Книги по тегу «сильная героиня»: ""
В свои двадцать три года я была счастлива с любимым человеком и собиралась выйти за него замуж вопреки запретам родителей.
Однако в один день меня жестоко подставили.
Любимый отвернулся от меня, не поверив моим словам, а родители спешно выдали меня замуж за другого.
Муж стал моим спасителем. Он вернул меня к жизни, залечил мою израненную душу и возродил веру в любовь.
Но вскоре мне предстояло узнать, что вся его забота оказалась иллюзией, а я была лишь пешкой в его ужасной игре, в которой мне отводилась роль несчастной жертвы.
Однако в один день меня жестоко подставили.
Любимый отвернулся от меня, не поверив моим словам, а родители спешно выдали меня замуж за другого.
Муж стал моим спасителем. Он вернул меня к жизни, залечил мою израненную душу и возродил веру в любовь.
Но вскоре мне предстояло узнать, что вся его забота оказалась иллюзией, а я была лишь пешкой в его ужасной игре, в которой мне отводилась роль несчастной жертвы.
— Ты почему пришла без звонка?
— Хотела сделать сюрприз, — усмехнулась. — Кажется, получилось, — сказала я и посмотрела на постель, где лежала она.
Я узнала об измене случайно — просто вернулась домой раньше. В прихожей стояли чужие туфли, а в спальне звучал её смех. Подруга. Та, которой я доверяла больше, чем себе.
В одну минуту всё рухнуло — любовь, семья, вера. Он лгал в глаза, просил простить, а я стояла и думала, как могла жить рядом с человеком, которого на самом деле не знала.
Теперь я не жена. Я — женщина, у которой забрали всё, кроме гордости. И если он думал, что я смирюсь — значит, плохо меня знал.
— Хотела сделать сюрприз, — усмехнулась. — Кажется, получилось, — сказала я и посмотрела на постель, где лежала она.
Я узнала об измене случайно — просто вернулась домой раньше. В прихожей стояли чужие туфли, а в спальне звучал её смех. Подруга. Та, которой я доверяла больше, чем себе.
В одну минуту всё рухнуло — любовь, семья, вера. Он лгал в глаза, просил простить, а я стояла и думала, как могла жить рядом с человеком, которого на самом деле не знала.
Теперь я не жена. Я — женщина, у которой забрали всё, кроме гордости. И если он думал, что я смирюсь — значит, плохо меня знал.
— Вам не стоит работать одной в такое время, — сегодня он сказал мне больше слов, чем за весь предыдущий год.
— Маньяков у нас не водится.
— Вы не можете этого знать.
— Пока я знаю всего одного похожего на маньяка человека. И это вы, — бросаю тряпку и тут же, глубоко вздохнув, извиняюсь: — Простите, трудный день.
И неделя. И месяц. И год тоже.
— Ничего, — снова холодная улыбка. — Я не в обиде. Вы не слишком далеки от истины.
Замираю и смотрю на него во все глаза.
— Вы маньяк?
— Я хуже, — почти смеётся он.
— Маньяков у нас не водится.
— Вы не можете этого знать.
— Пока я знаю всего одного похожего на маньяка человека. И это вы, — бросаю тряпку и тут же, глубоко вздохнув, извиняюсь: — Простите, трудный день.
И неделя. И месяц. И год тоже.
— Ничего, — снова холодная улыбка. — Я не в обиде. Вы не слишком далеки от истины.
Замираю и смотрю на него во все глаза.
— Вы маньяк?
— Я хуже, — почти смеётся он.
Я стою у окна с дочкой на руках, и мир замер в этот момент совершенного счастья. Соне три месяца, она тихо посапывает, уткнувшись носиком мне в грудь, её крошечные пальчики сжимают край моей футболки. В такие моменты время останавливается — есть только мы с ней и это утро, залитое золотым светом.
За окном рассвет медленно раскрашивает Екатеринбург в тёплые тона. Солнце поднимается над крышами, бросает длинные тени от домов, заставляет блестеть окна высоток. Город просыпается — где-то внизу уже слышен шум первых машин, спешащих по своим делам людей. А я стою и смотрю на этот новый день, прижимая к себе самое дорогое существо на свете.
Два года. Всего два года прошло с того дня, когда я приехала сюда — сломанная, растерянная, с двумя сумками и разбитым вдребезги сердцем. Тогда мне казалось, что жизнь кончена. Как же я ошибалась...
За окном рассвет медленно раскрашивает Екатеринбург в тёплые тона. Солнце поднимается над крышами, бросает длинные тени от домов, заставляет блестеть окна высоток. Город просыпается — где-то внизу уже слышен шум первых машин, спешащих по своим делам людей. А я стою и смотрю на этот новый день, прижимая к себе самое дорогое существо на свете.
Два года. Всего два года прошло с того дня, когда я приехала сюда — сломанная, растерянная, с двумя сумками и разбитым вдребезги сердцем. Тогда мне казалось, что жизнь кончена. Как же я ошибалась...
Алиса Вертинская — типичная бизнесвумен. В чем-то жесткая и решительная, в чем-то, несмотря ни на что, мягкая, женственная. И если чужие люди редко находят способ пробить ее деловую броню, то близкие могут ударить точно и больно. Так, как сделал ее муж Семён. Мужчина, с которым она прожила кучу лет, оказался предателем... Как выкарабкиваться из последствий развода, если даже любимая работа теперь не в радость? Ставший модным по нынешним нервным временам дауншифтинг? Не поймут. Но тогда… Отпуск! Давно и честно заработанный большой отпуск в тихой деревенской глуши, где даже интернет берет только на горке или если залезть на крышу дома! Лопать там всякое экологически чистое, спать, дышать свежим воздухом… Стоп! А что это так воняет? И откуда на клумбе какая-то жирная свинья, следом за которой через забор еще и ломится здоровенный, откровенно хамоватый мужик?! И прогнала бы его Алиса со скандалом, и забыла бы как страшный сон, но ведь так же ж хорош, скотиняка такая, залюбуешься!
На её кухне свистел чайник — и рушился брак.
Он шептал «котёнок» в трубку, а она — включила свет.
Так началась история Марины Лесковой — женщины, у которой кончились иллюзии, но началась жизнь.
После измены она не закатила истерику, не кинула тортом и не ушла в сериал о страданиях.
Она пошла к психологу по имени Сара Абрамовна — женщине с помадой цвета “Выживу” и методом “Плачь, но красиво”.
И началась не терапия, а перезагрузка.
Вместо слёз — уборка.
Вместо ревности — смех.
Вместо мести — лампа с тёплым светом.
Потому что Марина поняла: счастье — не мужчина, а внутренний свет, который просто нужно включить.
И да, иногда новая жизнь начинается не с поцелуя, а с кофе без сахара.
Но с характером.
Он шептал «котёнок» в трубку, а она — включила свет.
Так началась история Марины Лесковой — женщины, у которой кончились иллюзии, но началась жизнь.
После измены она не закатила истерику, не кинула тортом и не ушла в сериал о страданиях.
Она пошла к психологу по имени Сара Абрамовна — женщине с помадой цвета “Выживу” и методом “Плачь, но красиво”.
И началась не терапия, а перезагрузка.
Вместо слёз — уборка.
Вместо ревности — смех.
Вместо мести — лампа с тёплым светом.
Потому что Марина поняла: счастье — не мужчина, а внутренний свет, который просто нужно включить.
И да, иногда новая жизнь начинается не с поцелуя, а с кофе без сахара.
Но с характером.
Когда муж возвращается домой с запахом чужих духов, жизнь Аделины трескается — не от боли, а от осознания: она больше не хочет быть “хорошей женой”.
Теперь — только гранатовая помада, тёплый шарф и женщина, которая перестала оправдываться за свои чувства.
На помощь приходит Сара Абрамовна, психолог с философией «помада — лучшее лекарство от депрессии».
Бывший — в прошлом, подруга — на подхвате, а впереди — свобода, кофе и мужчина без драмы.
Это история не о мести.
Это история о том, как однажды женщина перестаёт чинить чужое счастье — и начинает строить своё.
Теперь — только гранатовая помада, тёплый шарф и женщина, которая перестала оправдываться за свои чувства.
На помощь приходит Сара Абрамовна, психолог с философией «помада — лучшее лекарство от депрессии».
Бывший — в прошлом, подруга — на подхвате, а впереди — свобода, кофе и мужчина без драмы.
Это история не о мести.
Это история о том, как однажды женщина перестаёт чинить чужое счастье — и начинает строить своё.
Он ехидно улыбается, будто только что получил Нобелевскую премию.
– Тебя возбуждают чужие грязные секреты?
– Чужие грязные секреты – это часть моей работы. Чем больше я узнаю о своих клиентах, тем лучше. В твоём случае меня возбуждает сама мысль, что ваш брак далёк от идеала, а значит, я могу рассчитывать на выплату долга. Ты задолжала мне, Мишель, забыла?
– Есть такое понятие, как истечение срока давности. Одиннадцать лет – это очень большой срок, Лев. Даже у тяжкого преступления он истекает через десять. Так что ты немного опоздал.
– Ты не поняла меня, Мишель, – Лев подаётся вперёд и нависает надо мной, находясь в опасной близости. – Я уже давно не тот наивный мальчик, которым был раньше, а с теми, кто мне задолжал, разговор у меня короткий. Либо ты добровольно проводишь со мной ночь и спокойно продолжаешь создавать иллюзию идеальной семейной жизни, либо мы пойдём несколько другим путем...
– Тебя возбуждают чужие грязные секреты?
– Чужие грязные секреты – это часть моей работы. Чем больше я узнаю о своих клиентах, тем лучше. В твоём случае меня возбуждает сама мысль, что ваш брак далёк от идеала, а значит, я могу рассчитывать на выплату долга. Ты задолжала мне, Мишель, забыла?
– Есть такое понятие, как истечение срока давности. Одиннадцать лет – это очень большой срок, Лев. Даже у тяжкого преступления он истекает через десять. Так что ты немного опоздал.
– Ты не поняла меня, Мишель, – Лев подаётся вперёд и нависает надо мной, находясь в опасной близости. – Я уже давно не тот наивный мальчик, которым был раньше, а с теми, кто мне задолжал, разговор у меня короткий. Либо ты добровольно проводишь со мной ночь и спокойно продолжаешь создавать иллюзию идеальной семейной жизни, либо мы пойдём несколько другим путем...
— Ты с ней? С моей… дочкой?
— Аня, всё не так.
— А как? Как может быть «не так», когда вы вместе в моей постели?
Я растила Соню с детства, любила как родную, выполняя просьбу бывшего мужа присмотреть за девочкой. Но однажды правда вонзилась ножом: Соня стала любовницей Андрея — моего мужа. Это было предательство, которого не ждёшь даже от врага.
— Аня, всё не так.
— А как? Как может быть «не так», когда вы вместе в моей постели?
Я растила Соню с детства, любила как родную, выполняя просьбу бывшего мужа присмотреть за девочкой. Но однажды правда вонзилась ножом: Соня стала любовницей Андрея — моего мужа. Это было предательство, которого не ждёшь даже от врага.
– Мне обидно, Костя, – услышала я знакомый женский голос. – Обидно постоянно быть где-то в тени. Смотреть, как ты сидишь рядом с ней, как будто у вас всё идеально.
Мой муж тихо усмехнулся. Я слышала, как в его голосе скользнула насмешка:
– А мы, собственно, и не играем. С Яной у нас всё… удивительно хорошо.
Наташа, кажется, взорвалась.
– Ты специально, да? Добить меня хочешь? Скажи честно!
И снова этот самодовольный смешок.
– Ты невероятно желанна, когда злишься, – сказал он ей.
Я чувствовала, как по коже поднимается волна холода. В висках стучало, сердце билось где-то в горле.
– Я не хочу больше вот так, – резко сказала Наташа. – Я устала быть любовницей. Хочу, чтобы ты развёлся. Чтобы мы были вместе по-настоящему.
А потом – его голос, холодный и уверенный, как лезвие ножа:
– Развод в мои планы не входит. Меня всё устраивает. Я женат на Яне. И встречаюсь с тобой. Всё честно, удобно и без лишней драмы.
Слова мужа вошли в меня, как гвозди. Как он сказал? Все честно? Серьезно?
Мой муж тихо усмехнулся. Я слышала, как в его голосе скользнула насмешка:
– А мы, собственно, и не играем. С Яной у нас всё… удивительно хорошо.
Наташа, кажется, взорвалась.
– Ты специально, да? Добить меня хочешь? Скажи честно!
И снова этот самодовольный смешок.
– Ты невероятно желанна, когда злишься, – сказал он ей.
Я чувствовала, как по коже поднимается волна холода. В висках стучало, сердце билось где-то в горле.
– Я не хочу больше вот так, – резко сказала Наташа. – Я устала быть любовницей. Хочу, чтобы ты развёлся. Чтобы мы были вместе по-настоящему.
А потом – его голос, холодный и уверенный, как лезвие ножа:
– Развод в мои планы не входит. Меня всё устраивает. Я женат на Яне. И встречаюсь с тобой. Всё честно, удобно и без лишней драмы.
Слова мужа вошли в меня, как гвозди. Как он сказал? Все честно? Серьезно?
Выберите полку для книги