Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Я продала ему свою жизнь, чтобы спасти сына. Но он не знает, что спасает собственную кровь.
Жесткий, циничный, властный. Арман Умаров привык покупать всё, что ему нужно. В этот раз он купил меня. У меня — долги по ипотеке, угрозы коллекторов и маленький сын, которого я воспитываю одна. У него — необходимость срочно жениться, чтобы успокоить семью и сохранить бизнес. Сделка кажется идеальной: он решает все мои финансовые проблемы, а я играю роль его счастливой жены. Полное содержание, защита и... запрет на чувства.
Есть только одно страшное «но», о котором он не догадывается. Мой сын — его точная копия. Пять лет назад я скрыла от Армана беременность и сбежала, испугавшись его жестокости. Теперь мы живем в одном доме. Он спит за стенкой. И с каждым днем он всё внимательнее смотрит на мальчика, у которого его глаза, его улыбка и его характер. Я хожу по лезвию ножа. Ведь если Зверь узнает правду, он не просто разорвет контракт. Он отберет у меня самое дорогое.
Жесткий, циничный, властный. Арман Умаров привык покупать всё, что ему нужно. В этот раз он купил меня. У меня — долги по ипотеке, угрозы коллекторов и маленький сын, которого я воспитываю одна. У него — необходимость срочно жениться, чтобы успокоить семью и сохранить бизнес. Сделка кажется идеальной: он решает все мои финансовые проблемы, а я играю роль его счастливой жены. Полное содержание, защита и... запрет на чувства.
Есть только одно страшное «но», о котором он не догадывается. Мой сын — его точная копия. Пять лет назад я скрыла от Армана беременность и сбежала, испугавшись его жестокости. Теперь мы живем в одном доме. Он спит за стенкой. И с каждым днем он всё внимательнее смотрит на мальчика, у которого его глаза, его улыбка и его характер. Я хожу по лезвию ножа. Ведь если Зверь узнает правду, он не просто разорвет контракт. Он отберет у меня самое дорогое.
Для всех я — истинное воплощение зимы. Бледная кожа, серебряные волосы, ледяной взгляд и титул принцессы Льда. Но это ложь. Я ненавижу холод. С того самого дня, когда мне было три года, и отец пришел за мной в стенах адского пламени. Я выжила в том пожаре, но мать так и не простила мне этого: «Ты не должна была выжить». С тех пор она не прикасалась ко мне.
Я научилась быть идеальной ледяной статуей — не морщиться, когда мать проходит мимо, улыбаться придворным и главное — молчать. Особенно когда внутри все горит. Потому что настоящая я — это не лед. Это огонь. Каждую ночь он поднимается из груди, обжигает горло, требуя испепелить этот проклятый дворец дотла. И каждую ночь я усмиряю его, представляя бескрайние снежные поля и ледяные озера. Огонь ждет. Он всегда ждал.
Я не знала, чего именно он ждал, пока во дворце не появился Кайл. Тот, кто одним своим присутствием заставляет лед трещать.
Я научилась быть идеальной ледяной статуей — не морщиться, когда мать проходит мимо, улыбаться придворным и главное — молчать. Особенно когда внутри все горит. Потому что настоящая я — это не лед. Это огонь. Каждую ночь он поднимается из груди, обжигает горло, требуя испепелить этот проклятый дворец дотла. И каждую ночь я усмиряю его, представляя бескрайние снежные поля и ледяные озера. Огонь ждет. Он всегда ждал.
Я не знала, чего именно он ждал, пока во дворце не появился Кайл. Тот, кто одним своим присутствием заставляет лед трещать.
Просыпаюсь раньше обычного, поворачиваюсь к Антону и замираю… пустота…. Он не пришел ночевать!
Сердце сжимается. За двадцать четыре года брака Антон ни разу не остался на ночь где-то ещё, мы всегда спим вместе.
Я встаю и наша квартира встречает меня мертвенной тишиной.
И тут...
ЛЯЗГ!
Звук взрывается в тишине. Ключи. Кто-то роняет связку ключей на керамическую плитку прихожей.
– Антон? – спрашиваю я.
Антон поворачивается, и на лице его расцветает улыбка.
– Где ты был? — вопрос вырывается хрипло, почти шёпотом.
– У Павла сидел, — отвечает он, — А потом решил прогуляться, подышать воздухом.
Я делаю шаг ближе. И чувствую… Запах… Не просто запах, а целая симфония ароматов, чужих, женских, с нотками мускуса и белых цветов. Этот аромат пахнет предательством…
Сердце сжимается. За двадцать четыре года брака Антон ни разу не остался на ночь где-то ещё, мы всегда спим вместе.
Я встаю и наша квартира встречает меня мертвенной тишиной.
И тут...
ЛЯЗГ!
Звук взрывается в тишине. Ключи. Кто-то роняет связку ключей на керамическую плитку прихожей.
– Антон? – спрашиваю я.
Антон поворачивается, и на лице его расцветает улыбка.
– Где ты был? — вопрос вырывается хрипло, почти шёпотом.
– У Павла сидел, — отвечает он, — А потом решил прогуляться, подышать воздухом.
Я делаю шаг ближе. И чувствую… Запах… Не просто запах, а целая симфония ароматов, чужих, женских, с нотками мускуса и белых цветов. Этот аромат пахнет предательством…
– И что же ты подаришь мне на этот раз?
- Это сюрприз, - подмигнул он.
- Сюрприз? И это будет действительно сюрприз? Взрослеешь, – я не могла сдержать смех. Я была крайне удивлена. Джон никогда не делал мне сюрпризов, по той простой причине, что не выдерживал и говорил мне о «сюрпризах» заранее.
Но кто же знал, что сюрприз от друга детства будет не единственным? Двадцать лет Мэриэн и не подозревала, что она ведьма. Но страшнее было узнать, что у нее нет права выбора быть ей доброй или злой. Мир перевернулся. И каждый день начинает преподносить сюрприз за сюрпризом. Семья хранила секреты, враги оказались страшнее, чем она предполагала. И что же такого важного в этом медальоне, что оставила ей мама?
- Это сюрприз, - подмигнул он.
- Сюрприз? И это будет действительно сюрприз? Взрослеешь, – я не могла сдержать смех. Я была крайне удивлена. Джон никогда не делал мне сюрпризов, по той простой причине, что не выдерживал и говорил мне о «сюрпризах» заранее.
Но кто же знал, что сюрприз от друга детства будет не единственным? Двадцать лет Мэриэн и не подозревала, что она ведьма. Но страшнее было узнать, что у нее нет права выбора быть ей доброй или злой. Мир перевернулся. И каждый день начинает преподносить сюрприз за сюрпризом. Семья хранила секреты, враги оказались страшнее, чем она предполагала. И что же такого важного в этом медальоне, что оставила ей мама?
❤️РАССКАЗ ЗАКОНЧЕН! СКИДКА ПРЯМО СЕЙЧАС!❤️
Я врач-рентгенолог, попадаю в аварию, ломаю позвоночник и становлюсь лежачей на три месяца. На что мой муж, с которым мы пятнадцать лет вместе, говорит:
— А что я? Я же сказал: у меня работа. Давай честно. Я не обязан за тобой ухаживать. Или заведующий отделения, хирург с таким опытом должен носить из-под тебя утки? Найму сиделку!
Я врач-рентгенолог, попадаю в аварию, ломаю позвоночник и становлюсь лежачей на три месяца. На что мой муж, с которым мы пятнадцать лет вместе, говорит:
— А что я? Я же сказал: у меня работа. Давай честно. Я не обязан за тобой ухаживать. Или заведующий отделения, хирург с таким опытом должен носить из-под тебя утки? Найму сиделку!
— Я магазин продам. Дом тоже. Ты с детьми сама выкручивайся.
— С чего ты решил, что тебе всё можно?!
— Потому что я хозяин и всё моё.
— Это мы еще посмотрим!
Двадцать лет брака закончились в один день — когда муж привёл молодую любовницу из соседнего села и решил, что я тихо уйду в наш старый дом с пятью детьми. Но я не уступила. Он начал угрожать, давить, закрывать магазин. Думал, испугаюсь. Но, всё пошло не по плану.
— Ты одна останешься. Старая деревенская баба!
— Старая баба, говоришь? Ах ты… козёл! Как и твой Борька!
Он думал, я сломаюсь, буду реветь в три ручья. Но он забыл, что я не одна.
И если он решил, что женщина с пятью детьми — слабая и уязвимая, значит, он плохо знает, на что способна загнанная в угол “старая баба”.
— С чего ты решил, что тебе всё можно?!
— Потому что я хозяин и всё моё.
— Это мы еще посмотрим!
Двадцать лет брака закончились в один день — когда муж привёл молодую любовницу из соседнего села и решил, что я тихо уйду в наш старый дом с пятью детьми. Но я не уступила. Он начал угрожать, давить, закрывать магазин. Думал, испугаюсь. Но, всё пошло не по плану.
— Ты одна останешься. Старая деревенская баба!
— Старая баба, говоришь? Ах ты… козёл! Как и твой Борька!
Он думал, я сломаюсь, буду реветь в три ручья. Но он забыл, что я не одна.
И если он решил, что женщина с пятью детьми — слабая и уязвимая, значит, он плохо знает, на что способна загнанная в угол “старая баба”.
Он наклонился и впился жадным поцелуем в любимые губы. Прикосновение, как удар током, как электрический разряд, импульс, рождающий страсть. Только с ним она чувствовала это сумасшедшее притяжение. Это желание, от которого слабели ноги и кружилась голова. Только с ней он не мог контролировать биение собственного сердца. Сколько минут? Пять? Десять? Вечность?
Тяжелый удар коленом между ног, спустил его с небес на землю.
— Дура! — Илья согнулся пополам.
— Кобель! Я тебе не верю, — освободившись от захвата, Нина схватила куртку и побежала к входной двери.
— Идиотка ненормальная.
— От идиота слышу!
Она нажала ручку и толкнула дверь. Еще раз. Еще.
— Они что нас заперли?
***
Они расстались по нелепой случайности, но не переставали любить друг друга. Трагедия, случившаяся в горах со школьниками, вновь сведет их вместе. Она — врач, он — сотрудник МЧС, спасение человеческих жизней — их работа, но они еще не знают с какими трудностями им придется столкнуться на этот раз.
Тяжелый удар коленом между ног, спустил его с небес на землю.
— Дура! — Илья согнулся пополам.
— Кобель! Я тебе не верю, — освободившись от захвата, Нина схватила куртку и побежала к входной двери.
— Идиотка ненормальная.
— От идиота слышу!
Она нажала ручку и толкнула дверь. Еще раз. Еще.
— Они что нас заперли?
***
Они расстались по нелепой случайности, но не переставали любить друг друга. Трагедия, случившаяся в горах со школьниками, вновь сведет их вместе. Она — врач, он — сотрудник МЧС, спасение человеческих жизней — их работа, но они еще не знают с какими трудностями им придется столкнуться на этот раз.
Она пришла спасать его, зная, что он, возможно, выжил вместо её мужа во время эвакуации раненых. Он согласился жить, только чтобы доказать ей и остальным, что достоин этой жертвы. Но ни один из них точно не ожидал, что их отношения выйдут за рамки «реабилитолог – пациент». Точка возврата в жизнь найдена. Остаётся только сделать выбор: построить новую жизнь на руинах старой или погибнуть под их обломками. Вместе.
Я долго ходила кругами по кухне, глядя на экран телефона. Дима не звонил два дня. Я нажала на вызов. Гудки, как удары метронома, отсчитывающего последние секунды нашего брака.
— Алло, — его голос с легким оттенком усталости, которая больше не вызывала у меня сочувствия, только раздражение.
Я не стала начинать с приветствий или расспросов о погоде.
— Дима, я спрошу в лоб. Ты вообще нас ждешь? Ты ждешь, когда мы соберем вещи и переедем к тебе как мы планировали?
На том конце возникла пауза. Она длилась всего несколько секунд, но в эти секунды я услышала всё: шум большого города, звон посуды в чужой квартире, которую он снимал, и холодное, безразличное дыхание свободы, которую он успел распробовать.
— Я не смогу вас обеспечить, — ответил он наконец. Голос был ровным, лишенным эмоций, словно он зачитывал финансовый отчет. — Мне не потянуть большую квартиру. Я узнал цены на школы — это запредельно для нас. Мы не сможем жить в большом городе так, как привыкли. Я просто...не справлюсь
— Алло, — его голос с легким оттенком усталости, которая больше не вызывала у меня сочувствия, только раздражение.
Я не стала начинать с приветствий или расспросов о погоде.
— Дима, я спрошу в лоб. Ты вообще нас ждешь? Ты ждешь, когда мы соберем вещи и переедем к тебе как мы планировали?
На том конце возникла пауза. Она длилась всего несколько секунд, но в эти секунды я услышала всё: шум большого города, звон посуды в чужой квартире, которую он снимал, и холодное, безразличное дыхание свободы, которую он успел распробовать.
— Я не смогу вас обеспечить, — ответил он наконец. Голос был ровным, лишенным эмоций, словно он зачитывал финансовый отчет. — Мне не потянуть большую квартиру. Я узнал цены на школы — это запредельно для нас. Мы не сможем жить в большом городе так, как привыкли. Я просто...не справлюсь
Утро было идеальным: солнце, аромат кофе и заливистый смех дочки. Лида верила, что её семья — это неприступная крепость.
Один взгляд в приоткрытую дверь — и внутри всё обледенело: на их кухонном столе — муж и её родная тётя.
— Ты рискуешь, милый, — промурлыкала Ангелина. — Лидка только что за порог, а ты уже тянешь меня в постель… Неужели ночи было мало?
Боль. Ярость. Опустошение. Что останется, когда любовь сгорит дотла? И хватит ли сил Лиде воскреснуть из пепла ради дочери?
Один взгляд в приоткрытую дверь — и внутри всё обледенело: на их кухонном столе — муж и её родная тётя.
— Ты рискуешь, милый, — промурлыкала Ангелина. — Лидка только что за порог, а ты уже тянешь меня в постель… Неужели ночи было мало?
Боль. Ярость. Опустошение. Что останется, когда любовь сгорит дотла? И хватит ли сил Лиде воскреснуть из пепла ради дочери?
Выберите полку для книги