Книги по тегу «сильная героиня»: ""
Из карманного мира Древней Греции на облаках, в Солнечную систему будущего, в киберпанковый Древний Египет. Дочь аристократа, она пережила худшую ночь в своей жизни, и теперь безжалостна к себе и другим. Нет такого, перед чем она остановится, чтобы достичь своей цели. Агапи — та, кого все любят.
💚🤍💚 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💚🤍💚
— Сколько тебе заплатить?
Я стою босиком в дверях своей спальни. Мой муж — на нашей кровати. С ней. Он не снял обручальное кольцо. Даже сейчас.
— Назови сумму, — говорит он спокойно. — За неудобство.
Восемь месяцев. Восемь месяцев она спит в моей постели. Носит цепочку, купленную на наши деньги. А я думала, что у него тяжёлая неделя.
Я снимаю кольцо. Оно звенит о мрамор.
— Нисколько. Ты — мусор. И ваши восемь месяцев — мусор.
Но я ещё не знаю, что самое страшное — впереди. Экран телефона вспыхивает.
— Сколько тебе заплатить?
Я стою босиком в дверях своей спальни. Мой муж — на нашей кровати. С ней. Он не снял обручальное кольцо. Даже сейчас.
— Назови сумму, — говорит он спокойно. — За неудобство.
Восемь месяцев. Восемь месяцев она спит в моей постели. Носит цепочку, купленную на наши деньги. А я думала, что у него тяжёлая неделя.
Я снимаю кольцо. Оно звенит о мрамор.
— Нисколько. Ты — мусор. И ваши восемь месяцев — мусор.
Но я ещё не знаю, что самое страшное — впереди. Экран телефона вспыхивает.
Сбежать на Алтай, в этнографическую экспедицию? Променять неудачный роман с женатым профессором на возможность совершить сенсационное научное открытие? Отличный план. Особенно когда она никогда не ночевала в палатке, проводник — мрачный красавчик с ружьем, а местные легенды, обещавшие черных шаманов и подземных людоедов, оказываются реальностью. Пещера. Темнота. Погоня. Выживет ли она там, где погибли другие?
Зал пахнет белыми лилиями и деньгами. Кирилл стоит у окна с бокалом и разговаривает с Дмитрием Фоминым, своим давним партнёром. Она появляется в дверях в четверть девятого.
Яркая. В платье цвета старого золота, которое чуть длиннее, чем нужно. На шее золотая цепочка, волосы убраны небрежно, несколько прядей выбились. Полина Крот. Журналист, пишет об урбанистике и девелопменте.
Я смотрю нас них. Полина что-то говорит — я не слышу, стекло толстое. Он отвечает. Его рука поднимается и убирает прядь с её лица. Медленно. Она не отстраняется. Он наклоняется. И целует её. Долго — несколько секунд, которые я считаю не дыша. Её рука поднимается и ложится ему на грудь.
У меня в груди — тишина. Странная, абсолютная тишина. Я достаю телефон.
Руки не дрожат. Навожу камеру. Нажимаю. Щелчок беззвучный. На экране снимок. Чёткий. Он и она. Угол террасы, оранжевый свет, его рука в её волосах.
Возвращаюсь в зал. Сажусь рядом с Ларисой.
— Всё хорошо? — спрашивает она.
— Да, — говорю я.
Яркая. В платье цвета старого золота, которое чуть длиннее, чем нужно. На шее золотая цепочка, волосы убраны небрежно, несколько прядей выбились. Полина Крот. Журналист, пишет об урбанистике и девелопменте.
Я смотрю нас них. Полина что-то говорит — я не слышу, стекло толстое. Он отвечает. Его рука поднимается и убирает прядь с её лица. Медленно. Она не отстраняется. Он наклоняется. И целует её. Долго — несколько секунд, которые я считаю не дыша. Её рука поднимается и ложится ему на грудь.
У меня в груди — тишина. Странная, абсолютная тишина. Я достаю телефон.
Руки не дрожат. Навожу камеру. Нажимаю. Щелчок беззвучный. На экране снимок. Чёткий. Он и она. Угол террасы, оранжевый свет, его рука в её волосах.
Возвращаюсь в зал. Сажусь рядом с Ларисой.
— Всё хорошо? — спрашивает она.
— Да, — говорю я.
Сандро - эльфийский раб, универсальный боец и телохранитель... потерявший жестокого хозяина.
Его новая хозяйка - Нейра - девушка совсем другого склада и других привычек. Нейра не понимает рабства. Но Сандро не хочет быть свободным. Им предстоит непростое противостояние, в котором каждый будет бороться не столько за себя, сколько за другого
Его новая хозяйка - Нейра - девушка совсем другого склада и других привычек. Нейра не понимает рабства. Но Сандро не хочет быть свободным. Им предстоит непростое противостояние, в котором каждый будет бороться не столько за себя, сколько за другого
На глазах у всего двора муж-дракон объявил о разводе и щедро “одарил” меня тем, от чего сам мечтал избавиться, — проклятой оранжереей на краю столицы. Дом, где много лет не цветёт ни один цветок. Дом, от которого нельзя отказаться. Дом, в котором когда-то уже погубили одну женщину.
Но если бывший муж решил, что я тихо исчезну среди битого стекла и мёртвых клумб, он плохо меня знает.
Я подниму этот дом из пепла. Верну к жизни оранжерею, которую все считают проклятой. Открою тайну первой хозяйки. И докажу: иногда после развода женщина теряет не всё, а только того, кто её недостоин.
Вот только у старого дома, редких цветов и моего слишком опасного нового соседа-дракона на меня, похоже, совсем другие планы…
Но если бывший муж решил, что я тихо исчезну среди битого стекла и мёртвых клумб, он плохо меня знает.
Я подниму этот дом из пепла. Верну к жизни оранжерею, которую все считают проклятой. Открою тайну первой хозяйки. И докажу: иногда после развода женщина теряет не всё, а только того, кто её недостоин.
Вот только у старого дома, редких цветов и моего слишком опасного нового соседа-дракона на меня, похоже, совсем другие планы…
Что делать, если кажется, что оказалась в безвыходной и очень тяжёлой ситуации? Конечно, бороться до конца и не сдаваться! А помощь может неожиданно прийти даже вместе с доставкой продуктов, если верить в любовь и добро.
Участвует в конкурсе:
Я был воином. Теперь ошейник пьет мою магию, превращая гордого охотника в бесправную вещь, выставленную на торги.
Работорговцы шепчутся, что моя судьба решена. Меня купила Госпожа Ингрид — женщина с лицом богини и репутацией палача. О её поместье ходят жуткие слухи: говорят, её рабы исчезают без следа, а те немногие, кто выжил, хранят ледяное молчание.
Зачем я ей? Для охраны? Для утех? Или для чего-то более темного?
Я не знаю, что ждет меня за закрытыми дверями её спальни. Но я знаю одно: когда наступит ночь и она придет за своей законной собственностью, я встречу её не как покорный пес, а как зверь, у которого отняли всё, кроме клыков.
Работорговцы шепчутся, что моя судьба решена. Меня купила Госпожа Ингрид — женщина с лицом богини и репутацией палача. О её поместье ходят жуткие слухи: говорят, её рабы исчезают без следа, а те немногие, кто выжил, хранят ледяное молчание.
Зачем я ей? Для охраны? Для утех? Или для чего-то более темного?
Я не знаю, что ждет меня за закрытыми дверями её спальни. Но я знаю одно: когда наступит ночь и она придет за своей законной собственностью, я встречу её не как покорный пес, а как зверь, у которого отняли всё, кроме клыков.
Меня берут все, кто платит.
Я — эльф, самая дорогая игрушка в этом доме. Моё тело — товар, удовольствие — привычка. Я давно не помню, что значит хотеть по-настоящему.
Но однажды приходит клиентка, которая не хочет меня. Она хочет историю. Мою историю о первой любви — о той, кто заставила меня кричать от удовольствия, а не от боли.
Я рассказываю. С ног до головы выворачиваю душу.
А она улыбается, платит вчетверо и уходит.
Теперь я злой, возбуждённый и не понимаю: что же со мной происходит?
Острый, чувственный рассказ о рабе, писательнице и любви, от которой не сбежать.
Я — эльф, самая дорогая игрушка в этом доме. Моё тело — товар, удовольствие — привычка. Я давно не помню, что значит хотеть по-настоящему.
Но однажды приходит клиентка, которая не хочет меня. Она хочет историю. Мою историю о первой любви — о той, кто заставила меня кричать от удовольствия, а не от боли.
Я рассказываю. С ног до головы выворачиваю душу.
А она улыбается, платит вчетверо и уходит.
Теперь я злой, возбуждённый и не понимаю: что же со мной происходит?
Острый, чувственный рассказ о рабе, писательнице и любви, от которой не сбежать.
— Пап, а свечи мне можно задуть первой? — смеётся незнакомая девочка в сиреневом платье.
— Можно, Вась, — отвечает мой муж так спокойно, будто ничего страшного не происходит.
— Глеб? — только и выдыхаю я, чувствуя, как немеют пальцы.
Он медленно поворачивается ко мне, а рядом с ним встаёт беременная женщина и кладёт руку ему на спину так, будто имеет на это полное право.
В тот вечер мой муж должен был забрать нашего сына с важной сдачи на пояс. Вместо этого я нашла его на чужом детском празднике — с другой женщиной, чужой девочкой, которая зовёт его папой, и ребёнком, которого эта женщина носит под сердцем. Я думала, больнее уже не будет. Но ошиблась. Потому что у предателя всё было продумано заранее: в соседнем квартале он давно устроил вторую жизнь и даже приготовил комнату для наших детей.
— Можно, Вась, — отвечает мой муж так спокойно, будто ничего страшного не происходит.
— Глеб? — только и выдыхаю я, чувствуя, как немеют пальцы.
Он медленно поворачивается ко мне, а рядом с ним встаёт беременная женщина и кладёт руку ему на спину так, будто имеет на это полное право.
В тот вечер мой муж должен был забрать нашего сына с важной сдачи на пояс. Вместо этого я нашла его на чужом детском празднике — с другой женщиной, чужой девочкой, которая зовёт его папой, и ребёнком, которого эта женщина носит под сердцем. Я думала, больнее уже не будет. Но ошиблась. Потому что у предателя всё было продумано заранее: в соседнем квартале он давно устроил вторую жизнь и даже приготовил комнату для наших детей.
Выберите полку для книги