Книги по тегу «сильная героиня»: ""
- Ты готовила? - спросил Виктор, остановившись на пороге кухни.
В его голосе не было ни радости, ни удивления - только усталость, граничащая с раздражением.
- Да, - я улыбнулась, стараясь не показывать, как мне важно его одобрение. - Решила, что нам не помешает нормальный ужин. Без доставки.
Он посмотрел на стол, на свечи, на вино. Потом перевел взгляд на меня.
- Я не голоден.
Слова упали, как камни. Я замерла.
- Совсем?
- У меня был поздний обед, - он снял пиджак, повесив его на спинку стула. - Но ты ешь. Не обращай на меня внимания.
Он ушел в гостиную, оставив меня одну за накрытым столом. Я стояла посреди кухни, чувствуя, как внутри все сжимается, и смотрела на остывающие блюда, на оплывающие свечи, на два прибора, которые так и останутся нетронутыми, - и впервые за долгое время мне захотелось плакать не от грусти, а от унижения.
В его голосе не было ни радости, ни удивления - только усталость, граничащая с раздражением.
- Да, - я улыбнулась, стараясь не показывать, как мне важно его одобрение. - Решила, что нам не помешает нормальный ужин. Без доставки.
Он посмотрел на стол, на свечи, на вино. Потом перевел взгляд на меня.
- Я не голоден.
Слова упали, как камни. Я замерла.
- Совсем?
- У меня был поздний обед, - он снял пиджак, повесив его на спинку стула. - Но ты ешь. Не обращай на меня внимания.
Он ушел в гостиную, оставив меня одну за накрытым столом. Я стояла посреди кухни, чувствуя, как внутри все сжимается, и смотрела на остывающие блюда, на оплывающие свечи, на два прибора, которые так и останутся нетронутыми, - и впервые за долгое время мне захотелось плакать не от грусти, а от унижения.
Я пришла на обычную студенческую практику и оказалась между двумя мужчинами — отцами моих лучших подруг, которые смотрели на меня так, будто я была не студенткой, а чем-то большим. Один покорял властностью, другой обезоруживал мягкостью, а третий — молодой ординатор — не собирался оставаться в стороне. Я твердила себе, что должна остановиться, но каждое прикосновение пробуждало во мне желание, после которого я уже не могла остаться прежней хорошей девочкой.
Мне пятьдесят три, и я только что осталась без мужа, без дома и без единой внятной причины вставать по утрам. Ах да, ещё без гроша, но это, оказывается, мелочи, когда тебе говорят, что ты «слишком много хочешь для своего возраста».
Поэтому когда подруга предлагает мне место домработницы у какого-то отставного генерала — я даже не спорю. Гордость, как выяснилось, к оплате счетов не принимается.
«Никакой двусмысленности, — обещает она. — Уборка, готовка, деньги. И всё».
Ну да. Конечно.
Потому что за калиткой этого дома меня ждёт не чужой суровый генерал. Там стоит мальчишка, из-за которого я в девятом классе разучилась смотреть людям в глаза.
— Ирка... Соколова? Быть такого не может.
Может, Волков. Ещё как может.
И теперь я — женщина, которая двадцать шесть лет была «декоративной женой» буду мыть полы в доме человека, который когда-то превратил мою школьную жизнь в ад. А потом, чего доброго, выяснится, что ад этот был по-мальчишески кривой формой любви.
Поэтому когда подруга предлагает мне место домработницы у какого-то отставного генерала — я даже не спорю. Гордость, как выяснилось, к оплате счетов не принимается.
«Никакой двусмысленности, — обещает она. — Уборка, готовка, деньги. И всё».
Ну да. Конечно.
Потому что за калиткой этого дома меня ждёт не чужой суровый генерал. Там стоит мальчишка, из-за которого я в девятом классе разучилась смотреть людям в глаза.
— Ирка... Соколова? Быть такого не может.
Может, Волков. Ещё как может.
И теперь я — женщина, которая двадцать шесть лет была «декоративной женой» буду мыть полы в доме человека, который когда-то превратил мою школьную жизнь в ад. А потом, чего доброго, выяснится, что ад этот был по-мальчишески кривой формой любви.
Он вышел на лёд, чтобы победить. Она — чтобы разрушить его планы.
Холодный капитан, дерзкий тафгай и главный матч сезона — последнее, что должно было ее волновать. Ее цель проста: сорвать игру и заставить отца заплатить за то, что он сделал с их семьей.
Но чем глубже девушка погружается в жизнь команды, тем опаснее становится игра. Потому что здесь у каждого есть свои тайны.
Холодный капитан, дерзкий тафгай и главный матч сезона — последнее, что должно было ее волновать. Ее цель проста: сорвать игру и заставить отца заплатить за то, что он сделал с их семьей.
Но чем глубже девушка погружается в жизнь команды, тем опаснее становится игра. Потому что здесь у каждого есть свои тайны.
– Вы сегодня грустите, – Марат держит цепким взглядом.
– С чего вы взяли?
– Не смотрите мне в глаза. Обычно вы более расположены к разговору. Что случилось, птичка?
Наталья Воронова – тюремный цензор. Человек, проверяющий письма заключённых.
Марат Алиев отбывает срок уже десять лет и за это время на воле им никто не интересовался. Но что-то изменилось. Марату приходят конверты с подозрительной регулярностью. Наталья сразу видит: в переписке прячут шифры. В деле Марата и так много белых пятен, а теперь за него взялись всерьёз, но кто?
Запускается оперативная игра. Письма приходят и уходят без правок, а Наталью подключают к беседам с Маратом, под видом психологического сопровождения.
Наташа думала, что установила правила этой игры. Но кто кого расколет на самом деле, если чувства нельзя поставить под гриф «Проверено»?
– С чего вы взяли?
– Не смотрите мне в глаза. Обычно вы более расположены к разговору. Что случилось, птичка?
Наталья Воронова – тюремный цензор. Человек, проверяющий письма заключённых.
Марат Алиев отбывает срок уже десять лет и за это время на воле им никто не интересовался. Но что-то изменилось. Марату приходят конверты с подозрительной регулярностью. Наталья сразу видит: в переписке прячут шифры. В деле Марата и так много белых пятен, а теперь за него взялись всерьёз, но кто?
Запускается оперативная игра. Письма приходят и уходят без правок, а Наталью подключают к беседам с Маратом, под видом психологического сопровождения.
Наташа думала, что установила правила этой игры. Но кто кого расколет на самом деле, если чувства нельзя поставить под гриф «Проверено»?
Одна ночь без имени. Месяц молчания. И свадьба, где она видит его снова — в смокинге, рядом с женихом, с той же наглой улыбкой.
Он — лучший друг её будущего зятя. Она — мать невесты. Между ними — годы, сотня правил и ни одной причины, чтобы быть вместе.
Но он не отступает. Он врывается в её жизнь, ломает её спокойствие, заставляет чувствовать то, что она так долго прятала. И каждый раз, когда он смотрит на неё, она забывает, что должна быть идеальной.
Он — лучший друг её будущего зятя. Она — мать невесты. Между ними — годы, сотня правил и ни одной причины, чтобы быть вместе.
Но он не отступает. Он врывается в её жизнь, ломает её спокойствие, заставляет чувствовать то, что она так долго прятала. И каждый раз, когда он смотрит на неё, она забывает, что должна быть идеальной.
Когда мне было десять, мама вышла замуж за очень влиятельного человека. Так у меня появился сводный брат Лука, наследник криминальной империи.
Прошли годы. После ссылки за роковую ошибку Лука возвращается домой. Он стал диким и агрессивным, полностью оправдывает своё прозвище «Тигр».
Мы по разные стороны баррикад: я – следователь по особо важным делам, а он – часть криминальной группировки.
Но кого это волнует, когда встреча впервые за девять лет перечёркивает все правила и планы? Из привычной отчуждённости вспыхивает то, к чему мы оба были не готовы.
Учитывая все обстоятельства, кто я на самом деле?
Жертва или всё же охотник?
Прошли годы. После ссылки за роковую ошибку Лука возвращается домой. Он стал диким и агрессивным, полностью оправдывает своё прозвище «Тигр».
Мы по разные стороны баррикад: я – следователь по особо важным делам, а он – часть криминальной группировки.
Но кого это волнует, когда встреча впервые за девять лет перечёркивает все правила и планы? Из привычной отчуждённости вспыхивает то, к чему мы оба были не готовы.
Учитывая все обстоятельства, кто я на самом деле?
Жертва или всё же охотник?
Я пришла на обычную студенческую практику и оказалась между двумя мужчинами — отцами моих лучших подруг, которые смотрели на меня так, будто я была не студенткой, а чем-то большим. Один покорял властностью, другой обезоруживал мягкостью, а третий — молодой ординатор — не собирался оставаться в стороне. Я твердила себе, что должна остановиться, но каждое прикосновение пробуждало во мне желание, после которого я уже не могла остаться прежней хорошей девочкой.
Еще вчера Александра была уверена, что наконец нашла свое счастье. Любимый парень, первые настоящие чувства, перспективная работа -- жизнь наконец стала такой, о какой она всегда мечтала.
Но рядом появляется Павел Комиссаров – человек, который одним взглядом рушит ее самообладание. Рядом с ним все летит к чертям. И чем отчаяннее она пытается вернуть контроль над собой, тем отчетливее понимает: дело уже не только в чувствах.
А внутри день за днем просыпается нечто, чему невозможно найти объяснение.
Сможет ли она вернуть контроль над собственной жизнью, когда под угрозой оказываются работа, чувства и она сама? Или цена ошибок окажется слишком высокой?
Но рядом появляется Павел Комиссаров – человек, который одним взглядом рушит ее самообладание. Рядом с ним все летит к чертям. И чем отчаяннее она пытается вернуть контроль над собой, тем отчетливее понимает: дело уже не только в чувствах.
А внутри день за днем просыпается нечто, чему невозможно найти объяснение.
Сможет ли она вернуть контроль над собственной жизнью, когда под угрозой оказываются работа, чувства и она сама? Или цена ошибок окажется слишком высокой?
У каждого из нас в жизни случаются переломные моменты, такие, после которых дальше или вперёд, или назад, которые либо убивают тебя, либо делают сильнее. Обычно такие моменты наступают в самое неудобное время, когда мы счастливы, когда мы парим над облаками, забывая обо всём на свете, и приходится падать, разбиваться, прогибаться под обстоятельства или ты рискуешь сломаться. И Лера сломалась, отказалась от своей жизни, от своего счастья, но выжила, чтобы вернуться и снова бросить вызов судьбе. Но ничего нам не даётся просто так, и нужно научиться делать больно другим, делать больно себе, наступать на горло, чтобы победить. И она вернулась. Но судьба вновь к ней не благосклонна, и ударяет о землю сильнее и сильнее, ломая волю, убивая надежду. И теперь наступило время принять решение.
Выберите полку для книги