто выдумать всё.
— Разве ты не понимаешь? — твёрдость стала возвращаться в ее голос. — Не имеет значения, говорит ли твоя любовница правду или врёт. Это конец. Полный и безвозвратный!

Я очнулась в чужом теле, в старом Пепельном дворе, который все считали опасным и бесполезным. Староста требовал подпись, Совет — ключи, деревня — чтобы я не вмешивалась в чужие тайны. Но дом сам выбрал меня хозяйкой и отказался подчиняться тем, кто годами прятал правду в бумагах.

А ночью у ворот оставили его.

Дамиан Крэйд — проклятый дракон-командор, лишённый имени, чести и права говорить о своём прошлом. Он предупреждал, что рядом с ним опасно. Я почти поверила… пока в запертом амбаре не нашла маленькую девочку с половиной родовой печати на шее.

Теперь Совет хочет забрать ребёнка. Дамиан не может назвать её своей. Пепельный двор помнит предательство. А мне придётся доказать, что даже в чужом мире можно стать хозяйкой — если защищаешь не стены, а тех, кого больше некому защитить.

В прошлой жизни я была знаменитым ювелиром. Мои украшения носили богатейшие женщины мира, заказы расписаны на годы вперед, а мое имя знали далеко за пределами страны.

В новой жизни у меня нет ничего. Только молодое тело нищенки, пустой желудок и огромное желание снова заняться любимым делом.
Только есть одна маленькая проблема: в этом мире женщинам запрещено быть ювелирами.

Что ж, значит, придется стать мужчиной.

Через два месяца начнется королевское состязание, победители которого получат доступ к редчайшим камням, драконьему металлу и заказам самого двора. Я надену мужскую одежду, изменю голос и войду туда под именем Ильвена — погибшего сына старого мастера, который рискнул поверить в мой талант.

Главное — не выдать себя среди десятков мужчин.
Не позволить соперникам украсть мои идеи.
Не влюбить в себя принцессу.
И не подпускать слишком близко знатного дракона, моего главного соперника и единственного человека, который начинает что-то подозревать.

— Я должен был сказать тебе раньше, — проговорил он, и сигарета наконец сломалась у него в пальцах. — Варя моя дочь.
Я молчала. Слово стояло между нами, тяжёлое, и я не могла его сдвинуть.
— Даша. — Он шагнул к самой ограде. — Скажи что-нибудь.
— Что я должна сказать. — Голос всё ещё был не мой. — Поздравить тебя?
— Не надо так.
— А как надо? — Я почувствовала, как ровность во мне даёт трещину, и под ней закипает что-то горячее. — Научи меня, как надо. Ты у нас знаешь, как надо. Девять лет знал и молчал, значит, разбираешься.
Он провёл рукой по лицу. Усталый жест, знакомый, домашний, и от того, что он сделал его здесь, у чужого дома, мне захотелось перелезть через эту ограду.
— Я не хотел, чтобы ты узнала вот так.
— А как ты хотел? — Я подалась вперёд. — За завтраком? «Даша, передай соль, и кстати, у меня дочь»? Или ты вообще не собирался говорить, просто ждал, пока я сама найду?

Она — «пышка». Уютная, добрая, с идеальным рабочим голосом и вечными комплексами. Он — пилот санавиации, красивый, высокомерный и колкий, привыкший измерять женщин идеальными параметрами. Между ними — служебные перепалки, взаимное раздражение и запретное притяжение. Но когда его борт падает в грозу, именно её голос становится для него единственной нитью к жизни. После аварии он — сломанный мужчина, который заново учится ходить, а она — единственная, кто видит в нем не героя, а человека. Эта история не о том, как «стройная» женщина находит любовь. Это история исцеления любовью. О том, как можно полюбить себя, когда тебя любят по-настоящему. И о том, что настоящая красота — не в форме, а в способности быть живым.

В день, когда муж-дракон публично отрёкся от Лиоры Сайвен перед всем Советом, она получила вместо свободы насмешку — старую лавку на краю столицы.

Полуразрушенный дом с заколоченными ставнями, шепчущими стенами и дурной славой должен был стать её наказанием. Но ночью лавка открылась сама. А вместе с ней — тайна, которую сильнейшие драконьи роды пытались стереть из памяти.

К Лиоре приходят двое детей. Их лица скрыты пепельной дымкой, их имена исчезают с рассветом, а взрослые не помнят, что они вообще существуют. Только Лиора слышит, как они зовут её мамой.

Каэрд Риовен, её бывший муж, уверен: она лжёт ради мести. Но чем больше Лиора восстанавливает старые витражные знаки, семейные печати и забытые комнаты, тем страшнее становится правда. Дети — его наследники. А развод был не концом брака, а частью заговора.

Теперь Лиоре предстоит защитить проклятых наследников, удержать лавку, раскрыть тайну Совета и решить, можно ли снова поверить дракону, который однажды предал её молчани

– Ты — сирота. Ты даже не знаешь, кто твои родители. Ты — никто.

Эти слова я слышала всю свою жизнь. Меня растили как прислугу, кормили объедками и отдали вместо сбежавшей сестры в чужой дом. К мужчине, который хотел мести, а не жену. Карим Ахмадов не скрывал своей ненависти: он смотрел на меня так, будто я была его самым большим унижением. Он оставлял синяки на моих бёдрах, но с каждым разом его руки дрожали всё сильнее.

А потом он сказал: «Ты не такая, как я думал».

Я не знала, что у меня есть прошлое. Я не знала, что он поможет мне найти его. Но я знала одно: он стал моим домом. И когда его род решил забрать меня, он пошёл против всех. Даже когда пуля задела его плечо, он приехал ко мне и прошептал: «Я выбрал тебя».

Я — сирота. Я не знаю, кто я. Но я знаю, что он — мой.